Пошук на сайті:
Знайти



Народні блоги

Додати стрічку статей сайту до свого iGoogle
Останні публікації
сатира   стеб   нигилизм   пофигизм

Убить пересмешников

MarekKiller | 17.06.2009 21:09

1
Рейтинг
1


Голосів "за"
8

Голосів "проти"
7

Есть такой талантливый человек – Юрий Нестеренко.
Чем он мне более всего импонирует, так это тонким и безошибочным ощущением
реальности. Вот ссылка на его сайт: http://yun.complife.ru/1st.htm
Предлагаю его статью о стебе. Написано о России, но, конечно же,
очень актуально и для нас.


Убить пересмешников
Юрий Нестеренко

Стеб должен умереть

Статья опубликована на сайте АПН под названием "Убить пересмешников!"

С античных времен человечеству было известно две разновидности

юмора, точнее говоря, комического: собственно юмор и сатира. Вопреки

распространенному мнению, первый не обязательно добрее второй; юмор

может быть и черным, и жестоким. Тем не менее, цель всякого юмора, от

самого добродушного до самого мрачного, одна – просто посмеяться над

тем, что смешно. Никаких других целей, в том числе кого-то обидеть или с

чем-то бороться, юмор не преследует; если кто-то и обижается на

определенные шутки, то это лишь побочный эффект, но никоим образом не

задача юмориста.

Сатира – дело другое. Целью сатиры является не просто смех, но

высмеивание; сатира – это всегда оружие, направленное против

определенного врага. В качестве врагов могут выступать как конкретные

личности (или группы таковых), так и явления или качества человеческой

натуры – но, в любом случае, беззлобной и необидной сатира быть не

может, иначе это уже не сатира, а ее бездарная имитация (столь любимая

боящимися настоящей критики тоталитарными режимами и идеологиями). Тем

не менее, хотя главные качества сатиры – острота и язвительность, это не

освобождает ее от необходимости быть смешной. В противном случае она

вырождается просто в ругань.

Наше время, однако, породило третью категорию, отличную как от

юмора, так и от сатиры. И имя этой категории – стеб.

Может показаться, что это слово – не более чем жаргонное

наименование давно известного явления. Но на самом деле новый термин

появился не случайно – точного литературного аналога понятия "стеб" не

существует, поскольку не существовало прежде и самого явления. Стеб -

это не юмор, не смех над тем, что просто смешно само по себе. В то же

время, при всем своем глумливом характере, стеб качественно отличается и

от сатиры.

Сатира, даже самая едкая и беспощадная, в основе своей

конструктивна. Объективно говоря, сатира отнюдь не всегда борется за

правое дело – у самых отвратительных режимов есть свои сатирики, как

отрабатывающие пайку, так и искренне верящие государственной пропаганде

- но, тем не менее, сатирик всегда не только против, но и за. Это "за"

неявно, но оно подразумевается со всей очевидностью. Если сатира

направлена против коррупции и воровства, значит, она за честность. Если

против глупости и некомпетентности, значит, она за ум и профессионализм.

Если против тирании, значит, она за свободу. Если против определенной

политической системы – значит, она за другую систему, которую сатирик

считает лучшей; мы можем с ним не соглашаться, но, тем не менее, четкое

следование принципу "критикуя – предлагай" у сатиры присутствует всегда.

Проще говоря, сатира – это всегда глумление над пороками ради

добродетелей (по крайней мере, с точки зрения того, что считается

пороками и добродетелями в определенной системе ценностей).

Стеб же – это глумление над добродетелями. Над умным, над

серьезным, над искренним, над красивым и т.д. и т.п. Сатирик высмеивает

низкое – стебушник "опускает" высокое. Стеб абсолютно деструктивен,

никакой осмысленной альтернативы он не предлагает и не может предложить.

Если сатирик всегда в состоянии внятно объяснить, почему и ради чего он

обрушивается на свои мишени, то стебушник просто пожмет плечами: "Да

так, постебаться захотелось". А скорее всего – попытается "обстебать" и

самого задающего вопрос, саму идею о том, что у действия должна быть

разумная причина и цель. Больше всего стебушник боится показаться

"пафосным", а проще говоря, элементарно серьезным, имеющим и

отстаивающим какие-то твердые взгляды и убеждения. Отсюда понятно, что

стеб в принципе не способен предложить какую-то, пусть даже извращенную,

систему ценностей – он отрицает это понятие, как таковое.

Показательно, что стеб, собственно, даже и не смешон. Что лежит в

основе комического, что делает смешное – смешным? Ключевое понятие тут -

неожиданное несоответствие. Это может быть, в частности, несоответствие

между формой и содержанием (к примеру, когда правила грамматики

излагаются безграмотным языком), между стилем и контекстом (скажем,

нарочитое употребление архаизмов в рассказе о современных событиях или

научных терминов – в бытовой сценке), между привычным текстом и новым

смыслом (на этом строятся пародии), между разными значениями похожих по

звучанию слов (каламбуры) – ну и, собственно, несоответствие между

ожидаемым и случившимся как таковым, на чем строится большинство

анекдотов. Но на самом деле неожиданность важна для любого из этих

вариантов – если мы угадываем "соль" шутки заранее, то можем, конечно,

оценить остроумие ее автора, но едва ли рассмеемся. Поэтому, кстати,

юмористические рассказы, построенные на постоянном использовании одного

и того же приема (даже если этот прием остроумен сам по себе), нельзя

назвать удачными – фактор неожиданности пропадает, а с ним пропадает и

смех.

В чем же состоят основные приемы стебушников? Максимум, на что они

способны – это на утрирование, причем именно в вышеописанном стиле

тупого однообразного повторения одного и того же приема. Но часто они не

доходят даже до этого, и весь их, с позволения сказать, юмор сводится

просто к тому, чтобы сказать "гы-гы". Повторить серьезный тезис, но

скорчить при этом глумливую рожу, подразумевающую "ну вы ж понимаете,

что всерьез такое принимать нельзя". Почему нельзя, этого стебушник даже

не попытается объяснить. Это в прежние времена на аргументы необходимо

было отвечать аргументами – или же расписаться в собственном поражении.

Теперь в ответ на доводы оппонента достаточно просто сказать "гы-гы!", а

всякого, кто откажется смеяться, обвинить в отсутствии чувства юмора.

При этом реакция стебушника предельно примитивна и предсказуема.

Неожиданность может возникнуть лишь в том случае, если мы не знаем, что

перед нами стебушник – но такая неожиданность свидетельствует уже не о

наличии, а об отсутствии остроумия. В самом деле, в отношении сатиры и

юмора всегда ясно, что это сатира и юмор (даже если перед нами и не

лучшие их образцы). Стеб же может просто тупо дублировать серьезный

текст (который, по мнению стебушника, смешон уже потому, что серьезен).

Поэтому, особенно в сетевых дискуссиях, где интонация и выражение лица

скрыты от оппонента, нередки ситуации, когда диспутант серьезно и

подробно разбирает чужие тезисы, а в конце, словно извиняясь, вынужденно

делает приписку: "Если все это, конечно, не стеб".

Уже одна подобная путаница показывает, что стеб отнюдь не

безобиден. Он перестал быть просто развлечением для убогих, способных

лишь гыгыкать в своем кругу над теми, кто умнее и образованнее их. Он

активно проникает в культуру, разрушая ее изнутри. Он сделался моден,

"гламурен", он превратился в фирменный стиль многих "культовых" фигур -

от радиоведущих до писателей и режиссеров. В обществе активно

насаждается идея, что всякая информация – это либо чей-то стеб, либо

объект для стеба, а потому ни к чему не следует относиться серьезно.

Любые принципы, идеи, аргументы, права, свободы и все прочее – это

только повод сказать "гы-гы". Стеб – не нигилизм; нигилисты, опять-таки,

"критикуя – предлагали". Всё же, что могут предложить стебушники – это

"забей" и "не парься". Стеб – это и не цинизм: циники, упрощенно говоря,

не верят в добро, но вполне серьезно относятся ко злу. Стебушники не

способны и на это.

Стеб появился в период заката СССР и многими тогда воспринимался,

как нечто позитивное, как форма бунта против системы. В самом деле,

когда единственной политикой в стране была "генеральная линия КПСС",

аполитичность уже выглядела едва ли не диссидентством. А стебушники,

естественно, стебались и над уныло-пафосным советским официозом. Однако

дальнейшие события показали, что им совершенно все равно, над чем

стебаться...

Я крайне далек от теорий заговора и версий о всесилии спецслужб (на

практике, а не в заказных романах, раз за разом демонстрирующих дремучий

непрофессионализм). И все же зададимся старым вопросом – кому выгодно?

Очевидно, что у всякого государства диктаторского типа есть две модели

поведения в идеологической сфере. Наиболее типична тоталитарная модель:

правящий режим провозглашает некую идеологию единственно верной и

агрессивно "зомбирует" ею все население, начиная чуть ли не с

младенческого возраста; от населения при этом требуется искренне и даже

фанатично верить пропаганде, а всякий сомневающийся, не говоря уже об

идейном противнике, подлежит репрессиям вплоть до физического

уничтожения. В средние века подобный подход практиковала церковь, в ХХ

столетии наиболее последовательно он был реализован в коммунистических

диктатурах. История, однако, показала, что подобный идеологический

фанатизм не может держаться слишком долго. Общество "перегорает" и

приобретает иммунитет к патетическим лозунгам, причем чем нагляднее

расхождение между пропагандистским враньем о счастье и благоденствии и

неприглядной действительностью (а таковое расхождение имеет место

всегда, ибо, вопреки фантазиям неосталинистов, тоталитаризм – это прежде

всего неэффективный менеджмент), тем быстрее это происходит. В итоге

эффект пропаганды становится обратным – чем пафоснее лозунги в поддержку

режима, тем яростнее и непримиримее оппозиционные настроения. В конце

концов режим рушится.

Другая модель – внеидеологическая диктатура, чаще всего

практикуемая различными хунтами и тому подобными режимами личной власти.

В этом случае режим как бы предлагает обществу сделку: "Мы не заставляем

вас ни во что верить, маршировать на парадах и зубрить политинформации -

а вы занимаетесь своими обывательскими делами и не покушаетесь на нашу

власть. Можете даже поругивать нас на кухнях, главное, ничего при этом

не предпринимать". Конечно, на практике полностью внеидеологический

вариант обычно не встречается – какой-то минимальный набор трескучих

фраз о патриотизме, мудром национальном лидере и успехах (на худой конец

- стабильности), достигнутых под его чутким руководством, все-таки

присутствует. И более того – исправно действует на быдло (напомню, что

это слово значит "скот"), то есть наиболее тупую и неразвитую часть

народа, всегда покорно шагающую за своим пастухом и без колебаний и

сомнений жрущую любое дерьмо, которое ему скармливают с экрана

государственного телевидения (из репродуктора радио, со страниц газеты).

Но от более интеллектуальной части общества никто всерьез не требует

верить этой пропаганде, которая, в отличие от солидно выглядящих

наукообразных "измов" в идеологизированных диктатурах, вся сводится к

одной нехитрой мысли: "Вот как нам повезло с Вождем!"

Таким образом, диктатуры первого типа делают ставку на максимальную

политизированность населения, в надежде мобилизовать весь народ на свою

поддержку – но в итоге выращивают на свою голову революционеров.

Диктатуры второго типа, напротив, ставят на максимальную

деполитизированность. Не будет политически активных – не будет

фанатичной поддержки (быдло не в счет, оно завтра побредет за новым

пастухом с той же готовностью, что и за прежним), но, главное, некому

будет и делать революцию. Вполне очевидно, что в России сейчас именно

диктатура второго типа. Так кому же в такой ситуации выгоден стеб?

О да, разумеется, стебушникам все равно, над кем стебаться – они

гыгыкают не только над оппозицией, но и над властью. Однако, во-первых,

в диктатурах, которые еще не вступили в фазу краха, власть сильна, а

оппозиция слаба – так какому из двух противников, сильному или слабому,

наносит больший вред одинаковый по силе удар? А во-вторых, оппозиция

представляет для стебушников куда более желанную мишень, чем власть

описанного типа. Потому что у нее, оппозиции, в отличие от власти,

_есть_ идеология. Есть принципы, есть идеалы, есть теоретические

(серьезные!) программы, есть люди, идущие на митинги (причем на такие

митинги, где будут бить дубинками и кидать в автозаки) не ради двухсот

рублей (что стебушнику близко и понятно), а ради какой-то там "пафосной

зауми" типа избирательного права и свободы слова. Словом, есть все то,

чего стебушник не переносит.

При этом стебушник – совсем не обязательно дурак. Для дураков есть

Первый и Второй каналы (а также и почти все прочие). Разрушительнее

всего стеб действует как раз на интеллектуальную часть общества. Именно

ей, свысока поплевывающей на примитивную государственную пропаганду, так

важно внушить мысль, что относиться к чему-то серьезно, иметь твердую

позицию, думать не только о наполнении желудка и кошелька, за что-то

бороться, пытаться изменить мир к лучшему – это смешно и немодно, а

всякий, считающий иначе, просто лишен чувства юмора и вообще отстал от

жизни. Что высоких мыслей и гражданских чувств надо стыдиться. Что

"гы-гы" – это универсальный аргумент в споре, и вообще иногда лучше

жевать, чем говорить... И, видимо, именно поэтому мы наблюдаем

удивительный феномен – в то время как во всем мире (и Россия прежде тоже

не была исключением) студенчество, вообще образованная молодежь,

является самой политически активной частью общества, у нас эта категория

почти поголовно состоит из "пофигистов", способных только стебаться.

Повторяю, я не сторонник теорий заговора и не считаю, что стеб был

придуман в кремлевских и лубянских кабинетах. Я даже не берусь

утверждать, что он координируется и подпитывается оттуда сейчас (хотя не

поручусь и за обратное). Но, по крайней мере, вполне очевидно, кому

объективно выгодна эпидемия стеба, какой бы ни была ее природа – и

почему к дебильным "смехуечкам" не следует относиться терпимо.

...И вынужденная приписка в конце: нет, данная статья стебом не

является.

2008

Коментарі









© 2007 - 2020, Народна правда
© 2007, УРА-Інтернет – дизайн і програмування

Передрук матеріалів дозволяється тільки за умови посилання на "Народну правду" та зазначення автора. Використання фотоматеріалів із розділу "Фото" – тільки за згодою автора.
"Народна правда" не несе відповідальності за зміст матеріалів, опублікованих авторами.

Технічна підтримка: techsupport@pravda.com.ua