Пошук на сайті:
Знайти



Народні блоги

Додати стрічку статей сайту до свого iGoogle
Останні публікації

Амурская дуга ч.2


1
Рейтинг
1


Голосів "за"
1

Голосів "проти"
0

Албазин – воровской острог

Амурская дуга ч.2
ч.2

АЛБАЗИН – ВОРОВСКОЙ ОСТРОГ

Теперь, уважаемый читатель, когда вы из первой части знаете исходный исторический материал, давайте по-новому и главное объективно, рассмотрим все упомянутые события, всех названных исторических лиц и оценим их деяния по их заслугам.

И для начала, мысленно перенесемся в старый Албазин и посмотрим, как все там тогда начиналось.

Общая же картина такова. К середине XVII в. в Забайкалье, а более конкретно в Даурии, уже находились отдельные партии русских колонистов. К этому времени ими были построены Баргузинский, Иргенский, Нерчинский, Селенгинский, Удинский и др. остроги, которые как бы образовали сеть укреплений и содействовали хозяйственному освоению края в пределах захваченных ими сибирских территорий.

О самой Даури, мало кто из вас уважаемые читатели ранее слышали, а если и слышал, то вы еще жили еще во времена СССР и наверно смотрели советский фильм "Даурия" – (неудачный ремейк "Тихого дона") рассказывавший о жизни последнего дореволюционного поколения "даурских" казаков и их гибели, во время гражданской войны. А так как эти "казачки" не имеют к нашему повествованию никакого отношения, я подаю вначале и две небольшие справочки:

СправкаN1: Даурия или Даурская земля, русское название Забайкалья и частично Приамурья (в бассейне рр. Шилка, Аргунь, Зея, Бурея, отчасти Сунгари и Уссури).

До середины 17 в. в основном была населена даурами (дахурами).

Позднее название "Д." сохранилось лишь за Забайкальем. Территорию южного Забайкалья от оз. Байкал до Яблонового хребта иначе называют Байкальской Д., к В. от Яблонового хребта – Нерчинской Д., самую южную часть Байкальской Д., к В. от р. Селенга, – Селенгинской Д.

Но, русские в свою очередь пришли не в пустыню. Здесь жил древний народ -ДАУРЫ, которые именно в вследствие русской экспансии и проводимой насильственной колонизации (закабаления) с одновременным насаждением чуждой веры (христианизации), как подвластные с давних времен императорскому Китаю, вынуждены были покинуть свою родину, и переселится в поисках защиты в Китай!

Справка N2: Дауры (дахуры, дагуры, – народ, представители которого в настоящее время проживают в северной части Китая. Входят в 56 официально признанных национальностей страны. Говорят на даурском языке, входящем в монгольскую ветвь языков. По религиозным верованиям – шаманисты.

В 2000 году численность дауров составляла 132,394.



До середины XVII века дауры (вместе с подгруппой гогули) жили в верховьях Амура и в долинах рек Шилка и Зея. Их территория граничила с землями дючеров, живших по Амуру к востоку от Зеи. По названию этого народа в то время регион их проживания русскими землепроходцами был назван Даурией.

А вначале 1680-х гг. на берегах Амура, ниже устья Аргуни, уже было свыше 20 русских поселений, где проживало до 800 русских (крестьян, казаков, промышленников) и насчитывалось более 300 членов их семей.

В сравнении с массой инородного населения это было каплей в море, но переселение в Сибирь продолжалось, и народ все прибывал и прибывал. И с их увеличением у дауров возникало все больше проблем, так как насилия и грабежи со стороны русских пришельцев только нарастали.

С появлением русских поселений в Забайкалье, туда пришли и первые опыты земледелия.

В исторических исследованиях принято считать, что первые пашни в Западном Забайкалье возникли около Баргузинского и Кабанского острогов, в Ильинской слободе, на Селенге и в Кударинской степи.

Наиболее крупный сельскохозяйственный район возник вокруг у так называемого "Албазинского острога", основанного в 1667 г. русскими, пришедшими туда во главе с атаманом Никифором Черниговским.

Это особая история и начать ее я хочу с небольшого, почти, что лирическое отступления.

Читая современные российские учебники по истории, особенно школьные, видишь, как их авторы пытаются убедить подрастающее поколение, что колонизация русскими Сибири и Дальнего Востока происходила красиво, тихо и мирно. И, что если и случались там какие либо недоразумения, то местными властями, то они решались согласно действующим законам Московского царства.

А так, РУССКИЕ!!! Этот избранный народ "Богоносец" под знаменем Иисуса Христа и святыми чудотворными иконами, всегда несли дикому коренному населению Сибири и Дальнего Востока только прогресс и обеспечивали их процветание и дальнейшее культурное развитие!

Но все дело том, что было все как раз, с точностью на оборот!

И на дикую и грабительскую колонизацию в XVII в., по Сибири временами, словно волны прокатывались все новые и новые восстаний и мятежи инородных народов и племен.

Так в 1641 г. произошло восстание верхоленских тунгусов, в следующем году началось крупнейшее выступление якутов, поводом к которому послужила перепись скота для увеличения ясачного обложения.

Восставшие перебили несколько отрядов ясачных сборщиков и осаждали Якутский острог.

В 1674 г. произошло мощное восстание тунгусов Киндигирского и Челкагирского родов, сопровождавшееся истреблением отдельных отрядов служилых людей и промышленников и попытками уничтожить их опорные пункты.

Выступления ясачного населения было направленно против налогового гнета и "насильств" представителей российской администрации.

Но кроме частых бунтов различных сибирских инородцев, сибирским властям, да и Московскому правительству доставалось и от самих пришлых "русских".

В XVII в. народные движения среди "русских" в Сибири чаще всего принимали форму "отказа" подчиняться представителям царской администрации.



Это в немалой степени объясняется бытовавшими в сибирской среде традициями общинной взаимопомощи и самоуправления, объединением русских переселенцев в крепкие "мирские" организации.

"Отказывая" всем "миром" какому-либо воеводе или "приказчику", жители русских городов и острогов обычно не просто заявляли о непризнании над собой его власти, а использовали (или создавали) в противовес ей свои выборные органы. В документах о восстаниях упоминаются "мирские советы", "круги", выборные "судейки" и т. д., которые и брали на себя управление городом и уездом.

Наиболее действенной силой народного протеста в Сибири были служилые люди.

Подобно казачеству в крестьянских войнах на территории Европейской России, они выполняли организующую роль в развернувшейся за Уралом в XVII в. социальной борьбе. В служилой среде, как уже отмечалось, стойко держались порядки казачьего самоуправления, длительное время сосуществовавшие с порядками официального воинского устройства.

Помимо стремления к ликвидации воеводской власти, народные движения Сибири пронизывала другая идея – бегства на "новые земли", чтобы быть там неподвластным царской администрации, - "заводить Дон".

Стремление бежать на свободные от воевод и "приказных людей" земли стало особенно заметным при достижении русскими Приамурья.

Так в 1667 г. на Амур отправились восставшие жители Верхоленского острога (Илимского уезда) убившие воеводу Лаврентия Обухова, во главе с Никифором Черниговским (там они укрепились в бывшем даурском городке Албазине, где сохраняли свое свободное сохранили самоуправление до 1674 г., когда получили прощение от властей.

А закончив с вступлением, переходим к изучению биографии нашего главного героя.

Вор и беглый каторжник "Микишка Чернеговский"

он же в последствие "сын боярский" Никифор Черниговский


О личности Никифора Черниговского (а по приказным документам 1675 г. он значится только как "Микишка Чернеговский"), его "подвигах" и жизни в Сибири существует несколько версий.

К примеру, С.В. Максимов считал Н. Черниговского первым ссыльным поляком в Сибири, хотя до него та были и другие поляки.

П.А. Словцов и В.К. Андриевич принимали его то за поляка, то за украинского казака, которому было доверено руководство Усть-Кутской солеварней.

У польских историков имеются свои сведения о Никифоре Черниговском.

Так, Бронислав Пилсудский в статье "Поляки в Сибири" писал: "Никифор Черниговский в 1665 году находился на каторжных работах в Нерчинске.

По другим в 1638 году Никифор Черниговский в числе других военнопленных попал в Сибирь в Енисейск. Из Енисейска он был направлен в Илимск.

В 1650 году Никифор служил на Чечуйском волоке (будущий Чечуйский острог), где был назначен казенным приказчиком деревень.

В 1652 году переведён в Усть-Кутский острог, где был приказным в солеварне.

В 1665 г. из-за личного оскорбления, нанесенного ему илимским воеводой Лаврентием Обуховым, который слыл насильником и украл жену Никифора, "великой красоты польку", он поднимает восстание и со своими людьми убивает воеводу.

Правительство царя Алексея Михайловича за убийство Л.А. Обухова заочно приговорил Н. Черниговского и его товарищей (17 человек) к смертной казни, а еще 46 человек подлежали наказанию кнутом и отсечению руки.

Опасаясь исполнения приговора, Н. Черниговский, в 1667 году во главе вооруженного отряда, состоящего из 84 чел., но без семей, уходит на далекие земли, по реке Амур, которые уже были территорией Китая.

Но, Н.Черниговский шел не на пустое место. Он искал даурский городок Албазин.

Про этот городок ему было известно, что 1650 году, там побывал отряд Е.П. Хабарова, совершая разведывательный рейд по Даурии. Он напал и занял на Верхнем Амуре городок даурского князя Албазы. Правда, вот покидая городок в июне 1651 года, Хабаров приказал сжечь его.

Так в нашем повествовании, появляется еще один российский исторический герой и покоритель Сибири Е. Хабаров, выступающий на страничках российских школьных учебников истории "весь в белом" с чистыми руками и горячем сердцем русского патриота-государственника и собирателя земель! А во временя СССР, удостоенный новой чести -г. Николаевск на Амуре переименован на Хабаровск!

Давайте и ему уделим наше время, ибо как говорится, с него все в Албазине и началось.



СправкаN3 Ерофей Павлович Хабаров крупный ленский промышленик, при негласной поддержке воеводы Д. Францбекова, набрав за свой счет отряд из промышленных и вольных людей (по сути сибирских разбойников и беглых каторжников), осенью 1649 г. перешел Становой хребет и по р. Урке вышел к Амуру во владениях даурского князя Лавкая, где остался на зимовку.

Вторая зимовка 1650/1651 гг. в оставленном князем Албазой городке.

Постепенно увеличивая количественный состав отряда опять же за счет белых людей, Е.П. Хабаров в 1650-1653 гг. дошел до низовьев Амура, силой, приводя местные народности (дауров, ачан, дючеров и др.) в русское подданство и собирая ясак (натуральный налог пушниной).

Неоправданная жестокость предводителя отряда приводили к конфликтам с местным населением и заставили их прибегнуть к помощи Китая, который еще ранее начал укрепляться в Приамурье и даже провел там свои границы.

В ходе этих военных столкновений с Китаем случилась и осада в 1652 г. маньчжурским войском и ополчением ачан Ачанского городка, укрепленного Хабаровым, явилась первым открытым военным конфликтом на дальних рубежах двух формирующихся империй – Российской и маньчжурской Цинской.

Е.П. Хабаров со временем получил полномочия "государева приказчика" в Даурской земле, но воины его отряда были частью просто сибирскими разбойниками в духе Сеньки Разина и ли Ермака, а частью вольными "промышленниками" сибирскими служилыми людьми, не состоящими на службе и промышлявшие все той же добычею пушнины.

Посылка в 1653 г. на Амур московского дворянина Д. Зиновьева со стрельцами, жалованьем и наградами явилась, как бы запоздалой попыткой Московского царства заявить Китаю и о своих правах на часть территории Приамурья.

Но, это все "описывают" современные нам российские историки! А они, как известно состоя на госслужбе очень любят, приукрашивают и переписывать историю в угоду власть имущим!

И мы с вами уважаемый читатель сейчас это сможем легко доказать, ведь в нашем распоряжении есть подлинный исторический документ, в котором описано как в действительности Е. Хабаров проводил колонизацию Сибири и Дальнего Востока.

Этот документ написан участниками экспедиции Е.Хабарова.

Он очень отличается от того что пишут в учебниках истории о Е. Хабарове.

Но мало кто с ним знаком. В связи с чем, я и наверно впервые в отрытой печати привожу его полный текст.

Настоятельно рекомендую все любителям российской истории, внимательно его прочитать, а потом подумать над прочитанным! Оно того стоит!

1653г. Челобитная С. В. Полякова и его спутников о поведении Я. П. Хабарова на Амуре в 1650-1653 гг.



(на обороте четвертого листа помета: "162 (1653 г.) сентября в 6-й день подали изветную челобитную Стенька Поляков с товарищи")

Царю государю и великому князю Алексею Михайловичи) всеа Русии бьют челом извещают тебя государя служилые люди и охочие вольные казаки, которых прибрал в Якуцком остроге твой, государь, воевода Дмитрей Андреевич Франсцбеков2 да дьяк Осиф Стефанов в новую Даурскую землю в 158 (1650) году на твою государеву службу десятники и рядовые Стенька Васильев Поляков, ......, а иным, государь, охочим служилым людем имянам будет роспись под сею изветною челобитною4 на приказново на амурсково на Ярофея Павлова Хабарова в том, что, будучи на твоей государеве службе, он приказной человек Ярофей Хабаров, тебе государю не радеет и твоей государеве службе постоянства не делает

.

Первое ево нерадение как он отпущен из Якутцкого острогу от оеводы Дмитрея Андреевича Францсбекова да дьяка Осифа Стефанова на твою государеву службу на великую реку Амур во 158 году, идучи по Лене реке до усть Олекмы реки не дошед июля в 15 день на Лене реке ниже Тавды реки грабил он, приказной человек, Ярофей Хабаров, твоих государевых ж ясачных людей вилюйских тынгусов.

Того же мисеца в 21 день у усть Олекмы реки грабил он же, приказной человек Хабаров, твоих государевых ясачных людей якутов устьолекминских и на погроме взял двенатцеть быков да трех якутов убил до смерти6 и в тех ясачных зимовьях на Вилюе и на Олекме в ево Ярофеевых разгроме в те годы учинилась тебе государю в ясачном зборе большая поруха и в августе в 29 день оставил он, приказной человек Ярофей Хабаров, на Олекме реке Стеньку Полякова да Микулайка Юрьева сорокью человеки на трех дощаниках за камнем выше Нюкзи реки с твоей государевой казной с пушками и с пищалями, и с порохом, а он, Ярофей, пошел налегке на Амур реку, а нам холопям твоим государевым, он, Ярофей, велел итти позаде собя за собою с твоей государевой казной до Амура реки в Лавкаево княженье.


И как он, Ярофей, перешел за волок к служилым людям, к Рашмаку с товарыщи, а у тех служилых людей седела в аманатах князева жена князца даурского Шилгинея, да сын ево меньшей шилгинеев.

И он, Шилгиней князец, тебе, государь, ясак дал с собя и с роду своево прежным казакам, Рашмаку с товарищи, до ево, Ярофееву приходу

И он, Ярофей, тою князцеву жену и сына ево шилгинеева принял в аманаты.

И, приняв, государь, он, Ярофей, тех аманатов, князцеву жену и сына ево шигинеева, захотел он, Ярофей, ту князцеву жену взять себе на постелю и та шилгинеева жена не пошла к нему, Ярофею, на постелю безчестья ради и он, Ярофей, рьняся на нее тое ночи удавил для ради своей бездельной глупости и после того времени, государь, в великом посту за три дни до светлово христова воскресенья в великой четверг приезжал тот, Шилгиней князец, к жене своей, говорил так: "... жива ли де моя жена у вас и покажите де мне жену мою и яз де государю ясак дам со ста человек, яз де приехал ныне с полным ясаком".

И ему, Ярофею, показать стало нечево, потому что удавил и оне, дауры, ездили по полю крутом города с утра до половины дни и прочь отъехали и тут он, Ярофей, тебе, государю, в ясачном сборе поруху учинил, а твоей государевой службе непостоянство, а ево, Ярофеево, нерадение.

И мы, государь, холопи твои, которые, государь, оставлены были на Олекме у твоей государевой казны на трех дощанниках, недошед усть Тугиря9 реки за десять ден и тут нас, государь, холопей твоих, нял замороз и мы, государь, холопи твои, лыжи, нарты поделали сорокью человеки, пушки и пищали, порох и свинец и всю казну твою, государеву положили на нарты и всей было клади по десяти пуд и больше.

И шел я, Стенька Поляков с товарищи по Олекме реке на лыжах с нартами, а твою государеву казну на нартах волокли до Тугиря, десять дни ходу было нашево, а по Тугирю две недели до волоку, а с Тугиря через камень де волок за волок до Лавкаева княженья две недели, где было велено, государь, нам твою государеву казну поставить.

И как пришли в Лавкаево княженье и Лавкаев город сожжен, разорен и посад сожжен и разорен, а ево, Ярофея, тут нет, ни вести нет, где он, Ярофей.

И мы, холопи твои государевы, видячи того места разоренье и пошли на низ по Амуру с твоей государевой казной искать ево, Ярофея, ниже Лавкаева княженья взял нас, холопей твоих, голод и от тово голоду мало не померли мы, холопи твои государевы.

И тут мы, холопи твои государевы, казны не покинули, нужу и бедность принимали, голод терпели.

И тово, мы, ево, Ярофея, нашли ноября в 21 день в Албазине городке.

А из Лавкаева княженья до Албазина городка ходу нашево было даурскою землею две недели.

И он. Ярофей, твою государеву казну у нас, холопей твоих, всю сполна здраво принял. И, приняв, он, Ярофей, учал называть своим животом, а не твоей государевой казной.

"Пушки и пищали, и порох, в свинец, и куяки, и сукна, котлы, косы и серпы и уклад взял де яз из государевы казны только по обценке в долг и в той де казне дал на себя запись в казну в Якутцком остроге воеводе Дмитрею Андреевичу Францсбекову да дьяку Осифу Стефанову''. Словет: "то декупил яз ту казну государеву".

И учал продавать пищали и порох, и сукна, и котлы, и серпы, и косы – все продавать дорогою ценою: пищаль да два фунта пороху, да два фунта свинцу, да котел фунтов с четыре – по штиидесят рублей и по семидесят рублей и больше.



И декабря в 18 день из Албазина города он, приказной человек Ярофей Хабаров, учинил поход на Даурских людей, на Дасауля князца и на иных улусных людей, на даурских.

И, не дошед Дасауля князца за два дни, тут он, Ярофей, послал по реке Ширилке10 служилого человека Третьяка Ермолаева Чечигина да ясаула Стеньку Полякова, да толмача Костьку Иванова, да с ними шездесят человек служилых и охочих казаков на сторонних мужиков, на лаурских и на тингуских мужиков.

И те мужики стояли нат сторонною рекою с пяти юртах.

И мы, государь, холопи твои государевы, тех даурских и тынгуских мужиков взяли на роте без бою, а рота наша была на том, что их. мужиков, не убить, ни жен их, ни детей их, а им мужикам быть под твоею государской высокою рукою в вечном ясачном холопстве навеки неотступны и ясак тебе государев давать по вся годы и с роду своего, а Дасаула де мы призовем, иных многих даурских мужиков и тыгуских многих подзовем де под царскую высокую руку и ясак де государю давать станут и сверх тово де, сверх Шилки гантимурския будут же давать ясак государю с нелюдов, своих родников, а он де нам, Гантимур зять, мы де ево призовем Гантимура, а в том де наши головы будут сидеть у вас в аманатах. И мы, холопи твои государевы, на том их взяли с женами и з детьми и з... их и привели тех мужиков к приказному человеку Ярофею Хабарову.

И он, Ярофей, тех мужиков у нас, холопей твоих, принял и велел посадити в воду, а жены и дети и их шубы, соболи подуванить велел, утекаючи, он, Ярофей, на свой бездельной нажиток а тебе государю большую поруху учинил в ясачном зборе, а в земле Даурской – шатость, а твоей государственной службе непостоянство а те государь, мужики даурские были добрые, мошно было тебе, государь, с них ясак взять, а ево Ярофеево нераденье.


И во 159 году марта 25 писал он, приказной человек, Ярофей Хабаров, к тебе государю в Якуцкой острог к воеводе Дмитрсю Андреевичу Франсцбекову, да дьяку Осифу Стефанову из Албазина городка, что де яз, Ярофей, постоянство учинил, в Албазине городке поселился, двадцать семей на пашне посадил и в том тебе государь оболгал, а тово, государь, ничево не бывало,

а писал к тебе, государь ложно, а с отписками посылан был Якуцкого острогу служилой человек Третьяк Ермолаев Чечигин, да в товарищах Дружинко Васильев, да племянник, да племянник ево Ярофеев Ортюшко Филиппов Петриловской15 для ради обмана посылал племянника своево Ортюшко Петриловского, чтобы обмануть твосво государева воеводу в Якуцком остроге Дмитрея Андреевича Франсцбскова, да дьяка Осифа Стсфанова и обманом взять твоя государева казна.

И, опустя отписки, велел он, Ярофей, всему войскому дощанники делать и струги легкие и на дощанниках велел кузнецам ковать якори. а он, Ярофей, почал в те поры пива и вина курить и продавать тем вином и пивом, да сам то вино продавал в чарки, а пиво продавал в ведра служилым людям и охочьим вольным казакам дорогою ценою.

И в напойных деньгах кабалы имал и оттово продажного питья ево Ярофеева вконец задолжали
.

И тут он, Ярофей, хлеб двух городов, Албазина и Атуева, в пиво и вины переварил. И в мае 29 дня из Албазина же городка посылал он, Ярофей, в поход служилых людей, вольных и охочих казаков на даурских людей для ради аманатов и языков.

И мы, государь, холопи твои государевы, в поход ходили и в походе, государь, поймали восьм человек даурских людей и привели к приказному Ярофею Хабарову и он, Ярофей, взял к себе на двор, а иных аманатов и языков роздал советникам своим та (...) х.

И заставил их толочь и молоть солоду. Из-за моло (тьбы) х, из-за толчея те аманаты розбегались, а (остальных) х прирубить велел. И тут ево, Ярофесво нерадение, а твоей, государь, службе непостоянство, а в Даурской земле шатость.

И как суды поделали июня в 5 день из Албазина городка, поплыл он, приказной Ярофей Хабаров, на низ по Амуре реке, а Албазин городок покинул пуст.

И доплыл до Гайгударова города и божею милостию и твоим, государь, счастием.

Гайгударов город взяли и многия языки поймали. И тут он, Ярофей, стоял семь недель в своих судах на якорях, а твоему государеву делу не радел, а радел своим нажиткам, шубам собольим.

И от Гайгударова города поплыли вниз по Амуру.

И как доплыл до Банбуласва города18, а тот, Банбулаев город стоит пуст, а мужики выбежали, а хлеб стоит по полям, не жат.

И тут он, Ярофей, захотел жить и жеребий метал и, государь, бог изволил жити.

И по жеребью было изволил, государь, бог жить тут, в Банбулаеве городе.

И он, Ярофей, учал продавать косы и серпы твои государевы дорогою ценою: косу по два рубли, а серпы по рублю, а мы, холопи твои государевы, покупали косы и серпы, потому что хотели с поля хлеб жать, а тебе, государю, служити и поселитца, постоянство зделать.

А он, Ярофей, продавал косы и серпы не для ради поселения, а продавал он, Ярофей для ради долга, корысти своей. И жил он, Ярофей, в Банбулаевом городе три недели. И как распродал косы и серпы и захотел он, Ярофей, плыть на низ. И августа в 5 день поплыл на низ, а то место покинул пусто.

И плыл он, Ярофей, от Банбулаева города три дни. И как доплыл он, Ярофей, до Толгина города19 – и божию милостью и твоим государским счастьем и казачими головами Толгин город взяли.

И сорок пять человек даурских мужиков поймали. Да в них восемь человек князцей даурских даурской земле державцы. именем Толга, да Балуня, да Торончай з братом да Омантю, ево брат.


И те были, государь, князцы даурские лутчие державцы. И оне, князцы, тебе, государю, шерствовали по своей вере. И ясаку, государь, с собя и с своево роду дали два сорока соболей. А говорили те князцы так:"...дадим де мы и на осень государю ясак со всей Даурской земли по камень".

А тот камень рубеж з Дючерской землей. Шертованье сих даурских князцей было на том, чтоб им, даурским князцам, со всей Даурскою землею под государскою высокую рукою в вечном ясачном холопстве навеки неотступным.

И бил челом тебе, государю, а по твоему государеву указу, приказному человеку, ему, Ярофею Хабарову, князец Толга с товарищи, чтобы ты государь, дал бы им сроку до осени в нынешнем де во 159 году: дали де мы ясак царю богдойскому, потому ныне у нас соболей нет вашему государю царю Алексею Михайловичу всея Русии и дадим де мы ясак на 160 год со всей Даурской земли весь сполна.

А тот Толгина город крепок был выше меры в две стены рублен в целом древе, а промежу стенами был сыбан хрящ.

И кругом города было копано три рва, по три сажени глубины, а широта по четыре сажени.

И велел он, Ярофей, нам, холопям твоим государевым, тот город строить и укрепить на городе тройной чеснок, и аманацкой двор поставить.

И мы, холопи твои государевы, по ево ярофееву приказу так мы зделали чеснок на стене и аманацкой двор поставили, а кругом аманацкого двора поставили тын стоячий, да нарубили на городе четыре башни и на башни поставили пушки.

И велел он, приказной Ярофей, жеребовать в городе места, где кому ставить избы.

И он же, приказной человек Ярофей Хабаров, умысля как бы и тут постоянства не взделать тебе, государю, сентября во второй день выпустил лутчево князца Балуню без войсковово ведома и совета на волю. И от тово Балуни, а ево ярофеевым наученьем начала быть в Даурской земле шатость.

И того же месяца в 4 день даурсково князца Толгу с товарищи, ево, приказной Ярофей Хабаров, бил кнутом насмерть нещадно.

Того же месяца в 5 день велел он, приказной Ярофей Хабаров, нам, холопям твоим государевым, из города хлебные запасы вынести и пушки выкатить на суды, а город зажечь, и около города посад весь зажечь же.

И как разорил Толгино княженье и от тово места поплав учинил вниз. А Толгу князца потерял своим небрежением и нерадением, а тот Толга был державсц всей Даурской земле, а держание ево было дано ему, Толге, от богдойсково царя кабы что воевода. И как выплыл из даурской земли в Дючерскую землю и плыл дючерами три недели.

И как доплыл до Ачансково улуса и тут в улусе стал и почал он, Ярофей, зимовать, не поставя ни острогу, ни крепости.

И тут мало наших голов не потерял и твою государевы казны, а пушкам ни роскатов, ни быков не поставил, а поставил среди улицы просто. И на приезде, государь, как мы, холопи твои государевы, приехали сперва во Очанский улус и поймали князцева сына Жакшурова, а тот Жакшур князец над тремя улусами большей, а в тех улусах больши трехсот человек.

И тот князец Жакшур с осени ясак дал под сына своего тебе, государя, два сорока соболей.

И с сентября дючерские мужики тебе, государю, ясак не почали давать и почали быть в откладе и до мисяца февраля. И мы, государевы холопи твои, вмдя их иноземцев отклад и непокорение тебе, государю, и мы, государевы, били челом тебе, государю, а челобитную подавали ему, приказному человеку, Ярофею Павлову Хабарову, Дунай Трофимов да Стенька Поляков с товарищи, которые зимовали в Очанском и тому, государь, имяна наши в челобитной девяносто пять человек на твою государеву службу в охочей поход на твоих государевых непослушников, на дючерских мужиков, неясачных людей.

И как мы в охочей поход, холопи твои государевы, ходили и божию милостию Кечигин улус разгромили и кечигиных братей поймали трех, да улусных мужиков четырех и приказному привели. И приказной Ярофей Хабаров под тех кечиных братей ясак взял тебе, государю пять сороков соболей, а тот Кеча у дючер большей.

Как он, Ярофей, ясак взял тебе, государю, с Кечи под ево кечиных братей и после ясаку он, приказной Ярофей Хабаров, руки посек да и повесил. И у жакшурова сына руку отсек да и тово повесил, а иных аманатов порубил. И пошел он, Ярофей Хабаров, из Очанского вверх по Амуру в Даурскую землю в Толгино княжение. И как пришел в Даурскую землю в Толгино княженье и тут он, Ярофей, промыслу учинить не учал, а твоей государеве службе не радел и постоянства не делал.

И мы, государевы холопи твои, которые прибраны на твою государеву службу в новую Даурскую землю в Якуцком остроге во 159-м году и посланы холопи твои на твою государеву службу в новую Даурскую землю из Якуцкого острогу с служилым человеком, с Третьяком Ермолаевым Чечигиным, да с Ортемием Филипповичем Петриловским к нему, Ярофею Хабарову, в полк, и как мы, холопи твои, за волок на великую реку Амур перешли во 160-м году и перешед суды поделали и на низ поплыли искать ево, Ярофея Хабарова, и доплыли до Албазина городка, ис которого города он, Ярофей, писал тебе, государю, отписки, в Якуцкой острог к воеводе Дмитрею Андрееву Франсцбекову, да к дьяку Осифу Стефанову и в том Албазине городке нет ево, приказново человека Ярофея Хабарова с войском, лишь место знатимо городища и от тово места мы плыли на низ по Амуру.

И пловучи имали мы языки и языков служилой человек Третьяк Ермолаев толмачем роспрашивал про нево, Ярофея, и на роспросе языки сказать не умели, потому что он, Ярофей, уплыл далече не для ради твоей государевой службы и прибыли, плыл он, Я (ро) фейка для ради своей бездельной корысти и нажитку.

И мы, холопи твои государевы, доплыли до Банбулаева городка и тут нас, холопей твоих, нял замороз. И тут мы зимовали в Банбулаевом городке и зимою приезжали к нам, холопям твоим государевым, даурские люди немногие.

И служилой человек Третьяк Ермолаев с толмачем с Ильюшкой выходил к ним, даурским людям, и говорил им, даурским людям, и призывал даурских людей к твоему государскому величеству и принял у них ясаку тебе, государю царю великому князю Алексею Михайловичу всеа Русии и будете де под ево государской высокой рукой и живите безпечально.

И оне, даурские люди, говорили так: "рады де мы вашему государю ясак давать только де вы люди лукавы, правды де в вас нет: прежде де сего в Лавкаевом городке ясак дали Ярофею Лавкай, дал ясак и Шилгиней и другие мужики хотели давать ясак все.

Была у него, Ярофея, князцева жена шилгинеева в ама (на) тех и он, Ярофей, хотел де к себе на постелю взять ту князцеву жену и она де не пошла к нему на постелю и он, Ярофей, ея удавил.

И зимою де ходил он, Ярофей, в поход и поймал де добрых мужиков семь человек даурских и тынгуских, и те де были мужики добрые улусные и он, Ярофей, суды поделал из Албазина городка пловучи на низ наши жилишка жег и пустошил, нас, даурских людей, рубил в пень и жены наши и дети в полон имал, лучших наших князцей, Толгу и Толончея, иных князцев кнутом забил, а иных огнем зажег, а иных с собою увез и наши жены и дети на низ уплавил, не ведаем – живы, не ведаем – мертвы, пот ково де нам ныне стало ясак дать и мы де ныне не ведаем как к вам умы применить и весною служилой человек Третьяк Ермолаев Чечигин, да Ортемий Филипов Петриловский послали на низ служилых людей и охочих казаков двадцать семь человек для ради проведывания, чтобы ево, Ярофея, проведать, где он, Ярофей, живет с войском.

И он, Ярофей, слышал от дючерских людей, что пловут де казаки сверху, блиско, севодними будут или завтра. И он, Ярофей, проведывать в стругах не посылал и караулить их не велел тех казаков, потому что тебе, государю, не радеючи и твоей государеве службе не проча и теряючи твоих государевых холопей нарочно.

И мы, достальные, остались в Банбулаевом городке дожидались твоя государевы казны из-за волочья. И как мы дождались казны и мы поплыли на низ. И как доплыли до Толгина княженья и тут выезжали даурские люди.

Служилой человек Третьяк Ермолаев Чичегин посылал в стругу толмача Ильюшку, да служилых людей призывать к твоему государскому величеству, велел с них прошать ясак и те даурские мужики говорили: "как де нам дать ясак вашему государю, лиха де ваша неправда: в прошлом де году ясак де мы дали Ярофею в Толгине городке и сами де наши князцы Толга да Торончей были у нево, Ярофея, в аманатах и с иными князцами и мы де с ним, Ярофеем, по своей вере шерстовали, что было нам ясак дать вам по вся годы и он де, Ярофей, правды не помня, Толгу князца нашево замучил и иных князцей наших и он де, Ярофей, на низ уплыл без вести и жены наши и дети с собою на низ уплавил, под ково де нам ясак давать.И мы, холопи твои государевы, от тово места плыли на низ и доплыли до дючерских улусов. И поймали мы, холопи твои государевы. дючерсково языка.

И тот язык стал нас звати в поход и мы, холопи твои, ходили в поход в лес и божиею милостью дючерских мужиков нашли дючерсково князца Тоенчени жены и дети поймали и судом привели.

И тово же дни князей Тоенча з братьями приехал и твоему государскому величеству поклонился и шерствовал по своей вере и ясак дал тебе, государю, и сам в аманаты сел и что ясак дал и тому следуют ясач (ные к) ниги у Третьяка Ермолаева Чечигина (...) х вместе плыли недалече на низ в каменю стретили ево, Ярофея Хабарова, с войском, вверх идучи. И мы, холопи твои, били челом тебе, государю, а челобитную подавали ему, Ярофею Хабарову, чтобы он, Ярофей, нас, холопей твоих, отпустил на низ для ради проведывания тех дватцати семи человек служилых людей и охочих казаков, которые посланы из Банбулаева города на низ.

И он, Ярофей, не радеючи тебе, государю и твоей государеве службе, теряючи твоих государевых холопей, нас, холопей твоих, проведывать не отпустил тех казаков и, радея, он, Ярофей, своему нажитку соболиному промыслу. И шли мы, холопи твои, с ним. Ярофеем, вверх до Кукорева улуса.

И остается он, Ярофей, в Даурской земле лето и весну, а промыслу он, Ярофей ник (а) кова не чинит, а твоей государеве службе не прочит и постоянства не делает.

И мы, государь, холопи твои государевы, служилые люди и охочие вольные казаки, били челом тебе, государю, а в Даурской земле ему, приказному человекуЯрофею Хабарову, в Кокореве улусе имянным челобитьем, что он, Ярко, твоей государеве службе не радеет и поселенья не делает ни в Даурской земле ни в Дючерской земле города не ставит и аманатов теряет, даурских и дючерских князцей, небрежением и нерадением, а государеву казну продает и от тово себе, ты, приказной человек Ярофей Хабаров, корысть получаешь велику, а мы, государевы холопи твои, подымались из Якуцково острогу и с промыслов своих на своих подъемах и будучи мы, холопи твои государевы, с ним, Ярофеем, на твоей государеве службе задолжали вконец.

И мы, холопи твои государевы, подымались для ради твоей государевы службы, а не для ради своей бездельной корысти с соболиново промыслу, а хотели мы быть от тебя государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии, в твоем царском жалованье.

И мы, холопи твои, почали ему, Ярофею, говорить: "от твоево, Ярофеева, непостоянства и нерадения нам, холопям государевым, не бывать в царском жалованье". И он, Ярофей Хабаров, почал нам, холопям твоим государевым, говорить тако: " (...) хчи, что де вам, мужики, дело до государевы казны, хотя де яз и продаю государеву казну, взял де государеву казну тут я в Якуцком остроге из государевы казны у воеводы Дмитрея Андреевича Франсцбекова, да у дьяка Осифа Стефанова только де по обценке, в долх и в той де я казне на собя запись дал и словом де то купил, что куды де яз с тою казною хочу туды де яз пойду, хотя де и на промысел, а вы де мне не указывайте и не бейте челом и подите де вы куда хотите, вам де что будет от государя какое жалованье, а у меня де писано к государю моими подъемами, а вы де на моих подъемах", а мы, государь, холопи твои государевы, многие на своих подъемах, а не на ево, Ярофеевых, и служим мы, холопи твои, тебе, государю, своими головами в новой Даурской земле бес твоево государева жалованья, с воды и с травы, а он, Ярофей, наши подъемы и пишет к тебе, государю, ложно, а нам, холопям твоим, учал он, Ярофей, грозить: "вы де у меня съели запас на Тугире и на Урке и за всякой де пуд вы мне заплатите де по десяти рублев" и хотел на нас править правежами немерными, а нас, холопей твоих государевых, мучить, изгонять и обижать всякими налогами и правежи немерными и впредь учал грозить кабальными правежами немерными.

И нам, холопям твоим государевым, с ним, Ярофеем, служить стало незаможно, тебе, государю. И от таковых обит и изгони и от непостоянства ево, Ярофеева, Стенька Васильев Поляков да Костька Иванов с товарищи сто тритцеть два человека поплыли на низ тебе, государю, служить своими головами оприченно ево, Ярофея, с травы и с воды. И ково он, Ярофей, нас, холопей твоих, обижал напрасно и продавал всякими налогами и тому, государь, у нас будет особ тебе, государю, челобитные подавать

. А на низ мы, холопи твои государевы, плыли для ради твоей государевой прибыли тебе, государь, служить и своя служба тебе, государю, явить. И как мы, холопи твои государевы, доплыли до Гиляцкия земли и божией милостью и твоим государским счастьем из девяти гиляцких родов в Гиляцкой земле девять добрых гиляцких князцев поймали и в аманаты посадили и середе Гиляцкой земли острог поставили тебе, государю, з башнями и тарасы зарубили и хрящем насыбали для ради иноземского приступу и ясаку к тебе, государь, взяли до ево, Ярофеева, приплава и что взято ясаку и тому следуют ясашные книги.

А приплыл он, Ярофей, к нам, холопям твоим, сентября 30 дня, учал нас, холопей твоих, называть, он, Ярофей, ворами и хотел нас грабить.

И мы ево, Ярофеево, озорнячество видячи, жили збережением. И он, Ярофей, и зимовье поставил на одну улицу и октября в 6 день приехали нижние мужики с моря в пяти стругах с твоим государевым ясаком под аманаты, которые аманаты сидели у нас, холопей твоих государевых.

И он, Ярофей, послал в стругу ясавула Василья Панфилова с толмачем и служилыми людьми и велел толмачем говорить: "что де вы, мужики, ездите к ворам и ясак даете, мы де их побьем воров и ваших князцев повесим". И тех гиляцких мужиков отогнал и к родникам не пустил.

И тот ясак к тебе, государю, не взят и тово ж мисяца в 9 день приезжали в сороки стругах сверху Амура гиляки и порубежные дючеры с твоим государевым ясаком. И он же, Ярофей, послал того же ясавула Василья Панфилова с толмачем и велел он, Ярофей Хабаров, отгонити гиляков и дючер также: "к ворам де вы не ездите и под аманаты ясаку не давайте". И тут он, Ярофей, тебе, государю, не радеет и твоему государеву ясашному збору учинил великую поруху.



И как он, Ярофей, поставил зимовье и учинил роскаты и на роскаты вскатил пушки и велел стрелять ис пушек служилому человеку Онофрею Стефанову Кузнецу, да охочему служилому человеку Титу Левонтьеву Осташковцу и иным служилым людям велел стрелять по аманацкому двору и по твоему государевому острогу ипо нас, холопям твоим государевым, велел стрелять из мелково ружья с ранново обеда задовечерья.

И мы. холопи твои государевы, не стреляли по них противо бояся твоей государской грозы. И видит он, Ярофей, что нас, холопей твоих, в остроге неймет и он учал, Ярофей, умышлять как холопей твоих побить всех наголову до единово и статки наши подуванить.

И учал сщиты делать и умышлять своими потаковщики и судъники своими, служилыми людьми, нас, холопей твоих государевых, побить и поймал нас, двенатцать человек и велел палками на смерть прибить он, Ярофей, и мы, холопи твои государевы выдачи ево, Ерофеева, воровство и непостоянство, что он, Ярофей учиняет позор твоему царскому величеству и славу недобрую и укор от иноземцев и в понос князцам иноземским.

И мы, холопи твои по совету промежу собою били челом ему, Ярофею Хабарову, чтобы он Ярофей, не стрелял по твоему государеву острогу и нас, холопей твоих государевых, не побил и твоему государеву имени позору не учинил.



И ведаючи мы, холопи твои государевы, ево, Ярофеево лукавство, за ротою мы ему, Ярофею, отдали (сь) и в тех аманатах мы у нево, Ярофея, отпись взяли, а рота была ево, Ярофеева, на том что нас было, холопей государевых, не убить, ни твоих государевых ясачных аманатов не терять, ни наших стаков не грабить.

И он, Ярофей, не помня бога и не бояся твоей государевой грозы, нас, холопей твоих четверых, Стеньку Полякова да Костьку Иванова, да Фетьку Петрова, да Гаврилка Шипунова посадил в железа, а иных всех, холопей твоих государевых, батогами бил вместо кнута, без рубах насмерть, а иных давал за приставов и прставы их мучили из живота. И от ево, Ярофеевых, побой и мук умирало много.



И всех нас, холопей твоих государевых, он, Ярофей, изувечил и статки наши и животишка вымучил и пограбил. И что, государь, от ково он, Ярофей, вымучил и в том у нас будут челобитные к тебе, государю, особ подавать. И февраля в 7 день он, Ярофей, велел острог сломать и сожечь кузнецам на уголье и на дрова, которой мы, холопи твои, острог поставили и ясак, тебе государю, збирали под аманаты, которых аманатов мы, государь, поймали. И марта в 3 день взял он, Ярофей, лутчево аманата гиляцково князца Мингалчю с собою вожем на гиляцкие улусы.

И ходил он, Ярофей, в поход на ясачных мужиков для ради своей бездельной корысти, а не ради твоей государевой прибыли и тово аманата Мингалчю убил, а тот аманат Мингалча гиляцкой князец тебе, государю, ясаку дал три сорока соболей.

И, убив тово аманата Мингалчю, он, Ярофей, говоил то де какие аманаты, воры де их поймали, что де их беречь и возитца, а с осени, государь, гиляцкие люди к нам, холопям твоим, приезжали и ясак под те аманаты тебе, государю, давали и достальной ясак ходили дать под те аманаты, которые аманаты сидели у нас, холопей твоих государевых, ходили давать и сулили тебе, государю, ясак с полуторых тысяч луков (дать и со своих р) ходников: "и мы увидим царское жалованье и вашу казачью правду и доброту, и постоянство, то будут по нас и всей Гиляцкой землею государю ясак платить, а у нас в Гиляцкой земле будет ясашных людей, которые государю могут ясачным (платежом) промышлять и тех четыре тысячи луков добрых надежных бойцев опроче стара и мала и все мы будем государю послушны и покорны быть в вечном ясачном холпъстве навеки неотступными, ясак давать по вся годы".

И он, Ярофей Хабаров, у нас, холопей твоих, аманатов принял и ясак збирал в Гиляцкой земле под те аманаты.

И рньясь на холопей твоих государевых, он, Ярофей, в зависти к нашей службе, что тебе, государю, служим на Амуре реке в Гиляцкой земле без твоево государева жалования с воды и с травы тебе, государю, ясак збирали собольми и шубами собольими и лисицами дорогими. И он, Ярофей, без твоево государева ведома нас, холопей твоих, с своими потаковщиками умыслил погубить всех нас, холопей твоих государевых, и нашу службу отнял и твою государеву казну ясачной зборе соболиную и лисицы дорогие.

И он, Ярофей, хотя быть нашею службою от тебя, государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии быть в жалованье, а нас, холопей твоих государевых, он, Ярофей, своим злым умышлением и небылым составом, хотя видеть от тебя, государя, нас, холопей твоих, в казне и в опале, а тебе, государю, пишет на нас, составливает на нас всяко воровство ложно и, будучи он, приказной человек Ярофей Хабаров, в Гиляцкой земле в Мингальском зимовье, пива варил и вина курил и продавал служилым людям дорогою ценою, пива продавал в ведра, а вино продавал в чарки (...) х ево, ярофеева продажново питья и хлебной скудости, что он, Ярофей, с войском хлеб выкупил и в пиве и вине переварил, и от тово он, Ярофей, в Гиляцкой земле постоянства не учинил, и аманатов из Гиляцкой земли вывез, а твоей государевех службе не радеет и не прочит он, Ярофей.

И майя в 16 день приезжали гиляцкие мужики восемнадцать человек в одном стругу Махонсково улусу к Сергунче и Богоданке с товарищи к аманатам, которые аманатов мы, государь, поймали то Сергуньчю и Богданчю.

И те, государь, мужики гиляцкие, под те аманаты привезли ясаку тритцетъ соболей тебе, государь, на 162 (1654) год...х и били челом те, гиляцкие мужики, тебе, государю, по твоему государеву, ему приказному человеку Ярофею Хабарову, чтобы де наших князцей из Гиляцкой земли не вывез и не убил также как нашево же князца Мингалчю, а ходил де, Ярофей, в поход на ясашных людей, а тово Мингалчю, имал с собою вожем, а он, Мингалча, тебя, Ярофея, вел прямо на улус, а ты, Ярофей, тово улуса взять не мог, а тово Мингалча, князца нашево, наподелу пересек на двое по серетке пополам, да с войским ты, Ярофей, прошел и то де веть негорасзно, словем то де наругался ты, Ярофей, а у нас де тот Мингалча, был старой князец, а слушали де ево у нас в Гиляцкой земле многие улусные мужики и молодые князцы, а он де их Мингалча от дурна унимал, а с тое де поры как ево, Мингалчи, не стало, ты, Ярофей, засек у нас в Гиляцкой земле многие улусные мужики и молодые князцы поколыбались и потом к вам (с ясаком) х не бывали и ехать не смеют.

И мы их разговаривали с той поры и п (о сее вре) хмя и по твоему, Ярофееву...х Ярофей объявил и сказал царское слово, жить велел ты нам, Ярофей, по... (своей вере) х в улусах без печали опять по старому и громить не хотел, потому что мы дали царю ясак на 162 (год) де сполна и со всево роду своево и впредь государю ясак будем платить, которые у нас писаны в ясачных книгах и будем в вечном ясачном холопстве навек неотступными.

Мы здеся по улусам и по волостям разговаривали гиляцких мужиковпо твоему, Ярофей, приказу и у нас ныне гиляцкие мужики, которые государю ясак платили живут по своим житьям бес печали и безовсяковы сумнения и не бояся и оплошно и отпустя он, Ярофей, тех гиляцких мужиков и слыша в их оплошное время что оне живут без боязни и он, Ярофей, тотчас не мешкая сказал служилым людям и охочим вольным казакам твою государеву службу в поход на гиляцких мужиков и по ево, Ярофея, приказу жеребеи метали по пяти человек з десяти, а не ради твоей государевы службы он, Ярофей, так умыслил – для ради разоренья Гиляцкой земли и непостоянства.

И божиею милостию и (...) х и ветер в парусную погоду того ж (...) х Ярофей посылал в поход. И побежал он, Ярофей, вверх по Амуру из Гиляцкой земли от своего зимовья, а зимовье свое зажег также, как он, Ярофей, жег и разорял и в Даурской земле и в Дючерской земле.

И тут он, Ярофей, твоей государевой службе не радел и постоянства не учинил, аманатов гиляцких из гиляцкой земли вон вывез и, идучи, он, Ярофей, Гиляцкою землею майя в 19 день твоих государевых ясачных людей гиляцких мужиков их житья пустошил и ловушки рыбные ловли грабил и уди и переметы поснимал, а иные, государь, велел ясаулу Василею Панфилову переметы перерезать и на низ упустить, а в те поры Якуцкого острогу служилой человек Козьма Терентьсв и гиляцкой толмач во все войское являл и говорил те речи; грабит де приказной человек Ярофей Хабаров, да ясаул Василей Панфилов государевых ясачных людей гиляцких мужиков, а мне де он, Ярофей, велел иноземцев призывать под государеву царскую руку ласкотою (...) х ю, а велел он, Ярофей, жить им (по своим) х житьям и по рыбным ловл (ям), а те мужики поверили ему, Ярофею, и (...) вели те, гиляцкие мужики моево, Кузькина, призову, почали жить по своим житьям и по рыбным ловлям.

И промышляют оне, гиляки, себе корм, а из-за тово корму государю ясак промышляют чтобы быть им, гилякам, в ясачном платежу, а он, Ярофей Хабаров, да ясаул Василей Панфилов, зделали обманом над гиляцкими мужикамии и надо мною, Кузькою. И велел он, Ярофей, говорить и призывать ложно тех иноземцев

. И тот, Ярофей Хабаров, иноземцев грабил и в Гиляцкой земле делает шатость и непостоянство, а мне, Кузьке толмачу, оне. гиляки, впредь веры нять не будут, а развие ему, Ярофею, та гиляцкая земля покинуть или впредь призывать под государскую высокую руку снова и аманаты имать новые, да таких де аманатов новых не будет, потому что лутче тех в Гиляцкой земле князцей нет, а ныне де вам мошно, служилым людям и охочим казакам их ведеть: оне гиляцкою землею своих князцей гиляцких Сергуню (же с) х Богданчей с товарищи провожают с криком и с плачем (...) хоне. гиляки, своих князцей (... земли и гонялись оне, гиляки (...) х свой страх (...) х по вся дни Гиляцкою землею. Да того же числа мая в 19 день являл во все войское охочей вольной кеазак Дмитрей Назаров Тютя на приказнова человека, на Ярофея Хабарова: грабит де он, Ярофей, государевых ясачных людей, гиляцких мужиков и ловли рыбные, переметы и уды и поснимал и пустошит он, Ярофей. Гиляцкую землю.

И будучи он, Ярофей, в Гиляцкой земле, твоей государевой, казной, хмелем дорговал в пезмены (безмены – Б.П.) и в фунть продавал, безмен продавал хмелю по пяти рублев, а фунт по два рубля и от тово он, Ярофей, корысть себе великую получал.

Да в Гиляцкой земле он, Ярофей, будучи у ясачного збору тебе, государю, в ясачном зборе полную поруху учинил, добрые соболи и лисицы обводом у иноземцев покупал, а от твоей государевой казны отводил, а от тово он, Ярофей, себе корысть великую получал, а тебе государю, тут ево нерадение.

А нас, государь, холопей твоих государевых (...) хлуч, без вины бил и мучил в (...) хками со своими потаковщики (...) х и охочими вольными казаками, потому чтобы твое государево дело было тайно, а служилым людям и вольным казакам будет у нас роспись, с которые, государь, служилые люди и вольные казаки твоей государеве службе не радели, а его, Ярофсева, потаковщики, а нас, холопей твоих, из живота за приставы мучили.

И мы, холопи твои государевы, от нево, Ярофея, от ево потаковщиков и бояся их видя смерть свою, от них живот свои и дни окупали до твоево государева указу.

И нас, холопей твоих, он, Ярофей, к себе закабалил и в веки поработил и до конца разорил. И во 160-м году как мы, холопи твои государевы, поплыли из Кукорева улусу на низ и пловучи дючерскою землею и проплыв Шингал реку августа в 9 день ходили мы, холопи твои государевы, на улус Чиндария князца, да на свата ево Чекуная князца дючерского. Божиею милостью и твоим государским счастием и поймали тут, в улусе, князцеву жену, тово князца Чиндария женку, а чекунаеву сестру.

И после тово, государь, зимою в марте месяце приезжали было те князцы дючерские в Гиляцкую землю к тебе, государь, с полным ясаком. Тот Чиндарей князец (...) х под жену свою приехал, а те князцы в Дючерской земле, в Косогорном улусе. И в то же время Косогорнова улуса приехал гиляцкий мужик к нему, Ярофею, и привез тебе, государь, дорогова зверя черную лисицу в ясак и почал просить тот, гиляцкой мужик, тово князца Чиндарся жену ево и тот, приказной человек Ярофей Хабаров, тебе, государю, у тово гиляцково мужика в ясак черную лисицу взял, а ту. князцеву жену выдал.

И тот гиляцкий мужик тому князцу Чиндарею жену ево отдал и те князцы дючерские поехали в свою землю, не платя ясаку тебе, государю, а под теми, государь, князцами дючерскими Чиндареем и Чекунаем семьсот луков.

Да он же, (Ярофей...в Ги) х ляцкой земле нас, холопей твоих государевых, (, ро...) хм (у) мышлением своими потаковщи (ками), а как де вы, мужики, поплыли и куды побежали, очево? И мы, государь, холопи твои государевы, в роспросе ему, Ярофею, говорили, а поплыли де мы, Ярофей, от твоево, Ярофей, нерадения и непостоянства, что ты царю не радеешь и постоянства нигде не де (лаешь) х, а нас, холопей государевых, ты, Ярофей, изгон..., де холопи государевы не пожалованы в (...) хнерадение и поплыли служить, государь (...) х тебя, Ярофея, своими головами.

И он нас, Ярофей, за те речи бил на смерть и от ево, Ярофеевых, пыток многие умирали, а писал роспросные речи потаковщик ево, Ярофеев, Ивашко Прокопьев Посохов25 по ево, Ярофееву, научению и как им надобед и тем составошном своим оне письмом хотят нас, государевых холопей, твоих государевых, в конец погубить.

И впредь нам, холопям твоим государевым, с ним, Ярофеем, твоей государевой службы служить невозможно, потому что он, Ярофей, тебе, государю, не радеет. Милосердливый государь царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Русии, пожалуй нас, холопей твоих государевых, вели, государь, сию нашу (...) ".

Тут описано все то, что сделал один Хабаров, но такое же творилось в любом другом московское остроге построенном в Сибири и на Дальнем Востоке.

И если это делал "приказной человек Е. Хабаров, то, что тогда мог себе позволить беглый каторжник "Микишка Чернеговский" самовольно обирая для царя налоги????

Ну, а дальше было следующее...

Московское правительство, намереваясь окончательно закрепить за Россией Приамурье, направило в Даурию воеводу Афанасия Пашкова со значительным войском.

Достигнув Забайкалья, Пашков узнал о поражении войска в речной битве на Сунгари в 1658 г., гибели Степанова и направил все силы на укрепление острогов Забайкалья.

Амурские казаки, не получая поддержки, держались в низовьях Амура и Кумарском остроге, но к 1660 г. были вынуждены вернуться в Сибирь, в городах которой широко распространились известия о богатствах и не заселённости Приамурья.

Так территория Приамурья снова оказалась под полным контролем императорского Китая.

Вот эти то известия – "о богатствах и не заселённости Приамурья" и явилось для Н. Черниговского решающим доводом, увести туда, (а не в дикую тайгу) на эту экстерриториальную, для московских властей территорию, своих людей.

Жена и дети Черниговского и его товарищей местными властями после подавления мятежа, были посажены в тюрьмы в Илимском и Якутском острогах.


В районе разоренного 15 лет назад, даурского городка Албазина Н. Черниговский в 1667 году и заложил свой новый острог, названный им "Яксу".

Название острог получил в честь отца Никифора Романа – Якса. Происходившего из старинного почти что королевского польского шляхетского рода- Якса.

Так в Забайкалье появился "Воровской острог"!

Именно так его стали именовать в приказной документации, который стал единственным русским укрепленным пунктом в Сибири, построенном без царского разрешения.

Порядок возведения новых острогов в Сибири и на Дальнем Востоке предполагал обязательное получение разрешения на строительство у воеводы или приказчика острога, откуда отправлялись осваивать новые земли отряды первопроходцев.

Основание острогов без согласования с Сибирским приказом было случаем исключительно редким и зачастую заканчивалось уничтожением уже поставленных городков.

Однако ничего поделать с Албазином в сложившейся ситуации сибирские власти не могли, из-за крайнего малолюдства в примыкающем к нему Нерчинском уезде.

Новоявленные албазинцы, обустроившись на новом месте, вскоре взяли на себя функции сбора ясака (натурального налога пушниной) с местного населения.

Причем весь собранный ясак, албазинцы исправно переправляли через Нерчинск в Москву.

Эти их действия были оценены приказной администрацией, о чем было доложено в Москву и по новому указу царя в 1672 году Н.Черниговский с товарищами были "прощены" и поверстаны на службу в Албазинском остроге.

Царь за расширение границ государства не только помиловал Н. Черниговского, но и назначил его комендантом крепости".

Дети Черниговского и его товарищей, сидевшие в тюрьмах, тоже были освобождены и первые с женами и детьми отправлены в Енисейский и Красноярский остроги, а другие – в Томский острог в пешую стрелецкую службу.

В 1673 г. на место Н. Черниговского в Албазин Нерчинский воевода П.Я. Шульгин посылает нерчинского служилого человека Семена Вешняка.

Но, Черниговский остался во главе албазинских казаков и в 1674 г. ходил в поход на табунутов в Еравнинскую степь.

В ряде случаев в 1674-1677 гг. он выступал против воеводы П.Я. Шульгина, а в 1675 г. ходил в поход по реке Ган (Гянь-хэ (Цзянь-хэ), правый приток реки Аргунь).

Вот два подлинных документа этого периода описывающие события в Даурии:

N1 1675 г. не ранее июля 19*. - Отписка енисейского воеводы М. В. Приклонского в Посольский приказ о походе албазинских служилых людей Н. Черниговского с товарищами по р. Ган против маньчжурских войск

Государю царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, холоп твой Мишка Приклонской челом бьет.

В нынешнем, государь, во 183 году июля в 19 день приехали в Енисейской з Байкала из Баргузинского острогу баргузинские и даурские служилые люди, и в Енисейску, государь, в приказной избе баргузинские служилые люди сказали: из Даурских де острогов пошли в поход на китайских людей албазинские служилые люди, всего 300 человек.

И по твоему великого государя указу велел я, холоп твой, для подлинной ведомости допросить даурских служилых людей, которые присланы из Албазинского острогу с твоею великого государя казною, и в приказной избе передо мною, холопом твоим, даурские служилые люди Тимошка Иванов да Якунька Дементьев допрашивают, а в допросе сказали:

В нынешнем де во 183 году приезжали в Албазинской острог з Гану-реки даурские люди и били де челом тебе, великому государю, что б им быть под твоею великого государя царского величества высокою рукою в вечном холопстве, а живут де они под областию Китайского государства. И им де, государь, от китайских людей налоги и обиды великие и утесненье, и жить де им под китайскою областью не в мочь.

И чтоб ты, великий государь, пожаловал их, велел из Албазинского острогу послать с ними служилых людей для того; как де они, даурские люди, пойдут ис китайских улусов в Албазинской острог, и служилые б люди их от китайских людей оборонили.

И прикащик де албазинской Микишка Чернеговской, взяв с собою служилых и промышленых людей 300 человек, и пошел в китайские улусы на Ган-реку для даурских людей.

А буде де, государь, от китайских людей или от-ыных иноземцов о тех даурских людех учинитца какая спона, и ему, Микишке, над китайскими людьми и над иными иноземцы чинить поиск.

А о той, государь, посылке к тебе, великому государю, к Москве нерчинских острогов приказной человек Павел Шульгин не писал, и посылает он, Павел, без твоего великого государя указу в походы на китайских людей и на иных иноземцов беспрестани.

А какову, государь, скаску даурские служилые люди мне, холопу твоему, подали, и тое скаску к тебе, великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, к Москве послал я, холоп твой, под сею отпискою.

ЦГАДА, ф. Сношения России с Китаем, оп. 2, 1674 г., д. N1, ч. 2, лл. 186, 185. Подлинник.

N2 1675 г. июля 20. - Сказка в Енисейской приказной избе албазинских служилых людей Тимофея Иванова с товарищами о просьбе даурских людей принять их в русское подданство и о походе албазинских служилых людей против маньчжурских войск

183-го июля в 20 день. В Енисейску в приказной избе перед стольником и воеводою Михаилом Васильевичем Приклонским допрашиваны албазинские служилые люди Тимошка Иванов, Якунька Дементьев – по какому указу пошол из Албазинского острогу в поход войною на китайских людей албазинской приказной человек Микишка Чернеговской, а с ним пошло людей 300 человек; а в допросе они сказали:

В нынешнем де во 183 году приезжали з Гану-реки даурские люди сотник Лопсодейко с родом своим, и били челом великому государю, чтоб им быть под ево великого государя, царского величества, высокою рукою в ясачном платеже и вечном холопстве и жить в Албазинском на прежних своих породных землях.

А живут де они под Китайскою областью, и им де от китайских людей налоги и обиды великие и утесненье, а жить де им под Китайскою областью не в мочь.

И чтоб великий государь пожаловал их, велел из Албазинского с ними на Гань-реку послать служилых людей для того: как де они, Лопсодейко с родом своим, пойдут совсем з Гана в Албазинской, и служилые б люди их от погонщиков от китайских людей оборонили. И албазинской де приказщик Микишка Чернеговской пошол из Албазинского, взяв с собою служилых и промышленных людей 300 человек.

И ему де, Микишке, служилыми и промышлеными людьми даурских людей, которые пойдут з Гану-реки в Албазинской острог, от китайских и от-ыных людей оберегать, а буде китайские люди или иные иноземцы учинят на дороге о тех даурских людех какую спону, и ему над китайскими людьми и над-ыными иноземцы поиск чинить. А о той де посылке и о челобитье ясачных людей нерчинских острогов приказной человек Павел Шульгин к великому государю к Москве не писал.

На лл. 187, 254 по склейке и под текстом рукоприкладство: К сей скаске вместо даурских служилых людей Тимошки Иванова, Якуньки Дементьева по их веленью служилой человек Гришка Власов руку приложил.

ЦГАДА, ф. Сношения России с Китаем, оп. 2, 1674 г., д. N1, ч. 2, лл. 187, 254. Подлинник.

В конце 1670-х гг. Никифор Черниговский лично побывал и в Москве, где его за прежнюю службу в 1680 г. наконец определили в Красноярск в "дети боярские".

Подводя итог, мы может отметить, что вот так, единственный в истории Сибири "воровской острог" стал государственным!

А самовольно занятая у Китая территория через переманивание на свою сторону дауров ранее подчинённых власти китайского императора, была, формально включена в состав Московского царства!

Порадовавшись счастливому окончанию трудной судьбы Никифора Черниговского и его товарищей, мы теперь можем рассмотреть вопрос, а какой ценой им удалось получить царское прощение?

Ведь это исключительный случай в русской истории и этого надо было совершить особые заслуги.

А таковых у Н. Черниговского и его казаков была только одна возможность это сбор ясака – дани с местных даурских племен.

Причем сбор этот был изначально незаконный, (ибо царський указ требовал..."для своей бездельной корысти налоги и насилства не чинить", проводимый ими с элементами геноцида, что вызывало не только вооружённые столкновения с даурами, а и подтолкнуло их в конечном итоге к принятию решения с целью дальнейшего выживания как народа о переходе в Китай.

И в этом своем деянии Н. Черниговский был не одинок.

Да и описанные выше деяния Е. Хабарова тоже, далеко не предел жестокости русских по отношению к инородцам.


Это было повсеместным явлением, в форме политики, проводившейся с одобрения Московского правительства.

А, что бы меня не обвинили в предвзятости, я, немного отклонившись от канвы нашего повествования, расскажу о том, как в XVII веке русские собирали дань в Сибири.

Термин русские (московиты) я использую для собирательного обозначения всех выходцев из Российского государства, несущих в себе его культуру вне зависимости от национальной принадлежности.

В XVII в. в состав России вошли огромные территории Сибири и Дальнего Востока, населенные многочисленными коренными народами, которые вовлекались в новую для них русскую (московскую) государственность и культурную среду.

А все первопроходцы пришли в Сибирь с уже сложившейся системой общественных отношений, характерной для абсолютистских государств того времени.

Ведь в России XVII в. насилие в обществе было одним из способов правящего класса удержать свое первенство, регулировать общественные процессы, в которые были вовлечены все слои населения, перенимавшие образец поведения, основанный на подавлении сильными слабых.

Таким образом, действия людей наделенных властью и особенности общей культуры населения являются основными источниками возникновения насильственных действий в русском обществе, возникшем в Сибири в XVII столетии.

Власть на местах располагала правом применять от лица государства насильственные средства для решения различных государственных задач и соблюдения закона на вверенной им территории.

Главной задачей было удержать за Россией новые земли, и подчинить коренных жителей, значительно превосходивших русских по численности.

Жестокие меры по отношению к изменникам, были призваны подавить любую возможность неподчинения или прямого противодействия. Местные князьки сразу предупреждались о последствиях "измены".

Так, воевода Василий Пушкин в обращении к главам бурятских родов в 1645 г. предупреждал "брацких людей", что при отказе платить ясак "... пошлют на вас и на ваши улусы многих государевых ратных людей", которые перебьют их "без пощады" вместе со скотом, сожгут юрты, уведут в плен женщин и детей без права выкупа, пленных же мужчин казнят.

Настойчиво проводилась политика неотвратимости наказания за любые посягательства на жизнь русских.

Вот несколько характерных примеров.

Пять промышленных людей, шедших на р. Зею с вестовою отпискою к Албазинским казакам, были убиты "на дороге" зейскими ясачными тунгусами. Зейский приказной человек Михаил Сафьянщиков тут же оперативно поймал и повесил убийц, наглядно показав, что так делать нельзя

В 1683 г. якутский воевода Матвей Кровков отписал, что, подавив восстание одного из "иноземных" князей и взяв в бою 15 пленных вместе с князем, велел того "за его воровство и за измену, ... четвертовать, а товарищей его повесить".

Якуты, участвовавшие в восстании под предводительством Балтуги в 1676 г., были наказаны следующим образом: "Оенек был подыман на виску и пытан накрепко, а на виске дано ему пятдесят ударов", "якуты Быки да Далдуй Куреяковы биты кнутом на козле и в проводку", брату зачинщика волнений Байге "отсекли голову и везли сутки и посадили на кол". Двух якутов сожгли живыми.

В 1678 г. в Мангазее были достаточно жестоко казнены "воровские" тунгусы. После пытки воевода Иван Савелов велел двух из них "четвертовати, руки и ноги и головы отсеч и на колье втыкать", а третьему "уши обрезать".

Казнь производилась в присутствии аманатов и подчиненных острогу иноземцах. Воевода перед государем свои действия по убийству пленников объяснил просто – в казне не было хлеба, для их прокорма!

В том же документе приводится достаточно редкое упоминание о своеобразном расстреле мятежника: ".и я того вора за его многое воровство велел повесить за ноги и расстрелять".

Данный способ казни можно проиллюстрировать, рисунком из Ремезовской летописи



Таким образом, "легальное" насилие, применяемое государевыми людьми, было оправданным средством самосохранения русских на агрессивной для них территории. Излишняя же жестокость в действиях оказывала на туземцев психологическое давление, порождала у них страх и парализовала желание противостоять новой власти.

Однако применение насильственных средств воздействия, не ограничивалось государственными интересами.

Имея в распоряжении неконтролируемые возможности применения силы, начальные люди добивались упрочения власти, подавляли недовольных, вымогали, хотя государевы предписания гласили "... без вины напрасно к служилым и охочим новоприборным людем, для своей безделной корысти налоги и насилства не чинить".

Тот же Петр Головин пришедших в острог ясачных якутов "пытал и огнем жег и кнутом бил болши месяца, все три палача, без пощады", "и с того кнутья многие Якуты померли и тех мертвых Петр вешал".

После чего он повесил двадцать три человека из числа племенной аристократии, многие из которых были аманатами. От такого обращения, якуты более двух лет скрывались в горах и не платили ясак.

В 1658 г. ясашные буряты жаловались в Енисейске на то, что приказной человек Брацкого острога сын боярский Иван Похабов, "чинит" им "великие обиды и всякие насильства", бъет и грабит, а их жен и детей "емлет к себе на постелю сильно для блуда".

Следующим важным фактором возникновения различных насильственных проявлений по отношению к коренному населению была своеобразная культура поведения, характерная для сибирских первопроходцев.

Их система самоорганизации из-за слабого государственного контроля, позволяла процветать таким явлениям как самосуд, физическое подавление более слабого оппонента, вплоть до его уничтожения.

И как тут нельзя не заметить, что вот она когда еще родилась в российской армии знаменитая "ДЕДОВЩИНА"!

Даже наделенный государевой властью человек мог быть подвержен агрессии. Посланный на р. Анадырь для промысла "моржевого зуба" служилый Юрий Селивестров в отписке 1655 г. жаловался, что "прибранный" им охочий служилой человек Данило Филиппов, придя в приказ, несмотря на свое подчиненное положение, ругал его, стал ". за бороду драть, и половину бороды выдрал, и ко дверям, ..., за бороду сволок".

Так в зимой 1646 г. В. Поярков, столкнувшись с крайней нехваткой продовольствия, отнял у части своих людей хлебные запасы, и выгнал их из острога.

Спасаясь от голодной смерти, они "съели многих мертвых иноземцов и служилых людей, которые с голоду померли (было съедено около 50 мертвецов, а во время голода умерло более ста человек) ".

Репутация русских в Приамурье, была на долгое время испорчена.

На р. Зея местные жители не подпускали к берегу шедший по реке отряд Пояркова, называя их "поганые людоеды".

Пояркову приписывали слова, что "не дороги де они служилые люди, десятнику де цена десять денег, а рядовому де два гроши".

Более того, весной, когда сошел снег и начала оттаивать трава, служилые стали копать "корень" и употреблять его в пищу, он приказал своему человеку выжечь луга, чтобы продавать для них по высокой цене свой личный запас.

Туземцев же тем более никто не жалел. Инородцев же, даже после того как они становились подданными России, воспринимали минимум как бывших врагов, "побежденных", с которыми и обращаться нужно было соответственно.

Тем более, что местная власть смотрела сквозь пальцы на многие преступления.

Процветали незаконный увод из семей туземок и торговля людьми. Из-за полного отсутствия русских женщин в отдаленных землях страдали "иноземки", которых насильно уводили из их родов.

"И баб де у Якутов служилые люди, емлют силно", – писалось в 1645 г. в челобитной якутских служилых.

Захваченных женщин и детей использовали как живой товар.

Например, в Енисейск свозились пленные с оз. Байкала и р. Лены, где их скупали торговые и промышленные люди и увозили за Урал.

В Якутском остроге в 1679 г. тунгусских детей продавали по 3 и 3,5 рубля. Случалось, что казаки преподносили захваченных детей как подарок начальникам.

А вот описания ответных действий инородцев по отношению к русским промышленникам и служивым людям.

Во время волнений во множестве гибли служилые люди, посланные за данью, и разошедшиеся по промыслам в одиночку или мелкими партиями. Убийства производились жестоко, на убитых вымещали накопившиеся обиды.

В челобитной 1675 г. служилые якутского острога пишут: "ясачные и неясачные иноземцы", убивают их "... и наругательство чинят многое, груди спарывают, и серцо вынимают, и руки обсекают и глаза выкопывают".

В том же году промышленные люди жаловались на отношение к ним якутов и тунгусов, живущих на реках Лене и Витим: "... грабят и огнем жгут, и убивают вместо свиней". Из-за чего они вынуждены были оставить промыслы и разорялись.

Местные жители, настроенные против русских начинали тяготеть к более "дружелюбным" конкурентам России скажем Китаю, претендующим на эту же территорию, что напрямую угрожало интересам государства.

Примером этому служат события, произошедшие в Приамурье, когда русские не только настроили против себя туземцев проживающих на подконтрольной им территории, но и совершали набеги на земли находившихся под влиянием Китая.

Там они вели себя очень жестоко, так как маньчжуры и подвластные им народности в Приамурье воспринимались ими как "чужие" иноземцы, которые в отличие от "своих" ясачных, не могли стать поданными России, поэтому казачья вольница не стесняла себя в средствах воздействия на последних.

Набеги казаков Ануфрия Степанова, а позже людей из Албазина на туземцев Приамурья, во время которых они "бесчинствовали, убивали и грабили", привели к тому, что в период военных конфликтов с цинским Китаем, практически всё местное население, встало на сторону маньчжуров, которые проводили политику "мягкого" вовлечения коренных жителей Амура под контроль империи.

(конец ч.2)












© 2007 - 2020, Народна правда
© 2007, УРА-Інтернет – дизайн і програмування

Передрук матеріалів дозволяється тільки за умови посилання на "Народну правду" та зазначення автора. Використання фотоматеріалів із розділу "Фото" – тільки за згодою автора.
"Народна правда" не несе відповідальності за зміст матеріалів, опублікованих авторами.

Технічна підтримка: techsupport@pravda.com.ua