Поиск по сайту:
Найти



Народные блоги

Добавить ленту статей сайта в свой iGoogle
Последние публикации

ОНИ БОРОЛИСЬ С КОММУНИЗМОМ гл.6 ч.3


0
Рейтинг
0


Голосов "за"
0

Голосов "против"
0

КОМИНТЕРН И СОВЕТСКАЯ ВНЕШНЯЯ РАЗВЕДКА

ОНИ БОРОЛИСЬ С КОММУНИЗМОМ гл.6 ч.3
КОМИНТЕРН И СОВЕТСКАЯ ВНЕШНЯЯ РАЗВЕДКА

В этой части мы с вами уважаемый читатель приступим к раскрытию одной из "главных тайн" в деятельности Коминтерна – постоянная работа всех его членов на советскую внешнюю разведку.

Об этом в советский период истории (во время существования СССР) в различных учебниках истории или учебниках по истории КПСС (была и такая "важнейшая наука" без специального и "углубленного" изучения котрой нельзя было получить высшее образование!) небыли написано ни одной строчки. Потому, что все это составляло строжайшую государственную тайну и было покрыто завесой секретности.

В связи с чем и Архив Коминтерна по прежнему засекречен в РФ.

В настоящее время и зарубежном, в странах Западной Европы и в последние время и в самой Российской федерации в отрытой печати все же появились ряд интересных публикация на эту тему. И они то помогут нам в нашем исследовании.

При написании этой части ваш автор "ориентировался как по карте" на сведения содержащие вот в этих письменных источниках:

1.Виктор Усов "Советская разведка в Китае.20-30 годы ХХ века".

http://litresp.ru/chitat/ru/%D0%A3/usov-viktor-nikolaevich/sovetskaya-razvedka-v-kitae-20-e-godi-xx-veka/1

Выпущено уже четыре тома, которые охватывают период с истории становления разведки в дореволюционной России до 1917 г. (том 1), с 1917 по 1933 г. (том 2), с 1933 по 1941 г. (том 3)

2. Кривицкий Вальтер " Я был агентом Сталина"

http://royallib.com/book/krivitskiy_valter/ya_bil_agentom_stalina.html

3.Борис Бажанов. "Воспоминания бывшего секретаря Сталина"

http://lib.ru/MEMUARY/BAZHANOW/stalin.txt

И по сути весь дальнейший авторский текст является творческим авторским пересказом всей той информации, что во всей своей полноте изложена в вышеназванных публикациях. Поэтому особо любознательным читателям я рекомендую отдельно (в свободное время) в полном объёме с ними познакомится, чтобы разрешить все на ваш взгляд спорные вопросы о которых пойдёт речь в моей работе.

Коминтерн и советская внешняя разведка

Коминтерн как я уже выше писал после своего основания в 1919 г., провозгласив себя не много ни мало, а "мировой партией революционного действия", стремился стать (особенно в первые годы деятельности) своего рода штабом по подготовке и осуществлению Мировой пролетарской революции.

Доступные нам архивные документы свидетельствуют, что руководство РКП (б) и Коминтерна, исходя из роли Коминтерна как "штаба мировой революции", стало активно пользоваться презумпцией "революционной целесообразности", отвергая юридические и иные нормы как "буржуазные", "классово чуждые" и даже враждебные.

Представление, господствовавшее в то время у большей части руководства Коминтерна (кстати, как и руководства ВКП (б)), о верховенстве "революционного права", "революционной целесообразности" и "революционной совести", активно влияло на весьма бесцеремонное их отношение к государственным границам и национальным отношениям. Это влияло также и на вопросы финансирования революционно-пропагандисткой и иной деятельности создаваемых компартий.

"Коммунистический Интернационал ставит себе целью: борьбу всеми средствами, даже с оружием в руках, за низвержение международной буржуазии", - говорилось в Уставе Коминтерна, принятом его II конгрессом в августе 1920 г.

Для ведения такой борьбы требовалась соответствующая организация.

"По существу дела Коммунистический Интернационал должен действительно и фактически представлять собой единую всемирную коммунистическую партию, отдельными секциями которой являются партии, действующие в каждой стране".!!!

Вместе с тем следование ленинской концепции мировой революции предусматривало объединение вокруг Советской России "всех просыпающихся народов Востока" для решающего натиска на мировой империализм. Получалась интересная цепочка в роосикий истории: сначала декабристы разбудили Герцена, тот начал звонить в свой лондонский "Колокол" чем сбил с пути истинного Владимира Ульянова (Ленана) а уж он в свою очередь как палочку в эстафете начал "будить Восток"! Забыв или не знал мудрой житейской сентенции " ВОСТОК -дело тонкое!"

Теперь нам известно, что внешняя и внутренняя политика большевиков в эти годы базировалась на целом комплексе противоречивых и утопических идей, основой которых была "Теория мировой социалистической революции".

В контексте этой общей идеи важная роль предписывалась подрыву и разрушению империалистической периферии посредством национально-освободительных революций!

И в этой работе должное место отводилось в первую очередь Коминтерну.

Аппарат ИККИ разрабатывал инструкции о работе коммунистов в армиях зарубежных стран по их разложению. В архиве Коминтерна сохранился совершенно секретный проект документа "Организация работы среди вооруженных сил буржуазии (армия, флот, полиция, жандармерия, фашистские организации]".

В окончательном виде этот секретный документ получил название "Инструкция по работе среди войск".

"Инструкция" была наиболее развернутым изложением отношения Коминтерна и компартий к революционной борьбе за власть и вооруженному восстанию, к военно-конспиративной работе коммунистов по разложению армии вообще – к подрывной деятельности против государственных учреждений стран капитала как в мирное время, так и во время войны, особенно же на случай военных действий против Советского Союза.

VI конгресс Коминтерна специально указывал, что в центре борьбы против военной опасности должна стоять защита СССР.

Компартии обязаны ориентировать международный пролетариат на поддержку национально-революционных войн и революций, вести антивоенную работу в армиях империалистических государств, а в случае возникновения новой империалистической войны выдвинуть – как и во время Первой мировой войны – лозунг превращения ее в войну гражданскую, иными словами, в международную социальную революцию".

Кстати не все и в России и мире были согласны с идеями В. Ленина! А "жесткий курс" на откровенное революционное насилие как в Советской России делал коммунистических вождей слепыми и глухими к любым предостережениям морального характера, в том числе исходящим от деятелей культуры – В. Короленко, М. Горького.

Остался без ответа и остро поставленный одним из теоретиков анархизма П. Кропоткиным в письме Ленину от 21 декабря 1920 г. вопрос: "Зачем же толкать революцию на путь, который поведет ее к гибели, главным образом от недостатков, которые вовсе не свойственны социализму и коммунизму, а представляют пережиток старого строя и старых безобразий неограниченной, все пожирающей власти?"

"Неужели среди вас не нашлось никого, чтобы напомнить своим товарищам и убедить их, что такие меры представляют возврат к худшим временам Средневековья и религиозных войн и что они недостойны людей, взявшихся созидать будущее общество на коммунистических началах; что на такие меры не может идти тот, кому дорого будущее коммунизма? - спрашивал у В. Ленина П. Кропоткин. 

– Неужели никто не объяснил, что такое заложник?

Заложник посажен в тюрьму – не как наказанный за какое-нибудь преступление. Его держат, чтобы угрожать его смертью своим противникам:

 - "Убьете одного из наших, а мы убьем столько-то ваших!"

- Но разве это не все равно, что выводить человека каждое утро на казнь и отводить назад в тюрьму, говоря: "Погодите! Не сегодня!"

И неужели ваши товарищи не понимают, что это равносильно восстановлению пытки – для заложников и их родных?

Надеюсь, никто не скажет мне, что людям, стоящим у власти, тоже невесело жить на свете. Нынче даже среди королей есть такие, что смотрят на покушение на их жизнь как на "особенность их ремесла".

...Даже короли и попы отказались от таких варварских способов самозащиты, как заложничество. Как же могут проповедники новой жизни, строители новой общественности прибегать к такому оружию для защиты от врагов?

Не будет ли это сочтено признаком, что вы считаете свой коммунистический опыт неудавшимся и спасаете уже не дорогое вам строительство жизни, а лишь самих себя?

Неужели ваши товарищи не сознают, - спрашивал В. Ленина П. Кропоткин, - что вы, коммунисты, какие бы вы не наделали ошибки, - работаете для будущего?

И что поэтому вы ни в ком случае не должны запятнать свое дело актами, так близкими к животному страху? - что именно подобные акты, совершенные революционерами в прошлом, делают так трудными новые коммунистические попытки?

Я верю, что лучшим из вас будущее коммунизма дороже собственной жизни. И помыслы об этом будущем должны заставить вас отвергнуть такие меры".

Итак, общим для арсенала средств, методов деятельности, применявшихся Коминтерном, был акцент на вооруженное насилие, хотя оно не всегда являлось единственным путем движения к цели.

Тем самым операции Коминтерна нарушали нормы уголовного права той или иной конкретной страны.

Поскольку центром управления всей системой Коминтерна являлась Москва, вне зависимости от того, насколько значительной была связь между ним и советскими государственными органами или РКП (б), если бы она была установлена, Советское правительство несло ответственность за его действия.

Все это обусловливало чрезвычайную конспирацию как едва ли не ведущий принцип организации аппарата Коминтерна – структуры и методов деятельности персонала.

Таким путем стремились не только предупредить раскрытие операций самого Коминтерна, но и закамуфлировать его неразрывную связь с советским механизмом политической власти, хотя это было сделать очень трудно.

До сегодняшнего дня некоторые стороны Коминтерна как организации и его деятельности остаются еще неясными.

Это связано как с тем, что далеко не все работники Коминтерна фиксировали на бумаге, так и тем, что многие действующие лица ушли в "мир иной", в основном в годы репрессий 1937-1939 гг. (по далеко не полным данным было уничтожено более ста человек руководства Коминтерна), кстати как и деятелей военной разведки и ИНО ОГПУ, что мы наглядно увидим в дальнейшем.

Типичным для деятельности Коминтерна в 20-е годы становится использование его закордонных организаций в качестве инструмента советской внешней разведки и организации повстанческих операций.

Для И.Сталина и его окружения Коминтерн постепенно становится лишь "поставщиком кадров для ведения подрывной и разведывательной работы".

Учитывая, что к революционной деятельности Коминтерна за рубежом было явно отрицательное отношение, его представителям приходилось там работать в нелегальных условиях, тесно координируя свою работу с разведывательными органами ИНО ВЧК и военной разведкой, часто под дипломатической "крышей" советских полпредств или торговых миссий.

Характерно, что и многие руководители советской внешней разведки вышли из структур Коминтерна или работали в его руководящих органах.

Так, в бюро Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала (ИККИ) с 29 марта 1919 г. входил Я. Берзин, он же входил в Малое бюро ИККИ с июля 1919 г. по август 1920 г., состоящее из 3-6 человек.[88] Многие из лучших советских разведчиков начинали свою деятельность в структурах Коминтерна и затем, после соответствующей проверки, передавались в Разведупр РККА или в ИНО ОГПУ.

По численности и количеству коминтерновских заграничных "пунктов" (т. е. резидентур) они не уступали ни резидентурам 4-го управления Генштаба РККА, ни резидентурам ИНО ОГПУ.

Коминтерновская разведка иногда зарубежными исследователями именуется как "политическая разведка".

Однако каждая из резидентур работала самостоятельно на свое ведомство и не должна была подменять друг друга. Это наглядно видно из проекта Вот документ подтверждающий вышесказанное:

Положения об отделениях Коминтерна за границей и представителях Разведупра и ВЧК от 8 августа 1921 г.

"1. Представитель Коминтерна не может в одно и то же время быть и уполномоченным ВЧК и Разведупра. Наоборот, представители Разведупра и ВЧК не могут выполнять функции представителя Коминтерна в целом и его отделов.

2. Представители Разведупра и ВЧК ни в коем случае не имеют права финансировать за границей партии или группы. Это право принадлежит исключительно Исполкому Коминтерна.

Примечание: НКИД и Внешторгу также не дается право без согласия ИККИ финансировать заграничные партии.

Представители ВЧК и Разведупра не могут обращаться к заграничным партиям и группам с предложением об их сотрудничестве для Разведупра и ВЧК.

3. Разведупр и ВЧК могут обращаться за помощью к компартиям только через представителя Коминтерна.

4. Представитель Коминтерна обязан оказывать ВЧК и Разведупру и его представителям всяческое содействие".

Подписан этот документ от Коминтерна Зиновьевым и Пятницким, от ВЧК Уншлихтом, от Разведупра Арвидом Зейботом.

Заседание Коллегии ВЧК, 1919 или 1920 г. Сидят (слева направо): 2-й – В. В. Фомин, 4-й – Я. Х. Петерс, 5-й – Ф. Э. Дзержинский, 6-й – И. К. Ксенофонтов, 7-й – М. Я. Лацис. Стоят (слева направо): 1-й – С. А. Мессинг, 3-й – С. Ф. Реденс, 4-й – А. Я. Беленький, 5-й – К. М. Волобуев, 8-й – И. И. Скворцов-Степанов (из фондов РГАСПИ)

Для практической работы ИККИ был создан аппарат, который на протяжении всей истории Коминтерна подвергался реорганизациям – в зависимости от изменения политических задач или же перипетий внутрипартийной борьбы в рядах ВКП (б).

Но для нашего исследования будет главным только один из отделов Коминтерна.- "Отдел международной связи Коминтерна" (иногда в литературе называется Отделом международных связей). На изучении его деятельности мы и остановимся чтобы разобраться со всеми деталями.

Так 8 августа 1920 г. Малое бюро[95] приняло решение о создании специального Секретного отдела (взамен образованной вскоре после I конгресса Особой комиссии по связи ИККИ).

Его организация была поручена латышу, члену компартии с 1903 г. Давиду Самуиловичу Бейко (Бэйка).

Для деятельности Бейко, как, кстати, и для деятельности его известного земляка Яна Берзина было характерно использование своих соотечественников.

Бейко (Бейка) Давид Самуэлович (1885-1946) – член РСДРП с 1903 г. Во время революции 1905-1907 гг. один из руководителей латышских "лесных братьев". В 1907 г. эмигрировал. С августа 1917 г. председатель Центрального бюро профсоюзов в Риге. В 1919-1923 гг. – член Президиума ЦИК Латвии, член ЦК КП Латвии, заместитель председателя Заграничного бюро ЦК КПЛ (с марта 1920 г.). В 1920-1921 гг. – управляющий делами ИККИ, заведующий Секретным (Конспиративным) отделом ИККИ. Затем на партийной и хозяйственной работе. Участник Гражданской войны в Испании. Репрессирован.

При нем ключевые позиции в аппарате ОМСа заняли латыши, некоторые из них так и остались работать в Коминтерне после его ухода.

Так, заместителем Бейко в ОМСе был его близкий приятель Симонис Бергис (1887-1943), член компартии с 1905 г., живший в эмиграции в Германии и США, арестован в декабре 1937 г.

К 11 ноября 1920 г. отдел оформился как" Конспиративный отдел" во главе с Д. Бейко.

Но этот отдел был слишком слаб и плохо организован и совершенно не соответствовал ставившимся перед ним задачам и нуждам всемирного коммунистического движения.

С июня 1921 г. отдел стал называться "Отделом международной связи (сокращенно ОМС", эта аббревиатура известна во всем мире) с подотделами связи, финансирования, литературы, шифровальным.

1. ОМС руководил всей конспиративной деятельностью Коминтерна и имел разветвленную систему прямых связей с руководством национальных компартий всего мира.

2. ОМС был, пожалуй, самым законспирированным и секретным из всех других отделов Коминтерна и действовал нелегально.

Чисто внешне он полностью копировал любую разведслужбу, то есть располагал штатом оперативных работников, легальных и нелегальных, курьеров, шифровальщиков, радистов, службой по изготовлению фальшивых паспортов и других документов.

Его главной задачей являлось осуществление конспиративных связей между ИККИ и коммунистическими партиями, что включало в себя пересылку информации, документов, директив и денег, переброску функционеров из страны в страну и т. д.

"Наиболее секретным был Отдел международных связей (ОМС), - писала жена Отто Куусинена Айно, работавшая в свое время в Коминтерне. - Это был мозговой центр, святая святых Коминтерна. Сеть уполномоченных ОМСа охватывала весь мир. Через его агентов руководителям компартий отдавались приказы Коминтерна. Уполномоченные ОМСа передавали компартиям средства, выделяемые Коминтерном на их партийную деятельность и пропаганду...Этому отделу подчинялись все тайные торговые предприятия, депутации и секретные службы информации. Отдел также занимался редактированием, шифровкой и расшифровкой донесений и пропагандой.

Кроме того, ОМС был связующим звеном между Коминтерном и Разведслужбой Генерального штаба, а также между Коминтерном и тайной полицией".

Итак, ОМСу подчинялись все тайные торговые предприятия ИККИ и секретные службы информации.

Он занимался также редактированием, шифровкой и расшифровкой донесений. В его функции входило и взаимодействие с ОГПУ - НКВД и Разведупром РККА. Кроме того, в состав ОМСа входил отдел документации, которым руководил Фриц Мильтер. Именно здесь подделывались визы, паспорта, печати, документы.

2 мая 1921 г. Малое бюро ИККИ назначило заведующим ОМСа И. А. Пятницкого, вступившего в должность после III конгресса Коминтерна.

Заместителем его по отделу, а с декабря 1922 г. заведующим отдела стал П. А. Вомпе (1890-1925).[104]

С августа 1925 г. заведующим ОМСа стал М. Грольман,[105] затем до июня 1926 г. - А. Е. Абрамович, известный также как Альбрехт, Александр, Четуев, Арно, Вудро, М. Хабер[106] (1888-?).

После ухода из ОМСа А. Е. Абрамовича (он в 1926-1931 гг. стал референтом Отрготдела ИККИ, в 1926-1930 гг. (с перерывами) представителем ИККИ в Китае, в дальнейшем на научно-педагогической и хозяйственной работе, с 1961 г. на пенсии) И. А. Пятницкий, который к этому времени возглавлял одновременно Бюджетную комиссию Коминтерна, Орготдел, Оргбюро и Секретариат ИККИ, вызывает из Берлина в Москву руководителя одного из первых опорных пунктов ОМСа за рубежом

А. Л. Абрамова, вошедшего в историю под фамилией Абрамова-Мирова, который в 1926 г. назначается заведующим ОМСа.

Первым заместителем Абрамова-Мирова был Рыльский-Люберецкий, вторым - С. Б. Бричкина (1883-1967). В 1926 г. в ОМСе работали 33 человека, в 1927 г. - 45, а в середине тридцатых только в московском аппарате работали 65 человек.

В 1920-1921 гг. значительную часть работы ОМС составляла переправка в Москву и обратно делегатов конгрессов Коминтерна, пропагандисткой литературы, различных грузов, в том числе оружия. Этим занималась специальная курьерская служба, созданная при ОМС решением ИККИ. 21 января 1921 г.

Малое бюро по докладу Бейко постановило "просить ЦК РКП, чтобы 1) в числе сотрудников НКИД (в отделе дипломатических курьеров) был товарищ, назначаемый Коминтерном и исполняющий поручения Коминтерна; 2) то же в Наркомвнешторге; 3) то же в каждой из торговых миссий".

Такое право Коминтерну было предоставлено.

Следует сказать, что курьерская служба и фельдъегерская связь были самыми распространенными средствами связи.

Основным средством передвижения вплоть до начала 30-х годов на Дальнем Востоке оставался железнодорожный транспорт, так как регулярное воздушное почтовое сообщение Москва-Новосибирск открылось только 1 августа 1928 г.

Весь путь с четырьмя пересадками продолжался 26 час. 30 мин.

30 августа 1922 г. Оргбюро ЦК РКП (б) приняло решение о том, что отныне пересылка всей секретной корреспонденции за пределами Москвы должна осуществляться силами специального вновь созданного при ГПУ НКВД подразделения фельдъегерской связи.

Иркутск использовался как "пункт сбора информации" на Китай, Чита – на Монголию, затем собранная информация из этих городов один раз в три недели отправлялась по назначению в Китай и Монголию.[111] Однако существовали и определенные трудности.

Секретарь Восточного отдела ИККИ И.Мусин жаловался 22 марта 1923 г. на отсутствие возможности передачи информации по маршруту Москва-Владивосток.

Так как официальный фельдъегерский маршрут существовал только до Читы, дальнейшая же передача информации могла осуществляться на основе "личной договорённости" с работниками региональных партийных органов власти. Выпадение по каким-либо причинам того или иного "неформального курьера" вело к нарушению информационного обмена по всей цепочке между центральными органами КИ и их региональными подразделениями восточнее Читы, особенно зарубежными.

В среднем получение обратного ответа на письменное сообщение посредством фельдъегерской связи осуществилось чрез один месяц.

За период прохождения информации от одного к другому адресату от одного до нескольких месяцев происходили серьезные изменения в обстановке на местах, которые не могли учитываться в Центре.

Одной из наиболее сложных проблем в те годы были вопросы финансирования.

Почти всегда Коминтерн испытывал недостаток денег для закордонной работы. Еще в начале 1919 г. Л. М. Карахан обратился с "совершенно секретным" меморандумом на имя Ленина по вопросам финансирования.

Он просил "отпустить Народному комиссариату по иностранным делам 200 тыс. золотых рублей на поддержку рабочих организаций Востока, посылку агитаторов для целей пропаганды на Востоке, на первую четверть года, январь-март 1919 г.".

Среди стран, перечисленных в данном меморандуме, в которые планировалось направить "агитаторов" для поднятия угнетенных масс на пролетарскую революцию, указывались Северный и Южный Китай, Корея, Персия, Индия.

Первый бюджет Коминтерна, принятый специальным решением политбюро в апреле 1922 г. по докладам Сокольникова и Пятницкого и подписанный Сталиным, составлял 5 536 400 золотых рублей.

Однако в эти годы официальный бюджет составлял лишь часть ассигнований на деятельность Коминтерна.

Зачастую из так называемого "резервного фонда", фонда политбюро, бюджета ОГПУ направлялись деньги на те или иные запросы национальных компартий.

Так, в апреле 1922 г. Карахан докладывал И. Сталину, что он передал крупные суммы корейцам (дважды золотом на сумму 600 тыс. рублей и один раз царскими купюрами - 4 млн. рублей) для создания двух типографий (в Шанхае и Пекине) и для непосредственной нелегальной работы в Корее против японцев, в том числе для организации вооруженного сопротивления.

Часто на места Коминтерн посылал не денежные купюры, а драгоценности, бриллиантты, их легче было нелегально перевозить через границу.

Они занимали меньше места. Драгоценности довольно часто заделывались в подметки ботинок и каблуки туфель агентов Коминтерна, направлявшихся в ту или иную страну.

В Коминтерновском архиве найден интересный документ от 18 августа 1919 г., как повторное письмо на имя секретаря ЦК ВКП (б) Е. Д. Стасовой на вопрос: зачем для нужд служб Коминтерна необходимо определенное количество кожи следующего содержания:

"Уважаемый товарищ Стасова! Кожа нам нужна для подметок, в которые мы будем заделывать ценности, главным образом бриллианты. У нас теперь имеется для этого вполне надежный человек.

Очень прошу Вас сделать соответствующую надпись на нашей бумаге. С товарищеским приветом управляющий делами Клингер".

И видимо необходимая Коминтерновским работникам кожа была выделена.

Однако не всегда деньги попадали по назначению, часто они шли на иные цели.

Судя по всему, в первое время связь Коминтерна с компартиями осуществлялась довольно кустарным образом.

К примеру связью с западными компартиями руководил находившийся с марта 1919 года на нелегальной работе в Таллине лидер эстонских коммунистов Виктор Кингисепп.

Кингисепп получал деньги и необходимые инструкции непосредственно из Петрограда от Зиновьева и Сталина и пересылал их в Стокгольм, реже – в Берлин или Лондон. Необходимость создания зарубежного центра для координации этой работы осознавалась многими в Коминтерне.

Вот письмо секретаря ИККИ Яна Берзина Зиновьеву от 28 июля 1919 года:

"Дорогой Григорий!

Переговорив с Вл. Ильичом, мы пришли к заключению, что 5 миллионов мало, что нужно увеличить отправляемую сумму до 20 миллионов франков (приблизительно 1 миллион ф/с). Соберут ли сразу такую сумму, неизвестно. Сегодня была Дмитриева, поедет в Питер и привезет нам деньги и ценности.

Необходимо написать

Hoglund'y, как они должны распределять полученные деньги.

Известную часть (скажем, половину) просто сохранить как запасной фонд, остальное надлежит распределить между коммунистическими и левосоциалдемократическими группами Западной Европы и Америки, причём спартаковцам нужно дать сразу ту крупную сумму (несколько миллионов), они давно просят, мы не могли отослать, главным образом, из-за волокиты, с которой связано получение кредитов из ЦК.

Вообще, нам крайне необходим за границей известный центр, который проводил бы в жизнь наши решения, распространял бы наши издания (например, наши циркулярные письма), распределял бы средства, поддерживал бы связи между всеми примыкающими организациями.

Кому поручить это дело?

Hoglund и все прочие скандинавы мямли, люди без энергии, инициативы, но временно придется всё равно действовать именно через них. В дальнейшем можно будет придумать иной план, я имею в виду поездку за границу одного товарища, но об этом не решаюсь доверить бумаге.

Во всяком случае, написал письмо Hoglund'y с целым рядом практических указаний.

Они же люди наивные, странно, например, поучать их, чтобы ценности реализовывали в различных странах, а не в своей только столице, чтобы фонд хранили в разных местах, причём у благонадёжных лиц, а не у себя и проч., проч.

Очень сожалею, что не мог приехать к вам. По докладу Клингера я вижу, что целый ряд вопросов (практических) вы не обсуждали. Может быть, Вы скоро приедете сюда? (etc)...

Жму Вашу руку. Ян Берзин".

И несмотря на принимаемые меры очевидно, злоупотребления были настолько очевидны, что даже В.Ленин вынужден был лично набросать проект секретного письма ЦК РКП (б) от 9 сентября 1921 г. следующего содержания:

"Нет сомнения, ч[то] денежные пособия от К[оммунистического] И[нтернационала] компартиям буржуазных стран, будучи, разумеется, вполне законны и необходимы, ведут иногда к безобразиям и отвратительным злоупотреблениям.

Ведя беспощадную борьбу с этими злоупотреблениями, ЦК РКП обращается с этим секретным письмом ко всем членам партии, работающим за границей, находящимся там или знакомым ближайшим образом (тем или иным путем) с этой работой.

ЦК заявляет, ч[то] признает величайшим преступлением, за которое будут безоговорочно исключать из партии (не говоря об уголовном преследовании и об ошельмовании в прессе, при малейшей к тому возможности)

- не только всякое злоупотребление полученными от К[оммунистического] И[нтернационала] деньгами (в смысле поддержки направления, желающего отличиться "левизной" или "революционностью"; в смысле обеспечения себе или другим лучших, чем средние для партработников, условия жизни и т. п.),

- но и малейшее сокрытие от ЦК подробностей насчет расходования этих денег, понимая под сокрытием всякое, прямое или косвенное, уклонение от аккуратнейшей и безусловно правдивой информации ЦК насчет каждой копейки расходуемых за границей и получаемых от К[оммунистического] И[нтернацио-нала] денег.

Всех виновных в подобного рода сокрытии правды, как умышленном, так и по небрежности, ЦК будет третировать как воров и изменников, ибо вред, приносимый неряшливым (не говоря уже о недобросовестном) расходованием денег за границей, во много раз превышает вред, причиняемый изменниками и ворами.

Всякий, берущий деньги от К[оммунистического] И[нтернационала], предупреждается, что он обязан с абсолютной пунктуальностью выполнить все инструкции и условия, необходимые для безусловно полной, быстрой и правдивой информации ЦК РКП насчет каждой копейки расходуемых денег.

ЦК поручает членам РКП, работающим в ИККИ, немедленно выработать детальнейшую инструкцию насчет правил расходования денег, полученных от ИККИ, и отчетности в этом расходовании.

Основными положениями этой инструкции должны быть:

(1) расходование денег без ведома и согласия ЦК местной, аффилиированной к К[оммунистическому] И[нтернационалу], комм[унистической] партии, объявляется воровством;

(2) всякий, берущий деньги, хотя бы только для перевозки, обязан давать расписку в ИККИ (или присылать ее), удостоверяющую получение и подчинение правилам расходования;

(3) всякий, получающий деньги, обязан осведомлять о каждой копейке расхода не менее как 2-х товарищей на месте расхода, из коих по кр[айней мере] 1 д[олжен] б[ыть] совершенно легален, т. е. не участвовать ни в малейшем нелегальном акте;

(4) не реже, как раз в три месяца, всякий получающий деньги должен личной явкой в Москву (или явкой одного из упомянутых в параграфе 3 лиц) отчитываться в Москве подробнейшим образом и письменно в каждой копейке".[120]

Как утверждал В.Пятницкий, его отец, который стал председателем Бюджетной комиссии ИККИ, одновременно являясь секретарем делегации ЦК ВКП (б) в Коминтерне, руководителем его Оргбюро и руководителем личного секретариата при Исполкоме Коминтерна, быстро навел порядок в финансовой сфере.

Решение финансовых вопросов поглощало порой значительную часть времени сотрудников Коминтерна.

Между руководством ОМСа и Наркоминделом первое время часто возникали противоречия и споры по ряду организационных и финансовых вопросов.

Вопрос о взаимоотношениях между органами Народного комиссариата иностранных дел и Коминтерна был даже заслушан на политбюро ЦК РКП (б) весной 1921 г. и были приняты специальные Тезисы.

В них говорилось, что использование аппарата Наркоминдела в "целях осуществления партийных задач Коминтерна должно проводиться с соблюдением всех правил строжайшей конспирации и интересов сохранения в целости аппарата Наркоминдела.

Агентам Коминтерна в особо важных случаях разрешалось посылать шифрованные телеграммы через полномочные представительства РСФСР, "но при условии, что текст этих телеграмм сообщается открыто полномочному представителю для зашифрования шифром Наркоминдела".

Вставал вопрос о плате за проезд сотрудников и гостей Коминтерна (Напомним, что, к примеру, бюджет Коминтерна на апрель 1922 г. определялся в 3,15 млн. рублей золотом, из которых 400 тыс. выделялось в резервный фонд.)

28 февраля 1921 г. Секретариат ИККИ разослал всем заведующим отделами ИККИ циркулярное письмо с требованием "принять к сведению и руководству, что в целях упорядочения дела и сохранения конспирации всякие сношения с заграницей, как-то: отправка писем, выписка литературы, пересылка печатного материала и т. д. обязательно, без всяких исключений, должны передаваться для исполнения Отделу международной связи и производиться только через его посредство".

В начале 20-х годов ОМС состоял из 4 секторов:

сектора шифровки, сектора передачи (связи),

счетно-финансового сектора (бухгалтерский учет и финансы),

сектора учета техники (под этим названием функционировал центр изготовления фальшивых документов).

В 1923 г. создается так называемый технический сектор.

Затем наравне с сектором шифровки был образован сектор учета различных данных и адресов на функционеров национальных компартий и лиц, которые интересовали ИККИ.

При секторе учета организуются фотолаборатория и фотоархив.

Финансирование ОМСа осуществлялось вне сметы Коминтерна.

ОМС имел свои нелегальные объекты, расположенные вне Москвы. Все их территории были огорожены высокими заборами с колючей проволокой, тщательно охранялись военизированными нарядами и собаками.

Так, на базе в Подлипках (закодированная в документах Коминтерна под названием "База N 1") находилось производство специальной бумаги для документов, изготовлялись фальшивые паспорта и удостоверения, специальные чернила для их заполнения и другие подручные материалы.

В Ростокине ("База N 2") действовал мощный радиоцентр, оборудованный по последнему слову техники и позволяющий осуществлять надежную связь с резидентурой ОМСа в большинстве стран Запада и Востока.

В 1925 г. первый заместитель Пятницкого в ОМС Абрамов создал секретную школу по подготовке иностранных радистов Коминтерна для поддержания шифрованного радиообмена с ОМС в Мытищах.[139]

На "Базе N 3" в окрестностях поселка Пушкино располагалась школа связи Коминтерна, созданная в 1933 г., которая в обиходе ИККИ называлась Восьмой спортивной международной базой.

При школе имелся и ряд лабораторий специального назначения.

В эту школу слушателями подбирались молодые, умные, холостые люди, способные к изучению языков и техники.

Программа занятий была очень обширной и разнообразной: изучение языков, географии района будущей работы и истории. Особое внимание уделялось изучению тайнописи, приемов конспирации, шифровальному делу, кодам Морзе, средствам связи.

Изучались различные варианты изготовления оборудования средств связи в условиях подполья и подручных материалов.

Еще в 1920 г. при Коминтерне была создана Военная школа.

Малое бюро 15 января 1921 г. приняло решение об улучшении материального положения школы и подготовке в ней курсантов, которые впоследствии могли бы стать военными организаторами в своих партиях

ОМС, руководимый О.Пятницким, в 1921-1922 гг. создал или реорганизовал конспиративные пункты связи в ряде стран, включая Китай (Шанхай).

Пункты связи в странах подчинялись непосредственно только ОМСу, их старались оградить от какого-либо контроля со стороны руководства компартий соответствующих стран и некоторых советских ведомств.

Часто через пункты связи ОМСа передавались шифрограммы, деньги и документы "соседей" - Разведуправления РККА и ИНО ОГПУ. В свою очередь, и последние помогали в случае необходимости ОМСу в его работе.

Основных ключевых работников пунктов связи ОМС назначал главным образом из числа функционеров других партий (не страны местонахождения данного пункта), часто из эмигрантской коммунистической среды.

Конспиративный характер деятельности ОМСа, проводимые им нелегальные заграничные операции, требовали искать для них какое-то прикрытие.

Большая часть печатной продукции, различных грузов и товаров, предназначенных для Коминтерна, шла на адрес Наркомата внешней торговли в Москве.

Телеграммы и радиограммы Коминтерна за границу передавались компартиями только через Наркомат иностранных дел (была учреждена должность "представителя ИККИ при НКИД по отправке радиограмм"). Для перевозки людей и грузов ОМС использовал выделенные в его распоряжение по решению Политбюро ЦК ВКП (б) и Совнаркома специальные железнодорожные вагоны и торговые суда.

По данным Р. Фалиго и Р. Коффера, "реальное число подпольных агентов международных связей" ОМСа к концу 20-х годов приближалось к двумстам.

С начала 20-х годов работники ОМСа, как правило, являлись сотрудниками посольств СССР, торгпредств, представительств ТАСС и других легальных советских организаций за границей.

Так, 15 марта 1928 г. на Политбюро ЦК ВКП (б) специально слушался вопрос О.Пятницкого.

И было принято следующее решение, подписанное И. Сталиным: "Для упорядочения связи между ком. - и проф. - организациями Китая и Коминтерном и Профинтерном необходимо:

1)  Организовать отделение ОМС ИККИ в Харбине вне совучреждений. Органы ГПУ должны оказывать всяческое содействие при переходе территории СССР через границы направляющихся не через официальные гранпункты и без установленных виз.

2)  Выделить из работников Х[арбинского] консульства верного товарища, который направлял бы кодированные телеграммы в Москву и получал бы таковые. Этот товарищ должен будет быть конспиративно связанным с одним из товарищей Харбинского отделения ОМС.

3)  В консульстве ничего не должно храниться. Этот работник никого не должен у себя принимать и т. д. (в общем, те же условия, которые применяются к товарищам, работающим в некоторых полпредствах на аналогичной работе, должны быть выполнены и этим товарищем) ".[146]

С октября 1921 г. было создано Организационное бюро ИККИ, которое должно было заниматься вопросами организационной структуры отдельных компартий – секций Коминтерна, а также осуществлять "надзор за подпольной работой в отдельных секциях", так как "контрреволюция из месяца в месяц наглеет и не ограничивается одной политической областью, а прибегает в борьбе с коммунистами к террору, убийству и каторге".[147] В начале 1923 г. в Оргбюро вошел Г. Войтинский."

А теперь отдельный рассказ о том как российский большевики через агентов Коминтерна "будили Восток!" Тут "Восток" мною взят для примера, поскольку формат публикации не позволяет описать всю полную картину разведывательной деятельности Коминтерна!

Вопросы деятельности разведки Коминтерна на Западе будут рассмотрены в отдельных главах этой работы исходя их хронологии описываемый автором исторических событий.

"После III конгресса Коминтерна продолжалось формирование Восточного отдела ИККИ.

В конце 1921 - начале 1922 г. в Коминтерне существовали два отдела, отвечавшие за осуществление его восточной политики: Отдел Ближнего и Среднего Востока и Дальневосточный секретариат ИККИ; последний нередко именовался Отделом Дальнего Востока.

Дальневосточный секретариат ИККИ в Иркутске уже имел сравнительно постоянные подразделения: президиум, четыре секции: монголо-тибетскую, китайскую, корейскую и японскую, с общим штатом более 100 человек.

Летом-осенью 1922 г. в ходе реорганизации было создано три отдела:

1) Отдел Ближнего Востока; 2) Отдел Среднего Востока и 3) Отдел Дальнего Востока. Создание этой структуры в ИККИ, подбор кадров, знающих специфику различных стран Востока, происходили наряду с одновременными мерами по обустройству опорных пунктов на местах и укреплению связей с ними.

По решению IV конгресса Коминтерна Исполком должен был обратить особое внимание на организацию Восточного отдела. В докладной записке сотрудников ИККИ М. Гольмана и К. Трояновского от 12 декабря 1922 г. о реорганизации Восточного сектора критиковалась его деятельность за то, что у него не было определенного плана, рационального распределения труда, царила "полная бессистемность".

Поэтому IV Конгресс "счел необходимым заменить Восточный сектор Восточным политическим секретариатом", или Восточным отделом. Впервые для работы на Востоке была создана единая всеохватывающая структура с соответствующим разграничением функций.

4 мая 1923 г. Президиум ИККИ назначил заведующим отделом К.Радека, а заместителем заведующего Г.Войтинского, с 8 марта 1924 г. руководителем стал Ф. Петров (Ф. Ф. Раскольников (Ильин), 1892-1939, а заместителем остался Г. Войтинский.

Одной из трех секций была секция Дальнего Востока, куда входили такие страны, как Япония, Китай, Корея и Монголия.

Восточный отдел имел тесные контакты с ГПУ.

Так, советские органы Дальнего Востока регулярно сообщали в ИККИ или прямо в Восточный отдел имеющиеся у них сведения о слежке полицейских властей Японии, Китая, Кореи за коммунистами, об арестах, провалах нелегальных типографий и связных пунктов, а в свою очередь эти органы сами нередко запрашивали подобного рода информацию.

Обмен информацией шел и по линии ОМС и органов разведки.

К примеру, 13 мая 1922 г. М. А. Трилиссер писал О. Пятницкому: "Некоторые из материалов, получаемые от наших резидентов из-за границы, могущие интересовать Коминтерн, мы направляем Вам".[149]

ОМС продолжал руководить своими пунктами, созданными в основном в портовых городах СССР и зарубежных стран и занимающихся переправкой людей и грузов нелегальным путем в СССР и обратно, внедрением "нелегалов" в другие страны под "крышей" торговцев, представителей фирм и т. д.

Законспирированность деятельности ОМС, его тайные операции в зарубежных странах способствовали укреплению связей отдела ИККИ с ГРУ-ОГПУ.

ГПУ через ОМС предупреждало гостей Коминтерна об опасностях, ожидающих на их родине (обыски или аресты на границе, готовящиеся преследования полиции).

Иностранный отдел ГПУ запрашивал у ОМСа сведения о деятелях зарубежных партий, приезжавших в Советскую Россию на учебу или работу, а также обеспечивал ОМС интересующими его разведданными.[153]

VI конгресс, исходя из того, что некоторые секции Коминтерна находятся на нелегальном положении, а также считаясь с вероятностью периода нелегальной работы для некоторых других партий, поручил Президиуму ИККИ "заняться подготовкой соответствующих партий к этой нелегальной работе".

С этой целью Оргбюро ИККИ 19 декабря 1922 г. создало нелегальную комиссию в составе: М. Трилиссер, И. Пятницкий, Г. Эберлейн, Э. Прухняк. Заведующему ОМС П. Вомпе было предоставлено право участвовать с совещательным голосом в ее заседаниях. Комиссия стала называться Постоянная нелегальная комиссия ИККИ.

Эта комиссия проводила специфическую работу:

помимо выяснения наличия нелегальных партийных организаций, их форм и размеров, уровня связи внутри нелегальных организаций, методов осуществления работы в армии и т. д., комиссия занималась также подготовкой нелегальных явок и нелегальных типографий, вела наблюдение за фашистскими и белогвардейскими организациями.

24 марта 1926 г. в связи с решением о создании секционных секретариатов Президиум ИККИ постановил "ликвидировать Восточный отдел, как отдел, а всех сотрудников передать в аппарат ИККИ".

Вместо Восточного отдела был создан Секретариат для Ближнего и Дальнего Востока (лендерсекретариат). Фактически этот подотдел лендерсекретариата находился на правах самостоятельного секретариата и в документации назывался Дальневосточный секретарит (ДВС).

Дальневосточный секретариат, функционировавший с 9 апреля 1926 г. до начала 1927 г., включал такие страны: Китай, Монголия, Корея, Япония. Ответственным секретарем за страны Дальнего Востока был Г. Войтинский.

Под его началом работали американский коммунист М. Бедахт (псевдонимы - Маршалл, Джеймс) (1883 -?), английский коммунист Э. Фергюсон, индийский коммунист М. Н. Рой[158] (1892-1954) (псевдонимы Аллен и Роберт), представитель Явы Р. Семаун (1899-1971) и немецкий коммунист Г. Реммеле (1880-1939).

Он имел свой опорный пункт в Китае - Бюро ИККИ в Китае.

Для усиления влияния Коминтерна в Китае было предложено создать специальное Дальневосточное бюро в Шанхае. И уже по решению ДВС от 27 апреля 1926 г. было организовано Дальневосточное бюро ИККИ,

Работа Дальбюро ИККИ в Шанхае началась с июня 1926 г.[162] и велась в нелегальных условиях.

Финансировалось работа Дальбюро из Москвы. В письме от 10 мая 1926 г. в Бюджетную комиссию ИККИ Дальбюро просило выделить на содержание 6 членов бюро ежемесячно по 2400 руб. и 3400 руб. на содержание остальных сотрудников, телеграфные и квартирные расходы и закупку литературы.

Практически с начала 1927 г. его деятельность в Китае была прекращена.

10 марта 1927 г. Политбюро ЦК ВКП (б) постановило:

а) Признать, что Даль[невосточное] бюро должно быть единым для всех восточных стран, со включением в сферу его деятельности Китая. б) Утвердить Дальбюро ИККИ в следующем составе: члены – тт. Бородин, Розенберг, Рой и Секретарем Дальбюро наметить т. Лепсе, поручив тт. Кубяку и Молотову переговорить с ним после приезда его в Москву".]

Свой пункт связи в период с V до VI конгресса Коминтерна, как уже говорилось, ОМС имел в Шанхае.

Через него была налажена связь с компартиями других стран Дальнего Востока и ЮВА.

Отдел продолжал заниматься распространением политической, в том числе коминтерновской литературы, переправкой людей по суше и по морю, изготовлением поддельных документов, передачей денег представителям компартий. ОМС конспирировал не только свою работу, но и себя – как за границей, так и в России.

31 марта 1924 г. секретарь ИККИ И. А. Пятницкий писал начальнику иностранного отдела ГПУ М. Трилиссеру: "В целях сокрытия при получении (валюты) из Госбанка названия нашего учреждения, нам необходимо, чтобы получатель валюты Эклунд А. А. - предъявитель сего – был бы снабжен фиктивным удостоверением. Поэтому просим Вас выдать ему удостоверение в том, что он сотрудник по ответственным поручениям ИНО, либо какого-нибудь крупного треста, если таковые у Вас имеются".

Возникали определенные сложности с получением валюты для зарубежных компартий на местах. Ее получение по ежеквартальным запросам с мест по телеграфу могло привлечь внимание местных спецслужб.

Поэтому, к примеру, агент ОМСа в Шанхае Альбрехт в своем письме Пятницкому предлагал "принять меры, чтобы бюджеты (компартий. - В. У.) посылались нам не телеграфно, по запросу, а простыми банковским переводами и регулярно без запроса, причем не от одного лица, а из разных стран от разных людей".

В другом документе – письме заведующего ОМСом П. Вомпе начальнику специального отдела ГПУ Г. И. Бокию от 7 июня 1924 г. - говорилось:

"Нам необходимы невыполненные (так в тексте, видимо, незаполненные, чистые. - В. У.) бланки, снабженные лишь печатями и подписями на немецком языке, разных советских крупных хозяйственных учреждений и смешанных обществ, имеющих связи с заграницей, особенно с Германией и другими странами Средней Европы"

По таким подложным документам прибывали в Москву и многие делегаты конгрессов Коминтерна.

В 20-е годы Коминтерн за рубежом организовал важный технический отдел по подделке паспортов.

В Берлине, в штаб-квартире Западного бюро Коминтерна был создан "Н-Аппарат".

Он состоял из нескольких бюро.

Паспортное бюро располагалось на втором этаже жилого дома с окном во двор.

Оно действовало с 1923 г. под видом технического бюро, без вывески и уведомления полиции.

Были еще бюро по связи и бюро по заготовлению материала для работы, мастерская по изготовлению печатей, штампов с несколькими складами материалов и штемпелей, служба по изготовлению цинкографических клише.

Специальный человек занимался изготовлением оригиналов для клише и приобретением типографских шрифтов в берлинских типографиях.

С 1926 г. помощник начальника ОМС Яков Миронов-Абрамов становится руководителем "Н-Аппарата".

Лео Флиг, ветеран по руководству молодежью и тайный советник КПГ, организует практическое изготовление паспортов с помощью подпольного центра в Берлине (Пасс-Аппарат).

Ему помогают два специалиста: Рихард Грокопф (Тургель) и Карл Вин (Шиллинг). В начале 30-х некий Риат становится директором Бюро паспортов Коминтерна, с приходом к власти нацистов Пасс-Аппарат переезжает в Копенгаген под руководство датского коммуниста Рихарда Енсене. В 20-е и в начале 30-х годов Пасс-Аппарат в среднем изготовлял около сотни паспортов в год.

Отдел международной связи добился, чтобы люди и грузы, направлявшиеся по его линии, как правило, освобождались на территории СССР от таможенного и паспортного контроля (в паспорте имелся условный знак).

В тех случаях, когда уполномоченные ОМСа сопровождали груз морем, они зачислялись в состав команды советского судна, транспортировавшего данный груз.

Увеличение количества провалов у военных разведчиков к лету 1925 г. вынудило Москву провести 14 августа совещание представителей Разведупра, ИНО ОГПУ, НКИДа и Коминтерна.

Оно было созвано по предложению советского полпреда в Чехословакии Антонова-Овсеенко (одновременно являвшимся представителем Коминтерна под псевдонимом Ковач). В письме он указывал, что Разведупр, ИНО и Коминтерн не согласовывают своей деятельности, подкапывают друг под друга и т. д.

Совещание, в котором приняли участие И. А. Пятницкий, Я. Берзин, А. Логинов, приняло решение вынести работу разведок из посольств, сократить работу спецслужб через местные компартии и прибегать к ней только с согласия местных ЦК или руководства Коминтерна.

Было решено, что в случае, если члены компартии переходят на работу в разведку, то они обязаны предварительно выйти из рядов своей компартии. Было принято также решение, что список таких людей будет составляться в единственном экземпляре и храниться у И. А. Пятницкого.

Характерно, однако, что данное совещание решило не прерывать полностью сотрудничество компартий с разведкой, так как "товарищ Берзин указывал, что невозможно обойтись без квартир и адресов местных товарищей".

В связи с обострившейся международной обстановкой, ухудшением дипломатических отношений с рядом стран и раскрытием некоторых советских резидентов, по инициативе Политбюро ЦК ВКП (б) был принят ряд мер, которые усложнили условия работы уполномоченных ИККИ.

Им было запрещено использовать в качестве "крыши" советские официальные представительства за рубежом.

"Обязать ИККИ, ОГПУ и Разведупр в целях конспирации принять меры к тому, чтобы товарищи, посылаемые этими организациями за границу по линии НКИД и НКТорга, в своей официальной работе не выделялись из общей массы сотрудников полпредств и торгпредств, - говорилось в Постановлении Политбюро ЦК от 5 мая 1927 г. 

- Вместе с тем обязать НКИД обеспечить соответствующие условия для выполнения возложенных на этих товарищей специальных поручений от вышестоящих организаций".

"Совершенно выделить из состава полпредств и торгпредств представительства ИНО ГПУ, Разведупра, Коминтерна, Профинтерна, МОПРа... Проверить состав представительств ИНО ГПУ, Разведупра, Коминтерна... Привести в порядок финансовые операции Госбанка по обслуживанию революционного движения в других странах с точки зрения максимальной конспирации", - говорилось в Постановлении Политбюро ЦК от 28 мая 1927 г.[179]

28 апреля 1928 г. по докладу И. Сталина "О Коминтерне и Советской власти" было принято решение, где говорилось, что "для того, чтобы не дать врагам лишнего повода утверждать о переплетении Сов[етской] власти с Коминтерном, снять доклад т. Рыкова об СССР на VI конгрессе... тт. Бухарину и Пятницкому разработать вопрос о выдаче денег секциям Коминтерна не из Москвы и не через русских, а из Берлина (Запбюро) и Иркутска (Востбюро), обязательно через иностранных товарищей".[181]

За время с 1928 по 1935 г. в работе ОМС произошли значительные изменения. В конце 1929 г. был создан секретно-инструкторский подотдел. Он находился в подчинении заведующего ОМСом, непосредственное руководство им было возложено на заместителя заведующего отделом С. А. Сиротинского.

Шире развернул работу пункт связи ОМСа в Шанхае – крупнейший в Азии, стремившийся наладить контакты с революционными организациями Китая, Кореи, Японии и других стран.

Шанхайский пункт занимался получением и отправкой почты, зашифровкой и расшифровкой шифротелеграмм (в связи с усложнением работы после налетов на наши представительства в 1927 г. представитель ОМСа в Шанхае предлагал Пятницкому усилить конспирацию, "чтобы каждая телеграмма имела собственный ключ, так как в наших условиях неудобно хранить телеграммы"[182]), распространением коммунистической литературы, финансовыми операциями, в том числе передачей денег из Москвы руководителям компартий, приемом и отправкой работников ИККИ и обеспечением их квартирами, включая явочные, отправкой китайских студентов в Международную ленинскую школу, Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ) и другие специальные учебные заведения СССР. Связь с представителем ОМСа в Шанхае предлагалось осуществлять следующим образом:

приезжий должен был сначала остановиться в отеле "Палас", "Плаца" или "Барлингтон Отеле", затем по телефону 188-24 в течение дня позвонить и справиться о каком-нибудь товаре, но только у Хабера (А. Е. Альбрехта. - В. У.) и, между прочим, должен сказать, что он от Мишеля из Парижа или что-либо вроде этого. Запрещалось приезжим прямо идти на квартиру агента ОМСа или на его "предприятие".

Пункт связи ОМСа в Шанхае действовал через подставные экспортно-импортные фирмы.

Так, в 1928 г. это была "Метрополитен Трейдинг К". "У нас здесь имеется довольно солидное предприятие, - писал агент ОМСа Альбрехт Пятницкому, имея в виду данную фирму, - которое мы используем для получения средств и некоторых материалов".

Основной костяк работников азиатских пунктов связи составляли европейцы, за которыми полиция устанавливала слежку (к примеру, в Китае работали американцы Юджин Деннис, Эрл Браудер (Джордж Морис), Гаррисон Джордж, Филипп Аронберг, Джим Долсон, Стив Нелсон, супруги Маргарет Унжюс и Чарльз Крумбей, Паскаль Косгрейв, Марион Эмерсон и др.).[186]

Предпочтение отдавалось западным европейцам. "Присылайте сюда (в Шанхай. - В. У.) только людей, которые могут сойти за европейцев (немцев, французов, англичан и т. д.), - просил агент ОМСа в Шанхае, - но ни в коем случае "чехов, болгар, югославян" и т. д."

Причем предлагалось их соответствующим образом проинструктировать, чтобы они держались "подальше от наших "соседей", под которыми имелись в виду сотрудники ИНО ОГПУ и IV управления Штаба РККА.

Нередко это были недостаточно подготовленные в профессиональном отношении люди, плохо знакомые с особенностями местных условий жизни, обычаями и традициями данного народа, что послужило причиной ряда крупных провалов и арестов работников пунктов связи ОМСа в Шанхае, Харбине, Ханькоу, Сингапуре.

Ну, а теперь о ом как в СССР готовили "китайских революционеров"

УТК - КУТК – кузница кадров для Китая

В СССР концепция осуществления мировой революции посредством свержения правящих режимов силой революционных народов при прямой поддержке извне (т. е. из Советской России) предусматривала подготовку руководящих кадров для этих народов на территории Советской России.

В первую очередь попытались организовать китайцев и корейцев, находящихся на территории Советской России.

С финансовой помощью Наркоминдела была создана китайская рабочая организация, ей выделили три помещения в Петрограде и часть особняка в Москве по Богословскому переулку, дом N 6.

Для китайцев были созданы агитационные курсы, им помогли созвать Всероссийский съезд китайских рабочих (на последнее мероприятие было выделено 10 тыс. рублей), данной организации ежемесячно выделялось до 20 тыс. рублей.

После определенной подготовки китайские и корейские агитаторы стали посылаться на Дальний Восток с целью "установления связи с пролетарскими демократическими организациями" того региона. Стоимость каждого агитатора с премией при возвращении обратно определялась, судя по письму Л. Карахана В. Ленину о пропаганде на Востоке от 20 февраля 1919 г., в Северный Китай и Корею 10 тыс. рублей, а в Южный Китай - 20 тыс.

Учебные заведения, которые стали создаваться для трудящихся Востока, также могли рассматриваться как школа подготовки определенного числа будущих потенциальных разведчиков (после дальнейшего обучения в спецшколах) из китайцев, корейцев, японцев и т. д

. Для этих целей было решено создать специальные учебные заведения для народов Востока под контролем Коминтерна. По постановлению ЦК ВКП (б) от 10 февраля 1921 г. в том же году в Москве был создан Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ), в 1923 г. получивший имя И.В.Сталина, просуществовавший до 1938 г.

Уже в 1921 г. в нем училось 36 китайских революционеров, через год - 42, в 1924 г. уже около 90 человек.

В 1925 г. в связи с большим наплывом китайских студентов в атмосфере роста национально-освободительного движения и начала национальной анти империалистической революции в Китае созрела идея создания в Советской России специального высшего учебного заведения для трудящихся Китая.

С этой целью в Москве был открыт Университет трудящихся Китая им. Сунь Ятсена (УТК), просуществовавший до 1930 г.

После поражения КПК в антиимпериалистической революции и установления в Китае жесточайшего "белого террора" УТК был переименован 17 сентября 1928 г. в Коммунистический университет трудящихся Китая (КУТК).

В конце 1925 г. при участии М. Бородина Гоминьдан и компартия отобрали 310 учащихся для направления их в УТК.

Первая группа из 118 человек прибыла в Москву в ноябре. По данным Дэн Сяопина, как минимум 103 из них были членами партии и комсомола.

Уже в феврале 1926 г. число китайских студентов в нем было около 340 человек (причем члены КПК и комсомола вначале составляли две трети, а затем – в период единого фронта и Северного похода – более трех четвертых от всего состава), а к концу года их насчитывалось уже более 500.

По некоторым оценкам (точных данных в нашем распоряжении нет), в конце 1927 - начале 1928 г. в Коммунистическом университете трудящихся Китая (КУТК), образованным путем слияния бывшего УТК и китайской группы, ранее находившейся в составе КУТВ (30-40 человек), обучалось уже около 800 человек.

Весной 1927 г. вместе с М. Н. Роем и членом Политбюро ЦК КПК, членом ЦИК и Политсовета ЦИК Гоминьдана Тань Пиншанем в Китай выехала первая группа численностью около 40 человек из числа лучших слушателей – членов КПК и комсомола.

К концу 1927 г. двухгодичный курс подготовки закончили несколько первых групп общей численностью около 300 человек.

Часть выпускников была оставлена для работы в КУТК в качестве переводчиков, инструкторов, для исследовательской работы по Китаю, значительная часть была направлена в различные военные школы, училища и военно-политические академии СССР.

А с 1925 по 1930 г. прослушали различные курсы в КУТК около 1200 китайских студентов.

Помимо этих учебных заведений существовали и другие: летом 1922 г. было открыто отделение КУТВ в Иркутске, где также учились китайцы. Во Владивостоке с середины 20-х годов функционировала Китайская ленинская школа, а также совпартшкола для молодых китайских рабочих.

Помимо китайцев в этих учебных заведениях учились и представители "национальных меньшинств". Среди них был довольно большой процент уйгуров.

Только на территории Среднеазиатских республик в 20-х годах проживало около 500 тыс. уйгуров, причем около половины из их числа формально являлись китайскими подданными.[200]

По просьбе руководства КПК (в частности, Чжоу Эньлая) Советский Союз организовал военную подготовку китайских революционеров, приехавших в Москву по коминтерновской и другим линиям, на специальных военных курсах.

Организация военно-учебного процесса была возложена на Генштаб.

В связи с этим он во второй половине 1927 г. внес специальное предложение обсудить на правительственной межведомственной китайской комиссии в Москве следующие вопросы:

"I.

1)  О китайских учениках в ВУЗах.

2)  Что делать с политически неблагонадежными.

3)  Как быть с фыновцами (представители 1-й национальной армии Фэн Юйсяна. - В. У.), оканчивающими в этом году.

II.

О целевой установке для китайских групп в ВУЗах (КУТК, Университет им. Сунь Ятсена)  - необходимо ли преподавание тактики партизанской борьбы, техники подполья, усиление идейного и политического воспитания".[201]

Для китайских групп был открыт прием в Военную академию им. М. В. Фрунзе, Военно-политическую академию им. В. И. Ленина, высшую артиллерийскую школу, военные учебные заведения в Киеве и др.

Обучение китайских командиров осуществлялось также на курсах "Выстрел".

Только в 1927 г. китайские группы проходили обучение: в военных школах и академиях (142 человека: из них 29 коммунистов, 51 комсомолец, 29 членов Гоминьдана, 33 фыновца), в школах ВВС (33 человека: 13 коммунистов, 7 комсомольцев, 9 беспартийных, 4 фыновца). Конкретно в Военной академии им. Фрунзе обучались 6 человек, в Военно-политической академии им. Н. Г. Толмачева – 14 (там учился и сын Чан Кайши – Цзян Цинго[202]), на курсах "Выстрел" - 31, в Московской артиллерийской школе - 63, в Тверской кавалерийской школе - 5, в Московской пехотной школе - 13, в Военно-инженерной школе - 15, в Летной военно-теоретической школе - 6, в Летной школе - 3, в Школе воздушного боя - 7, в Военно-технической школе и в Военной школе спецслужб – по 9 человек.

На заседании политбюро ЦК ВКП (б) 27 октября 1927 г. было принято решение принять в военные вузы еще 30 командиров-коммунистов из бывших армий Хэ Луна и Е Тина, в связи с этим "увеличить смету Военведа на 45 000 руб. по параграфу сметы об отпуске средств на обучение иностранцев в вузах".

Студенты КУТВ и УТК проходили военную подготовку также в летних лагерях.

Об этом говорит Постановление закрытого заседания Политбюро ЦК ВКП (б) от 16 июня 1927 г., где в пункте д) предлагается "КУТВ принять 79 студентов, окончивших Университет Сунь Ятсена, в лагерь на летний период для прохождения военного обучения наравне со студентами КУТВ".[205]

В связи с событиями 1927 г. в Китае, связанными с "переворотом Чан Кайши" и налетом на Генеральное консульство СССР в Гуанчжоу, где пять его сотрудников были зверски расстреляны, было решено "неблагонадежных студентов" и "правых гоминьдановцев" высылать через Владивосток-Шанхай на родину.

Так в пункте г) постановления закрытого заседания Политбюро ЦК ВКП (б) говорилось о необходимости "отправить в Китай вместе с 36 правыми гоминьдановцами выпускного курса 32 правых гоминьдановца первого курса Университета им. Сунь Ятсена.

Решением Политбюро ЦК ВКП (б) от 15 сентября 1927 г. в Китай также отправлялись пять слушателей Академии – правых гоминьдановцев. Решением Политбюро от 29 декабря 1927 г. была поддержана позиция руководства Университета им. Сунь Ятсена по очистке его от "правых гоминьдановцев".[208]

Вследствие еще большего обострения ситуации в Китае и ухудшения отношений с Гоминьданом в следующем году на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) от 22 марта 1928 г. было предложено "ввиду наличия большого количества чуждых нам элементов среди киткурсантов в военных школах, поручить Киткомиссии провести немедленно чистку с целью удаления всех гоминьдановцев, беспартийных фэновцев и сомнительных либо нежелательных комсомольцев".[209]

Всех удаляемых из военных заведений направлять в Китай.

"Из числа оканчивающих в этом (1928 г. - В. У.) году военно-учебные заведения оставить в СССР тех киткомандиров, которые при соответствующей политической обработке могут быть использованы в дальнейшем Киткомпартией для военной работы в Китае", - говорилось в документе.

Администрация и партийное руководство УТК после этого приняли решение исключить из университета детей Фэн Юйсяна: сына Фэн Хунго и дочь Фэн Фунэн (жену Цзян Цинго, псевдоним – Нежданова) (как детей маршала Фэн Юйсяна, совершившего антикоммунистический переворот в Китае) и ряд других студентов.

Однако руководитель УТК Миф предлагал их не высылать в Китае, а рассматривать в "качестве заложников".

Но наверху были против этого, и вынужденный смириться с поступившими указаниями, 25 мая 1928 г. дети Фэн Юйсяна, включая еще одну дочь Фэн Фуфа (которая также училась в УТК, псевдоним Собинова), выехали в Китай.[211]

В связи с событиями в Южном Китае, арестом и убийством наших сотрудников в Гуанчжоу Политбюро ЦК ВКП (б) 23 декабря 1927 г. приняло решение "китайских контрреволюционеров (студентов и других), выступающих в пользу гоминьдановских генералов, арестовать и держать в заключении впредь до освобождения всех сов[етских] граждан на территории Юж[ного] Китая, после чего выслать их".

Этот факт ареста группы детей гоминьдановских высших чиновников и военных, а затем их высылки из СССР подтверждается данными личного переводчика Мао Цзэдуна Ши Чжэ,[212] который в то время учился в Советском Союзе.

Здесь же давалось указание НКИД "арест китайских контрреволюционеров сопроводить соответствующим заявлением". Специальным пунктом в документе предлагалось Московскому комитету ВКП (б) "организовать протест студенчества КУТВ и Университета имени Сунь Ятсена против зверств в Южном Китае".

В тот же день от имени ИККИ была разослана телеграмма Центральным Комитетам всех компартий, в которой предлагалось "провести самую энергичную кампанию против контрреволюции, белого террора в Китае, убийства представителей СССР в Гуандуне".

Компартиям предлагали организовать митинги и демонстрации перед английскими, японскими и американскими консульствами под лозунгами "Защиты китайской революции и СССР".

Большинство слушателей в военные учебные заведения принимались из КУТКа и Университета им. Сунь Ятсена (127 человек в 1928 г.)

По неоднократной и настойчивой просьбе китайской стороны снять с университета название "имени Сунь Ятсена" "в связи с той борьбой, которую компартия ведет против Гоминьдана и против суньятсеновской идеологии", по ходатайству ректора университета П. Мифа и в связи с изменившейся ситуацией в Китае, 17 сентября 1928 г. было принято следующее постановление оргбюро ЦК ВКП (б):

"Ввиду слияния китсектора КУТВ с Университетом имени Сунь Ятсена принять предложение объединенного университета о присвоении названия "Коммунистический университет трудящихся Китая".

Решающее слово при комплектовании китайских групп в военных училищах и академиях принадлежало китайской делегации при ИККИ. Стал делаться упор на прием в военные учебные заведения только китайских коммунистов.

В протоколе N 16 заседания Политбюро ЦК ВКП (б) от 22 марта 1928 г. подчеркивалась необходимость в текущем учебном году "произвести прием в военшколы не менее 200 киткоммунистов, обратив особое внимание на увеличение контингента курсантов специальных военно-учебных заведений (авиационных, артиллерийских, инженерных и т. д.) ". Здесь же отмечалось, что "в связи с изменяющимся составом курсантов поставить вопрос об уточнении целевой установки китгрупп в военшколах в сторону специализации по особым предметам (тактика вооруженного восстания, партизанская борьба, диверсионная работа и пр.) ".[218]

Так, 17 сентября 1928 г. Генштаб сообщил руководству Военной академии им. Фрунзе: "Согласно решению инстанций, в Военную академию в предстоящем году посланы 10 китайцев.

Отбор кандидатов произведен китайской делегацией, которой в этом отношении принадлежит решающее слово".

Кто же конкретно решал, кого и куда распределить? Судя по имеющемуся протоколу совещания по распределению курсантов Высшей пехотной школы от 7 августа 1928 г., в данном случае решали Миф и Чжоу Эньлай (Москвин). Тогда по их решению 110 китайцев "передавались в Военное ведомство для распределения по различным школам" и "41 человек передавался в Университет трудящихся Китая".[221]

Перед советскими военными академиями была поставлена задача подготовить китайских кадровых работников высшей военной квалификации.

В июле 1928 г. Генштаб направил руководству академий следующий документ: "Академии должны подготовить из китайцев военных и военно-политических руководителей крупными войсковыми частями в Китае (от полка и выше) ".[222] В соответствии с этой директивой академии РККА разработали трехлетний план академической подготовки особой (китайской) группы. В него включался как самостоятельный курс "тактика вооруженного восстания", который следовало читать по 60 учебных часов в год в течение 3 лет, на 2-м и 3-м годах должны были проводиться "военно-политические игры на восстание". В цикл тактики вооруженного восстания входили вопросы подготовки восстания в городах, деревнях, техника подполья, комплектование партизанских отрядов, их подготовка и вооружение.

Изучение опыта партизанской борьбы, помимо изучения общей тактики и получения инструкторских навыков по военным дисциплинам, по решению Оргбюро ВКП (б), ставилось в программы Высших партийных курсов при КУТВ.[223]

Для занятий с китайскими группами приглашали опытных советских командиров, в том числе и бывших военных советников в Китае - В. Блюхера, Н. Лапина, И. Мамаева.[224]

Перед военными учебными заведениями ставилась задача подготовки китайских специалистов "для нелегальной военной работы в китайских условиях".

В письме Я. Берзина и Ф. Судакова начальнику Военно-политической академии РКК А. Л. Шифресу (1898-1938) предлагалось больший упор сделать "на воспитание руководящих работников подполья, военных отделов парткомов и т. д. Все большее место в учебной программе должны занимать такие предметы, как теория и тактика вооруженного восстания, крестьянской партизанской войны и техника подполья".[225] В документе сообщалось, что "в Москве уже проведены односторонние игры на вооруженное восстание".

К началу 1928 г. в СССР прибыла новая большая группа – около 500 работников КПК и КСМК, участников вооруженных выступлений в различных районах Китая. В их числе находились военные и политические партийные работники, политработники частей Фэн Юйсяна, руководители и преподаватели военной школы в Сиани, большие группы членом КПК и комсомола – работники партийных органов, профсоюзов, активисты молодежного движения из районов Северного, Северо-Восточного и Центрального Китая, из Шанхая, Нанкина и Уханя, молодые командиры и политработники – участники Наньчанского восстания (с 31 на 1 августа 1927 г. военные части Хэ Луна, Е Тина и Чжу Дэ подняли восстание в Нанчане, повстанцы объявили о создании революционного комитета Гоминьдана, большинство членов которого составляли коммунисты, 1 августа 1927 г поэтому в КНР считается днем основания народной армии), восстаний в Гуандуне и других местах.

Китайские коммунисты, приезжавшие в Советский Союз на VI съезд КПК, конгрессы Коминтерна и по другим поводам, также обучались на специальных краткосрочных военных курсах.

Так, по просьбе Чжоу Эньлая курсы были созданы летом 1928 г. для участников VI съезда КПК, проходившего по конспиративным причинам в окрестностях Москвы (поселок Первомайский Нарофоминского района Московской области).

Как следует из имеющейся в архивах справки, составленной соответствующим отделом Генштаба, 50 делегатов VI съезда КПК были обучены владению оружием, подрывному делу, тактике уличного боя.

10 членов ЦК КПК обучались тактике партизанского движения, технике подполья, владению оружием. Подобные курсы продолжали функционировать и в последующие годы.

Таким образом, несмотря на сложную и противоречивую обстановку второй половины 20-х годов, советская сторона не жалея сил и финансовых средств организовала довольно эффективную подготовку военачальников для Китая и КПК. Известно, что в Военно-политической академии им. Толмачева учился в 1928 г. сын Чан Кайши Цзян Цинго.[236] Учился долгое время и работал в СССР (всего около 15 лет) член КПК и будущий переводчик Мао Цзэдуна Ши Чжэ.[237]

Первые группы подготовленных военных специалистов отправились в Китай в период развертывания строительства Красной Армии и расширения масштабов партизанской войны уже весной – летом 1929 г., а основная часть группами и поодиночке в конце 1929 – начале 1930 г.

По имеющимся далеко не полным данным и оценкам зарубежных авторов, значительная часть командного и политического состава частей Красной Армии, начиная от командиров и комиссаров полков и выше, прошли подготовку в различных военных учебных заведениях СССР, что явилось одним из условий быстрого развертывания вооруженных сил КПК.

Среди них были политкомиссары и начальники политотделов, начальники штабов крупнейших военных соединений, организаторы военной разведки, а также особых отделов руководящих органов КПК и Красной Армии.

Многие из слушателей советских военных учебных заведений внесли заметный вклад в дело победы китайской революции.

Хорошо известно, что такие китайские военачальники, ветераны китайской революции, как Чжу Дэ, Линь Бяо, Хэ Лун, Е Тин, Не Жунчжэнь, Сюй Сяньцянь, Е Цзяньин, Дэн Сяопин и многие другие прошли обучение в советских военных учебных заведениях либо изучили советский военный опыт, взаимодействуя с военными советниками России в Китае.

А подводя первые итоги можно оглялываясь назал сказать, чьтл "китйское направление" так активно разрабатывавшееся во время существования Коминтерна из всех мировых коммунистических движений оказалось самым перспективным и получило в Китае большу поддержку в народе.

И если сказать лирически то эту ситуацию можно описать словами " зубы красного дракона были успешно посажены в Китае, они проросли и дали фенольный результативный эфект, если смотреть на Китай на день сегоднящний!

Внимательно вчитайтесь в эти сведения!

Кита́йская Наро́дная Респу́блика (КНР) (кит. трад. 中華人民共和國, упр. 中华人民共和国, пиньинь: Zhōnghuá Rénmín Gònghéguó, палл.: Чжунхуа Жэньминь Гунхэго), часто также сокращённо Кита́й (кит. трад. 中國, упр. 中国, пиньинь: Zhōngguó, палл.: Чжунго) [, - государство в Восточной Азии. Крупнейшее по численности населения государство мира (свыше 1,38 млрд, большинство населения - этнические китайцы, самоназвание - хань); занимает третье место в мире по территории, уступая России и Канаде.

Является великой державой - кандидатом-сверхдержавой, экономической сверхдержавой, постоянный член Совета безопасности ООН. Одна из ведущих космических держав мира, обладает ядерным оружием и крупнейшей в мире армией по численности военнослужащих.

В 2010 году китайская экономика обогнала японскую и стала второй экономикой мира по номинальному ВВП[16]. С декабря 2014 года является первой экономикой мира по ВВП (ППС) [17]. КНР является мировым лидером по производству большинства видов промышленной продукции, в том числе по производству автомобилей и потребительскому спросу на них. Крупнейший мировой экспортёр ("фабрика мира"). Располагает наибольшими в мире золотовалютными резервами.

Китай состоит в таких международных организациях, как ООН, АТЭС, G20, Всемирная торговая организация (ВТО; с декабря 2001 года[18]), а также ШОС и БРИКС.

Со времени провозглашения Китайской Народной Республики в 1949 году правящей партией является Коммунистическая партия Китая (КПК). Председателем КНР является Си Цзиньпин (с 2013 года

И все вышеизложенное находится во власти едиственной в стране политической партии!

Коммунисти́ческая па́ртия Кита́я (КПК) (кит. трад. 中國共産黨, упр. 中国共产党, пиньинь: Zhōngguó Gòngchǎndǎng, палл.: Чжунго Гунчаньдан)  - ведущая и правящая политическая партия Китайской Народной Республики, самая большая политическая партия в мире.

Основана в 1921 году и пришла к власти после поражения Китайской Национальной Народной партии (Гоминьдан) в Гражданской войне в Китае.

Конечная цель партии - осуществление коммунистического общественного строя!

Коммунистическая партия Китая провозглашает, что руководствуется в своей деятельности "марксизмом-ленинизмом, идеями Мао Цзэдуна", теорией Дэн Сяопина[2], "теорией трёх представительств" Цзян Цзэминя[3] и "концепцией научного развития" Ху Цзиньтао.

А вот до 1917 года никаких там коомунистом в Китае даже в зачаточном виде небыло!

Ибо начале своего пути партия была чрезвычайно мала.

Всего лишь 12 делегатов участвовали в I съезде партии в 1921 году, а ко времени II съезда в 1922 году партия уже насчитывала 192 члена.

В 1923 году 420 членов были представлены 30 делегатами. В IV съезде в 1924 году приняли участие 20 делегатов, представлявших 994 члена. В 1927 году партия состояла из 58 000 членов.

В 1945 году в партии состояло 1,21 млн человек. И все это очевидная заслуга в первую очередь Коминтерна и его "Отдела международных связей"!

После победы над Гоминьданом количество членов партии стало расти ещё большими темпами.

В 1958 году количество членов достигло уже 10 млн человек.

В 2000 году в партии состояло 60 млн человек!

Отсюда и настораживающий прогноз на будущее. Если когда то – кто то в Китае надумает вернутся к реанимации идеи "Мировой Коммунистической революции" то ее Центральный штаб будет уже находится не в Москве и Пекине!

И главная ударная армия в 60 000 000 орков уже готова к бою.

А главный боевой отряд Народно-освободительная армия Китая (официальное название вооружённых сил КНР, на день сегодняшний есть крупнейших по численности в мире (2 390 000 человек на действительной службе)!

(конец ч.3)










© 2007 - 2012, Народная правда
© 2007, УРА-Интернет – дизайн и программирование

Перепечатка материалов разрешена только со ссылкой на "Народную правду" и указанием автора. Использование фотоматериалов раздела "Фото" — только по согласованию с автором.
"Народная правда" не несет ответственности за содержание материалов, опубликованых авторами.

Техническая поддержка: techsupport@pravda.com.ua