Поиск по сайту:
Найти



Народные блоги

Добавить ленту статей сайта в свой iGoogle
Последние публикации

Двое или один?

Александр Шиманский Перепечатка | 28.05.2007 14:18

11
Рейтинг
11


Голосов "за"
12

Голосов "против"
1

Оказалось, что жизнь двух маленьких детей стоит намного больше того, чему мы уделяем порой все наши мысли, время и чувства.

Привезли их на самолёте с юга. На первый взгляд это были обычные хорошие мальчики, которых повернули друг к другу спиной. В таком положении они как будто склеились ниже поясницы. Когда позже мы измерили зону сращения, то оказалось, что площадь её достигала 180 квадратных сантиметров.

Сросшиеся двойни – большая редкость. О них теперь, когда обмен информацией в мире происходит буквально в мгновение ока, известно многое. Несколько лет назад итальянское радио и телевидение передавали чуть ли не каждый час бюллетень о состоянии здоровья разделённых близнецов, заставив жителей целого государства сопереживать родителям детей и их хирургу.

Статистика, к сожалению, не даёт точного представления о частоте этой патологии. Одни пишут, что таких детей приходится 1 на 60 000 родов. Другие – 1 на 4 000 000. Тем не менее известно, что чаще всего (в 73 процентах случаев) встречаются дети, сросшиеся грудью. Дети, сросшиеся боком или тазом, – в 19 процентах случаев. Реже всего (2 процента) – головой. Такие, как наши Федя и Петя, – всего лишь в 6 процентах случаев.

Наиболее известны родившиеся в 1811 году сиамские близнецы Чанг и Инг Бэнкеры. Их жизни и смерти посвящена книга, в которой описывается их работа в цирке Барнума, с которым они разъезжали по миру. Их женитьба. Когда один из них заболел и им предложили разделиться, ибо сращены они были узкой полосой, содержавшей, как оказалось, ткань печени, то второй отказался, хотя знал, что обрекает себя. Тогда им было 63 года.

Оставим в стороне историю. Когда мы говорили с мамой наших ребят, то, к моему недоумению, выяснилось, что она родила их обычным путём. Чувствовали они себя ещё не самым лучшим образом, и мы, обсудив все стороны вопроса, решили дать им окрепнуть до второго выгодного для такой операции периода – 3-4 месяца. Для нас это была не первая операция, а четвёртая, но сохранять удавалось лишь одного ребёнка из двух.

В отличие от предыдущих положение затруднялось не только тем, что площадь соприкосновения детей была значительной. Вдобавок ко всему оказалось, что у них имелось только одно заднепроходное отверстие и один, правда довольно широкого диаметра, половой член.

Четырём группам специалистов – пластическим хирургам, ортопедам-нейрохирургам (ибо крестец был общий и спинномозговые каналы сообщались), проктологам и урологам – было дано задание обдумать оптимальные варианты пластической реконструкции, чтобы сохранить обоих близнецов. Правильно ли это? Нужно ли было к этому стремиться? Не проще ли обеспечить наилучшие условия для выживания одного ребёнка за счёт другого? Вот вопросы, которые при этом возникают. Оставляя в стороне соображения чисто технического порядка, отмечу, что оправдан лишь один принцип, которым мы и руководствуемся, – стремиться сохранить обоих детей. Понятно, что это не догма. И можно допустить, что хирургу будут встречаться такие ситуации, когда он окажется в безвыходном положении. Но здесь речь о другом. Во время операции, если анатомические соотношения особенно сложные, врачу, как будто исподтишка приходит мысль: "Хоть одному, да сделаю как полагается. А со вторым разберёмся позднее, когда подрастёт." Пусть в подобного рода постановке вопроса имеется рациональное зерно, но так разрешить себе думать нельзя. Дважды жизнь доказала мне это. Первый раз, когда операцию разделения двойни лет двадцать назад производил Сергей Дмитриевич Терновский. Второй раз, десять лет спустя, когда оперировал я. Тогда мы вольно или невольно слегка отклонились от строгой симметрии при разделении. Произошло это по указанной выше причине. Но поправились как раз те дети, которым были созданы худшие условия. Конечно, нельзя на двух примерах строить далеко идущие выводы. В медицине имеется высший, с трудом поддающийся описанию критерий. В нём нет ни мистики, ни религиозности. Просто природа требует уважения к своим творениям, даже не самым лучшим. Может быть, и в этом истоки одной из сторон гуманизма?... Знаменитому философу-материалисту Людвигу Фейербаху приписывают мысль: "Человек человеку – бог". То есть, все материалистически просто – человек, и только он, творец и созидатель другого человека. В любом смысле, который глубже, чем кажется на первый взгляд.

...После обмена мнениями и тщательной подготовки был назначен день операции. На первом столе планировалось разделение двойни. Там были налажены две капельные системы вливаний крови и растворов в подключичные вены, работали два анестезиолога. В этом случае использование таких крупных, центральных вен, как подключичные, было особенно оправданно, поскольку при вмешательстве могли возникнуть неожиданные осложнения, которые вынуждают к быстрой и массированной трансфузии. Кроме того, через эти вены удобно периодически брать кровь на анализы во время и после операции, чтобы коррегировать наступающие нежелательные отклонения.

Последнее, что хоть и является чисто технической задачей, но, на мой взгляд, представляет особый интерес, – это то, над чем особенно пришлось поразмыслить и что должно было определить успех операции: непосредственный момент разделения детей. В чём здесь было дело? Во время любой операции, даже при очень неудобной позиции больного, хирург, рассекая такни, двигается послойно и накладывает зажимы на кровеносные сосуды, которые появляются в поле его зрения. Иногда, в сложных ситуациях, приводящие и отводящие сосуды предварительно перевязываются в некотором отдалении от операционного поля. Но тогда мы были беззащитны, ибо до той поры, пока близнецы не будут полностью или хотя бы на наибольшем протяжении разъединены, кровеносные сосуды, перекидывающиеся от одного ребёнка к другому, перевязывать нельзя. Кроме кожного кольца и клетчатки, детей связывали три образования: прямая кишка – самый нечистый орган (его мы решили разделять в последнюю очередь), половой член и, главное, крестец, спинномозговой канал, корешки спинного мозга. Истечение спинномозговой жидкости у маленьких детей крайне опасно.

Первый этап происходил так. Детей уложили на бок. Прямая кишка была затампонирована и располагалась снизу. После рассечения с верхней стороны мягких тканей и тщательной остановки кровотечения был разделён половой член. В нём оказалось два канала, четыре кавернозных тела. По сути это были два сращённых между собой органа. Когда этот этап завершился, мы сделали перерыв и приготовились к решающему моменту. Обе бригады врачей и сестёр, хирургов и анестезиологов обеспечили быстрый разворот детей на девяносто градусов, из положения на боку в положение на животе. Чтобы обнажённая поверхность крестца, спинномозгового канала и крупных сосудов была доступна осмотру и экстренным манипуляциям, головной конец операционного стола был опущен, чтобы уменьшить истечение спинномозговой жидкости. В момент, когда всё было готово, крупным резекционным скальпелем быстро была пересечена костно-хрящевая перемычка. Она хрустнула под ножом, оказавшись твёрже, чем мы предполагали. Рассекли спинномозговой канал и мягкие ткани. Теперь дети оставались соединёнными лишь своей нижней поверхностью.

Ребят быстро развернули, и мы мгновенно затампонировали марлевыми салфетками обе раны. Все облегчённо вздохнули. Небольшой перерыв. Затем, осторожно сдвигая салфетку, мы останавливали кровотечение из появляющихся из-под неё сосудов. Одни коагулировались электроножом. Другие прошивались. Особенно тщательно был ушит спинномозговой канал. Тоненькие корешки спинного мозга были отделены от оболочки и погружены в просвет твёрдой оболочки. Из близлежащих мышц выкроены лоскуты на ножке, которыми спинномозговой канал был дополнительно тампонирован, чтобы возможная инфекция снаружи не проникла внутрь. Дальше была разделена прямая кишка. Крестец был покрыт мышечными пластами. Осталось пересечь кожу сзади.

И вот на столе лежат два полностью отделённых друг от друга маленьких мальчика. Одного оставили на этом столе. А другого, окружённого процессией больших людей, руки каждого из которых держали то наркозную трубку, то капельник, то самого ребёнка, – понесли на другой операционный стол.

Через три часа в двух кроватках, в отдельной палате спали два человек: Федя и Петя...

Правда, не всё было так гладко, как здесь рассказано. Мы не полностью рассчитали кожные лоскуты. Оказалось, что во время операции, благодаря дополнительным разрезам, рану удалось прикрыть собственной кожей малышей. Хотя к заимствованию кожи был подготовлен их отец. Именно его кровь, а не кровь матери годилась ребятам. До операции прямые переливания крови были сделаны от отца. В холодильнике хранилась донорская кожа, полученная из специального банка. Но у всех нас создалось впечатление, что хватит своей кожи. Её, увы, не хватило. Потребовалось лишнее время на заживление раны спины.

В первые дни после операции все мы – шесть хирургов, анестезиологи, сёстры, врачи клиники, курсанты цикла усовершенствования – начинали рабочий день со слов: "Ну, как там наши малыши?" Мы вместе переживали и волновались за них. Вот здесь мне и припомнились слова итальянского журналиста, который объяснял мне, почему у них в Италии, когда были разделены дети, вокруг них был поднят такой ажиотаж.

- Нет, суть не в нашей "капиталистической" любви к сенсациям или чьём-то желании сделать бизнес. Понятно, традиции привлекать внимание к необычным явлениям у нас имеются, и от этого никуда не уйдёшь. Но наш читатель по горло сыт великосветской жизнью, убийствами, ограблениями и катастрофами. Он очень любит политику и горячо обсуждает внешнеполитические события, внутреннюю жизнь. Однако и это всё основательно надоедает. Жулики никогда не переведутся. Политики, как и тысячу лет назад, будут кого-то обвинять или защищать, что-то обещать. В мире постоянно воюют. Одни эти войны считаю справедливыми, другие – преступными. Всё это, вместе взятое, создаёт ощущение неуверенности, тревоги, а то и страха. Даже спорт, который должен направлять мысли миллионов людей в сторону благородного соревнования или рыцарских игр. Кухня спорта, особенно профессионального, пахнет не самым лучшим образом и тащит за собой тотализатор и пари, выигрыши и проигрыши. И вот на фоне этой невообразимой суеты и трескучей шумихи неожиданно возникает чистая и благородная мелодия. Ничего особенного. Просто на свет божий появились двое детей, которых природа не разъединила. Сделал это человек. Всем трудно: и детям, и их родителям, и тому, кто поднял руку на творение природы. Но самое неожиданное, что всему нашему народу стала небезразлична судьба этих ребятишек. На задний план отступили будничные дела. Оказалось, что жизнь двух маленьких детей стоит намного больше того, чему мы уделяем порой все наши мысли, время и чувства.

Мы все вдруг поняли, что в мире существует много ценностей, которые творит человек. Открытия учёных. Замечательные машины. Вкусная пища. Произведения искусства. И многое другое. Но главное, ради чего все мы живём и ради чего нужно жить, – это сам человек. Даже очень маленький.

Возможно, мой итальянский друг не говорил тогда дословно того, что здесь написано. Но он мог это сказать. И не обидится на меня, если я так его понял.

Из книги хирурга Станислава Долецкого "Мысли в пути", 1974 год.










© 2007 - 2012, Народная правда
© 2007, УРА-Интернет – дизайн и программирование

Перепечатка материалов разрешена только со ссылкой на "Народную правду" и указанием автора. Использование фотоматериалов раздела "Фото" — только по согласованию с автором.
"Народная правда" не несет ответственности за содержание материалов, опубликованых авторами.

Техническая поддержка: techsupport@pravda.com.ua