Пошук на сайті:
Знайти



Народні блоги

Додати стрічку статей сайту до свого iGoogle
Останні публікації

Тайны Русской православной церкви Гл.8 ч.5


0
Рейтинг
0


Голосів "за"
0

Голосів "проти"
0

"В ТИХОМ БОЛОТЕ ЧЕРТИ ВОДЯТСЯ"

Тайны Русской православной церкви Гл.8 ч.5
Тайны Русской православной церкви Гл.8 ч.5

Тайны монашеской жизни ч.5

"В ТИХОМ БОЛОТЕ ЧЕРТИ ВОДЯТСЯ"

Как я надеюсь, уважаемый читатель помнит, что предыдущую часть мы закончили на исследованием порядка принятия первого ионического чина в РПЦ МП – "рясофорного монаха".

И там, я не зря привел серию фото пострига молодого выпускника семинарии.

Во-первых, и монах был фотогеничен да и сам процесс наглядно показал современному читателю без лишних слов как говорится, всю почти "тайожную" дремучесть" московского православия, прикрывающегося фиговым листком "древности веры"!

А по сути эти "лубочные фотографии" показали не только тайный обряд посвящения, а и начало глубинного падения молодого монаха в "экономический омут" лежащий в основе функционирования РПЦ МП как "религиозной организации сталинского образца 1943 г."

При чем, если до 1917 г. РПЦ как единая государственная церковь в Российской империи -государством через Священный Синод (а должность Патриарха была упразднена еще Петром Первым) отрыто контролировалась и тогда были, более-менее решены все социально-бытовые вопросы существования и православных приходов и монастырей. Госудаство строгго следило за церковной деятельность и решительно, вплоть до самых крайних мер а иногда и силой наводила в ней порядок.

Тот же факт, что в 1943 г. Иосифу Сталину как бывшему ученику Тифлисской семинарии, захотелось перед Богом хотя бы частично искупить свои грандиозные по мировым масштабам злодеяния, и он решил "восстановить деятельность РПЦ" ничего сам по себе не значит. Тем более что И. Сталин приняв решение о восстановления РПЦ сам лично контролировал все вопросы и выступал как бы уже в роли негласного Патриарха.

В связи с чем по указанию Сталина РПЦ как религиозную организацию была возрождена уже под другим названием РПЦ Московского Патриархата и тем самым сразу обозначалась ее полная независимость от признанного лидера среди всех православных конфессий Константинопольской патриархии. Но эта независимость от Константинополя сменилась тотальным контролем со стороны ЦК КПСС и КГБ СССР.

И именно с этого времени в РПЦ МП начался "дикий период" накопления первичного церковного капитала. Невзирая на опять же на тот "тотальный контроль" государства ща всеми финансовыми потоками в стране со стороны контрольных и правоохранительных органов.

Апогей же этого процесса пришелся в России на первый срок правления В. Путина, когда сначала Патриарх Алексий Второй "собрал" первые необложенные налогом церковные миллиарды долларов.

Правда для него, эта история "сказочного обогащения" тогда закончилась несчастливо – он "внезапно умер"!!!. При чем смертью при весьма "темных обстоятельствах", позволивших российским оппозиционерам выдвинуть версию о прямом убийстве патриарха.

Сменивший его на этом посту – Митрополит Кирилла (В. Гундяев) и не скрывал свою причастность "к ускорению освобождении должности Патриарха РПЦ МП" и разу погрузился в то самое "сказочное церковное богатство" приумножая его всеми правдами и неправдами. Хотя он как мантийный монах, в своё время и давал священный обет "не стяжательства".

О многих "скандалах", связанных с В. Гундяевым (Патриархом Кириллом) и церковными деньгами читатель само сможет ознакомится перейдя вот по этим ссылкам: http://synews.ru/news/tema/3638-foto-patriarkh-kirill-i-ego-chasy-za-30-tysjach.html



Но, не о Гудяеве и его "опричниках" у нас пойдет речь. Ими я надеюсь, что в свое время займутся другие судьи и скорее всего уже не в нашем, а в "другом измерении". Такая ведь у них КАРМА!



А у нас дальше пойдет речь о том, что каждый принявший сан (чин) монах хотя и не по своей воле, но сразу и автоматически как еще "одна шестеренка в механизме церкви", включается в экономическую жизнь своей обители.

Ему "игумен" (настоятель монастыря) с подачи "отца эконома" назначает соответствующе "послушание", (а фактически это та самая крепостная повинность о которой можно прочитать в российских учебниках по истории, что она была отменена в 1861 году!) чтобы он на этом месте выполнял задачу ежедневного полонения церковной кассы монастыря!

А вот на "спасения" собственно своей души от "греховного мира", от соблазнов которого наш "абстрактный монах" приняв чин пострижения, пытался в тиши укрыться в стенах монастыря! у него остается совсем мало времени, да и то за счет личного времени, отведенного в монастыре на отдых для братии.

Это несколько общих молебен со всей монастырской братией, общие трапезы опять с коллективными молебнами да и ночные часы, отведенные для сна.

Вот и получился у нас замкнутый круг!

Наш "абстрактный монах" пытался сбежать в монастырь от контроля за его поведением, умонастроением и выполнения им своих гражданских обязанностей со стороны государства, но там, он сразу "как кур во щи" попадете под еще больший и жесткий, и самое главное пожизненный контроль со стороны руководства монастыря. Если конечно ему не посчастливится, и он сам не станет ИГУМЕНОМ или отцом ЭКОНОМОМ. Тогда его судьба к нему будет более благосклонна...

Но в нашем примере ново начальный монах что рясофор что мантийный со своими благими пожеланиями придя в стены монастыря и став уже полноправным его членом, то ему СУДЬБА приготовила еще один коварный удар!

Ведь если "в мирской жизни" его права как гражданина РФ как-бы что не писали об этом российские журналисты и не ругали бы при этом государство, но оно "теоретически охранят и гарантирует силой "Конституции РФ и другими законами" в том числе все вопросы социального обеспечения, здравоохранения, образования, права на труд, отдых, получение образования, а вот с приходом в монастырь, эта "демократическая лафа" резко и навсегда для гражданина РФ принявшего монашеский постриг заканчивается.

И тут в силу для него вступает "Монастырский устав", который и об этом надо скать резко и прямо игнорирует все нормы ныне действую шеей в России "Конституции" и других социальных законов, ибо написан он "с образцов" составленных еще до образования такого государства как скажем Киевская Русь...

И в таком случае наш новый монах, добровольно подавшись на иезуитскую идеологию вербовки "в православные монахи-воины" становится уже не "бесстрашным воином в борьбе с самим Дьяволом", а "бессловесным рабом" РПЦ МП приносящий в церковную казну деньги...

Но, это все как бы авторские и может чересчур субъективные эмоции которые не дай Бог могут оскорбить чьи то религиозные чувства.

И в связи с этим мы с вами уже без всяких эмоций перейти изучению сухих, но точных фактов.

И поэтому чтобы подтвердить фактами и цифрами вышесказанное, мы начнем нашем дальнейшее повествование с изложения общих вопросов так называемой "церковной экономики" главной задачей которой является получение как это и не звучит для идеологии, заявленной в РПЦ МП – сверхприбыли.

При это хочу отметить, что весь дальнейший текст этой части был взят автором из разных публикаций разных российских СМИ и представляет собой как бы дайджест- компиляцию разных первоисточников.

А "проработав" много "первоисточников" на тему церковной экономики я хочу отметить, важный ДЛЯ КАКЖДОГО ЧЕЛОВЕКА, СЧИТАЮЩЕГО СЕБЯ ИСТИННЫМ ПРАВОСЛАВНЫМ ФАКТ о том, что уже почти лет 60, в экономическом отношении Русская православная церковь МП представляет собой гигантскую корпорацию, объединяющую под единым названием десятки тысяч самостоятельных или полу самостоятельных экономических агентов.

А ведь еще Христос сам боролся с торговцами и менялами в Иерусалимском храме и заповедовал это делать и своим первым двенадцати апостолам.

А что мы видим в РОССИИ на день сегодняшний?

Разве такую церковь (а РПЦ МП всегда претендовала и сейчас претендует на титул самой верной и непогрешимой церкви!), задумал в свое время Христос и не такую церковь начали создавать его первые двенадцать апостолов!

Точное же число этих "экономических агентов" тоже определить невозможно, но только по официальным данным РПЦ имеет не менее 19 тысяч приходов, каждый из которых зарегистрирован как самостоятельное юридическое лицо, и примерно такое же число священников.

Кроме того, есть еще приблизительно 500 монастырей с около 10 000 насельников, около 130 епархиальных управлений, а также неизвестное число коммерческих структур, действующих при храмах или контролируемых отдельными священниками.

Совокупный ежегодный доход церковных структур (включая наличные деньги, зарабатываемые РПЦ, и спонсорские пожертвования) составляет скажем на 2000 г. сумму около 500 миллионов долларов. А сейчас если верить тем "утечкам данных" из "засекреченной в РФ информации о доходах РПЦ МП) то совокупный доход уже идет счет на несколько миллиардов долларов

Несмотря на такой размах экономической деятельности, РПЦ МП, как и другие общественные организации, – и в отличие от большинства корпораций – по уставу не ставит своей главной целью извлечение прибыли, а декларирует первоочередность идеологических (вер учительных) задач.

Примат идейного над материальным как бы создает иллюзию у постороннего наблюдателя, что решение экономических вопросов находится как бы на втором плане.

Поэтому и тот пакет "базовых услуг" (служба в храме, исповедь, причастие, а также иногда обряды крещения и отпевания) предлагается потенциальному потребителю вроде бы бесплатно, хотя реально их заказчик все же оплачивает, покупая требующиеся для ритуалов свечи, оплачивая участие священника, церковного хора и прочего притча.

Есть и "Дополнительные услуги" в Пакете "Базовых услуг" – специальные "службы" (поминовение, чтение акафистов святым и т. п.) и "требы" (крещение, отпевание, освящение жилья и предметов и т. п.), – а также ритуальные предметы и литература оплачиваются отдельно.

И все это реальные многомилионные денежные потоки...

Так же я хочу отметить и еще один важный факт, что "Современное экономическое устройство РПЦ основано на принципах архаичного "вотчинного" уклада, когда жесткое административное подчинение по вертикали Патриархия-епархия-приход (монастырь) обеспечивается за счет предоставления нижестоящим этажам широких экономических прав, или, используя ту же средневековую терминологию, "кормлений".

В результате в экономическом плане церковь как организация образует "трехслойный пирог", на каждом уровне которого имеются свои источники доходов и способы ухода от налогов.

Конечно, существуют формальные механизмы перечисления средств по вертикали вверх (в значительной мере как реликт отношений, навязанных советским государством), однако они практически не используются.

Первый слой: Дебет: безнал

Доходы РПЦ МП как организации мы делим на наличный денежный оборот и безналичную помощь.

Как известно, сейчас РПЦ МП в России одновременно восстанавливает что-то около девяти тысяч храмов. Государственные, общественные и коммерческие организации, частные лица оказывают ей в этом содействие.

Абсолютно все крупные проекты по возведению и реконструкции храмов за последнее десятилетие профинансированы либо государством, либо подобными спонсорами.

Пожалуй, нет ни одного, даже небольшого храма, реконструкция которого была проведена на его собственные деньги или средства епархии. Важно, что по законодательству спонсор, жертвуя деньги на благотворительность, уменьшает свою налогооблагаемую базу на сумму пожертвования (но не более 3% от прибыли).

Другим источником безналичного дохода является широко распространенная трудовая помощь со стороны верующих людей: роспись храма "во имя Христа" или постройка иконостаса по "православным расценкам" могут обойтись на порядок ниже средних цен, хотя при этом труднее гарантировать их качество.

Еще одним видом доходов церкви является пожертвование продуктов "на канон" – специальный стол в храме.

Как правило, "на канон" кладутся хлеб, сладости, домашние соленья, которые потом либо используются на кухне приходского дома, либо в благотворительной столовой (если она есть), либо для раздачи бомжам и малоимущим.

Особенно большое значение "канон" имеет для монастырей, которые в настоящее время не способны полностью обеспечить себя продуктами питания. Бывший учащийся семинарии в Троице-Сергиевой лавре рассказывал автору, что был поражен, попав в кельи монахов, поскольку "они все были заставлены баночками с какой-то едой, которую им приносили их постоянные прихожанки на службу".

Результаты подобной "спонсорской и волонтерской помощи", при которой священники не получают на руки денег, меж тем как православная инфраструктура восстанавливается, зачастую бывают очень значительными и могут намного превышать прямые доходы церкви.

В качестве типичного примера можно привести один из подмосковных приходов, имеющий маленькую общину и годовой оборот всего в 1,5 тысячи долларов.

Однако на другом берегу реки располагается небольшой городок, богатым жителям которого, по словам старосты церкви, "нравится показывать своим гостям рукой на храм и говорить:

"Вот видите кованную решетку? Я поставил! ""

Благодаря стараниям такого рода спонсоров и бесплатному труду членов общины приход за четыре года сумел провести капитальный ремонт и возвести несколько хозяйственных построек.

Вычислить объемы подобной помощи и оценить ее точно не представляется возможным. Однако очевидно, что она составляет не менее двух-трех сотен миллионов долларов ежегодно (не считая эксклюзивных проектов типа московского храма Христа Спасителя). Она заметно превышает суммарный наличный оборот всей церкви и является как бы вторым церковным бюджетом.

Второй слой: Дебет: наличные деньги

Впрочем, сама церковь считает помощь жертвователей делом ненадежным и временным. Гораздо большее значение для нее имеют постоянные источники дохода, от которых духовенство и приходы получают наличные средства.

На низовом, приходском уровне постоянный доход складывается из трех составляющих: прибыль (до 6000% (шесть тысяч процентов)) от продажи свечей (60-70% всего оборота храма), продажи "товара" (литература, иконы, крестики и прочее), исполнения треб и служб.

Две последние составляющие совокупно дают примерно 30-40% дохода. При этом в крупных и известных храмах процент дохода от свечей ниже (хотя цены на свечи выше), за счет престижности исполнения треб именно в "главном" храме города (области).

Непостоянными и, как правило, никак не учитываемыми доходами храма являются "кружечный сбор" (деньги, собираемые во время службы, которые тут же делятся между священником и работниками храма) и упоминавшиеся выше пожертвования частных и корпоративных благотворителей.

Так, например, предметом большого скандала в Москве в 1998 году стал отказ игумена Мартирия (Багина) из храма Всех Святых на Кулишках передать приходу трехкомнатную квартиру в центре города, пожертвованную ему лично одним из банков. Епархиальное начальство, ставшее инициатором скандала, в правовом отношении ничего не смогло поделать с не желавшим "делиться" строптивым монахом и в результате ограничилось церковно-административными мерами, запретив его в служении.

В непостоянные доходы мы можем отнести и побочную коммерческую деятельность священников – от мастерских по производству надгробных камней и челночной деятельности до алкогольных минизаводов и операций с ценными бумагами.

Особо широкое распространение в последние годы получил и такой вид церковного бизнеса, как сдача лишних, в том числе недавно возвращенных, помещений в аренду. Примечательный в этом отношении случай произошел в Ульяновске в 1999-2000 годах.

Там епархиальное управление отсудило у городских властей принадлежавшее ей до революции здание, в котором ныне размещается кафе-мороженое "Баскин-Роббинс", вложившее, естественно, в реконструкцию свои средства. Получив здание под церковные нужды, епархия предложила мороженщикам заключить договор на аренду, но уже с новыми собственниками. В результате начавшегося скандала областной суд пересмотрел свое решение, а судья, принявшая решение в первой инстанции, была исключена из коллегии за пристрастное отношение к делу.

Хотя наличные доходы храмов очень сильно разнятся в зависимости от их местоположения, степени "раскрученности", компетентности клира и экономической ситуации в регионе, можно с уверенностью говорить о том, что годовой оборот мелкого сельского храма составляет не менее тысячи долларов, городского – от трех тысяч, крупные храмы в райцентрах получают от 8 тысяч, кафедральный собор или другие большие храмы в областных центрах – от 80 тысяч.

То же можно сказать и о монастырях: наряду с крупными и известными обителями, запахивающими десятки гектаров земли, принимающими тысячи паломников и туристов в день и имеющими обороты в сотни тысяч долларов, имеется много мелких, клир которых живет только за счет высаженной по весне картошки и "канона".

Суммарный годовой оборот наличности семи с половиной тысяч приходов РПЦ МП на территории России в 2000 г. достигает 100-150 миллионов долларов.

Третий слой: Доходы епархиальных управлений

"Епархиальные управления имеют свои источники дохода, лишь отчасти связанные с деятельностью приходов. Налог на приходы (если он собирается) и прибыль от работы епархиального склада дают по нашим расчетам чистую прибыль примерно в 100 тысяч долларов в год.

При этом, в отличие от приходов, епархиальное управление, как правило, очень мало тратит на оплату текущих расходов и даже выплату зарплаты своим сотрудникам, перекладывая эту задачу на плечи кафедрального собора.

Если учитывать, что сейчас (2000 год!) на территории России примерно 70 епархий, то получается, что минимальный годовой доход епархиальных управлений равен примерно 7-8 миллионам долларов.

При этом распределяется он крайне неравномерно: епархиальные управления центральной России – такие, как Воронежское, Нижегородское или Московское областное, насчитывающие каждые более чем по 300 приходов и несколько известных монастырей, – оперируют несколько иными суммами, чем Магаданское или Абаканское, где число приходов не превышает двух десятков.

Доходы от прочих источников деятельности – от организации демонстрации "гастролирующих святынь" до собственных заводов (самый известный – "Святой источник") – учету не поддаются и могут значительно превышать суммы, получаемые в виде налога с приходов.

Хотя, впрочем, именно по "Святому источнику" прибыль епархии известна. В соответствии с договором, заключенным еще в 1994 году, Костромская епархия получает фиксированный доход в размере 250 тысяч долларов в год.

А в Екатеринбурге оппозиционеры из числа местных священников, бунтовавших из-за попыток епископа поставить под свой контроль финансовые потоки нескольких богатых приходов и принадлежавшей одному из монастырей ювелирной фабрики, публично раскрыли сведения, что епархиальное управление в ходе демонстрации "гастролирующей святыни" за месяц заработало около 130 тысяч долларов.

К тому ж епархиальный архиерей (сиречь епископ) входит в областную "верхушку" и в этом качестве имеет персональных спонсоров среди представителей как старого промышленного генералитета, так и новой бизнес-элиты, которым престижно иметь в качестве "друга семьи" главное духовное лицо региона.

Информация о таких контактах, как правило, не афишируется, но провинциальные газеты полны милых историй – про то, например, как покойный уже митрополит Нижегородский благословил крестный ход вокруг машиностроительного завода "Красное Сормово", спасая его от недружественного поглощения компанией Кахи Бендукидзе (2000 год), или что епископу Сыктывкарскому нефтяники подарили Land Cruiser с надписью "епископ Питирим" на капоте (1998 год)."

Дополнительные источники финансирования РПЦ МП

Кредит

"На что же тратятся немаленькие в общем-то деньги, составляющие доход церкви? Ответить на этот вопрос будет сложнее, чем на вопрос, как они зарабатываются. Основная статья расходов храма – это, безусловно, выплата жалования его служащим.

Вокруг среднего (райцентровского) храма их может кормиться до 25 человек (половина – оплачиваемый хор). Если сторожа и уборщицы в таком храме получают копейки, то священники, бухгалтер и хор – достаточно приличные деньги. Конечно, по официальной ведомости зарплата священника вряд ли превышает тысячу рублей, но в действительности речь идет о стабильно высоком заработке. Провинциальные хористы получают тысячи по полторы, бухгалтер не менее трех-четырех, а священник тысяч пять из кассы храма и еще столько же на выездных требах, которые проходят вне поля зрения приходского совета. В обычном сельском приходе ситуация, естественно, гораздо хуже. Прокормиться с него может только семья священника (и то не всегда), да иногда сторож или уборщица.

Вторая постоянная статья расходов прихода – мелкий ремонт храма.

Третья (но только в крупных приходах) – расходы на содержание кухни, на которой кормятся постоянные работники храма.

Все остальные траты непостоянны. Одни и те же облачения и утварь используются годами. Коммунальные услуги, как правило, не оплачиваются, налог в епархию перечисляется "по возможности" (что зависит в немалой степени от позиции архиерея и его секретаря).

Крупные храмы, как правило, содержат какой-нибудь объект православной инфраструктуры (воскресную школу, благотворительную столовую) или помогают развиваться мелкому приходу, но это обычно не слишком обременительно: четыреста рублей в месяц на зарплату педагогу-энтузиасту или аналогичная сумма на закупку картошки и лука, чтобы подкормить три десятка бомжей. Самое главное, что расходование всех этих средств находится в полной зависимости от личной воли настоятеля храма (реже старосты).

По-прежнему большие суммы наличности копятся "на всякий случай". Оставшаяся с советских времен привычка иметь подобную "заначку" (причем зачастую в рублях) приводит к тому, что немалая часть накопленных средств сгорает в инфляции или похищается людьми из "ближнего круга" первого лица. Несколько лет назад в ходе подобной кражи из сейфа канцелярии митрополита Кишиневского и всея Молдовы было украдено помимо множества ювелирных украшений около 70 тысяч долларов."

Налоги с РПЦ МП

"Наличные средства, проходящие через РПЦ, имеют две составляющие – легальную и теневую. Государство, естественно, хотело бы, чтобы теневая часть была как можно меньше, а с легальной бы платились положенные налоги.

В настоящее время РПЦ МП, как и все другие религиозные организации, пользуется рядом налоговых льгот.

В частности, она освобождена от уплаты налога на прибыль и налога на пользователей автомобильных дорог со средств, полученных от культовой деятельности, производства и реализации предметов культа и предметов религиозного назначения, но должна платить эти налоги с предпринимательской деятельности.

Приход не платит эти налоги с прибыли, которую он получает от продажи свечей, но должен платить с прибыли, которую он получает, например, от продажи хлеба из своей пекарни.

Важно, что подобная льгота распространяется на подакцизные товары, используемые в священнодействии. То есть приходская лавка может, не платя налога, продавать золотые нательные кресты (и цепочки) и кагор, но должна платить налог за торговлю золотыми браслетами и, например, сухим вином. По налогу на добавленную стоимость (НДС) РПЦ имеет в настоящее время только одну реальную льготу.

В случае если она заказывает посторонней организации реставрацию церкви, то тогда НДС не платится. Во всех остальных случаях налог взимается.

От налога на имущество предприятий церковь освобождена полностью, а от земельного налога практически полностью. Земельный налог церковь выплачивает только в тех случаях, когда земля не передана для обслуживания культовых зданий.

То есть монастырь, занимающий гектар, не платит этот налог и с тех трехсот гектаров пахотной земли (если они переданы монастырю), которые он использует для выращивания картошки. Таким образом, единственный налог, который уплачивается религиозными организациями в полном размере, – это единый социальный налог.

Но это теория, а на практике дело обстоит следующим образом. Те суммы, которые попадают в бухгалтерские книги прихода и с которых должны уплачиваться налоги государству и епархиальному управлению, по общему мнению церковных работников, не имеют никакого отношения к действительности.

То же самое происходит на епархиальном уровне. Наличные деньги, которыми расплачиваются в церкви, проходят через свечной ящик, за которым обычно стоит жена священника или его доверенное лицо, а затем, к концу квартала, составляется баланс, в котором проставляются как правило заниженные цифры.

Занижению подвергаются не только финансовые показатели, но и все данные, которые могут косвенно указывать на размер прибыли, полученной храмом. Например, за последние три года мне не удалось найти священника, который мог бы хотя бы приблизительно вспомнить число крещений, прошедших в храме с начала текущего года. И дело вовсе не в плохой памяти духовенства, просто официальные показатели работы храма одни, реальное количество крещений в храме – другое, а число крещений, которые провел лично священник (в том числе и на дому), – третье.

Боязнь того, что многочисленные источники доходов духовенства вылезут наружу и подвергнутся налогообложению, и стала подлинной причиной получившего широкую известность конфликта вокруг Индивидуальных налоговых номеров (ИНН), разыгравшегося в России в 1999-2001 годах. Достаточно широкое церковное движение за отмену ИНН охватило в первую очередь приходских священников, которых пришлось успокаивать церковным верхам, имеющим эксклюзивные отношения с налоговыми органами."

Отрасли церковной экономики

"Свечной ящик" – единственный вид "церковного магазина" в советское время – постепенно уходит в прошлое. Вместо десятка видов свечей, крестиков, нескольких бумажных иконок и книжек – а именно таков был ассортимент лет десять назад – свечные ящики теперь предлагают сотни наименований продукции.

Более того, во многих крупных и средних храмах в дополнение к "свечным ящикам" открылись магазинчики – "церковные лавки", которые далеко вышли за рамки традиционного церковного ассортимента.

Они предлагают не только привычный "товар", но и широкий выбор аудио- и видеокассет с православной тематикой, специальную одежду (от платков и юбок для женщин до крестильных комплектов для младенцев), пищу (мед, кагор, пищевые добавки, травы), гончарные, ювелирные и сувенирные изделия, паломнические путевки.

Для пополнения церковных лавок к настоящему времени в России, да и в других государствах СНГ, сложилась разветвленная инфраструктура.

Ее основу составляют заводы по производству церковной утвари и свечей. Самым известным из них является художественно-промышленное предприятие "Софрино", подчиняющееся непосредственно Московской Патриархии и руководимое бессменным Евгением Пархаевым. В 1996 году оборот у этого флагмана церковной экономики только по официальным данным был 24 млн долларов. С тех пор объем производства у предприятия только рос, в чем автор имел возможность убедиться в 1999 году в ходе обстоятельной экскурсии, организованной руководством предприятия.

Серьезную конкуренцию "Софрино" составляют еще как минимум три крупных предприятия (в Москве, Петербурге и Ташкенте), форму собственности которых, скажем так, определить сложно, и несколько десятков более мелких "свечных заводиков", разбросанных в провинции. Фактически в каждой крупной епархии есть "свой" формально не связанный с церковью заводик, поскольку это примитивное производство не требует особых инвестиций, но приносит стабильную и высокую прибыль. Помимо них существуют сотни мастерских и тысячи самодеятельных предпринимателей, которые занимаются пошивом облачений по индивидуальным заказам, пишут иконы и мастерят иконостасы, делают колокола и т. д.

Показательно в этом отношении православное книгоиздание, которое имело в 1999 году оборот не менее чем в 9 млн долларов, выпустив не менее 11 млн экземпляров литературы. Примерно половину рынка занимал такой монстр, как издательство Сретенского монастыря (Москва), а остальную продукцию выпускали десяток крупных и сотни мелких издательств.

Колоссальная сеть посредников связывает производителей с розницей ("свечными ящиками").

В ней находится место и таким крупным центрам оптовой торговли, как Московское подворье Троице-Сергиевой лавры или Толгский монастырь (Ярославль), и современным коробейникам, которые, забив "товаром" грузовик, кочуют по отдаленным приходам.

Для "большой" экономики важен наметившийся во второй половине 1990-х годов рост производства продуктов питания (хлеб, вода, мед, травы, сыр, вино, чай) под "церковной" маркой.

Практически в каждой области на прилавках продовольственных магазинов можно найти "церковную" или "монастырскую" воду и мед, в крупных городах – церковные пекарни. Как правило, производители позиционируют не только их моральные ("церковные"), но и материальные ("экологичность") признаки. Фактически на наших глазах создается сектор "чистой" пищевой продукции, реальная роль церкви в котором ясна не вполне. Учитывая успех подобного рода продуктов в европейских странах, вполне возможно, что в России кампания борьбы за "чистоту" пищи будет иметь очевидный "православный" привкус.

Финансирование центральных управленческих органов РПЦ МП

Отделы (министерства) Московской Патриархии формированием своего бюджета де-факто занимаются самостоятельно. Бюджеты этих отделов (в настоящее время их шесть) никогда публично не оглашались, и можно лишь строить догадки, откуда берутся средства на их существование.

Наиболее известна скандальная деятельность Отдела внешних церковных сношений (ОВЦС), ввозившего в 1996-1997 годах под видом гуманитарной помощи сигареты на суммы в миллионы ЭКЮ.

ОВЦС контролирует и самую крупную коммерческую структуру, работающую в "большой экономике" и связанную с РПЦ, – группу компаний "Ника". Сначала "Ника" участвовала в сигаретном проекте, а затем вложила деньги в реальное производство – молочный завод в Рязанской области. Кроме того, через свою "дочку" "Авианику" компания имеет как минимум два самолета, которыми пользуется Патриарх и руководитель ОВЦС митрополит Кирилл (Гундяев) во время своих визитов.

Общий бюджет Московской патриархии в последний раз раскрывался на Архиерейском соборе 1994 года (но как совокупный за 1992-1994 годы без учета инфляции).

На соборе 1997 года он давался в относительных цифрах, а в 2000 году Патриарх в разделе своего доклада, посвященном бюджету, ограничился лишь несколькими цифрами, не дающими возможности даже примерно представить объем и структуру доходов и расходов Московской патриархии.

Поэтому самыми свежими данными для нас являются сведения на начало 1997 года, из которых следует, что во второй половине 1990-х годов бюджет Московской патриархии формировался из доходов Художественно-промышленного предприятия РПЦ "Софрино" (около 20%), гостиничного комплекса "Даниловский" (около 20%), отчислений храмов г. Москвы (менее 10%), епархий (2,5-5%) и загадочных "пожертвований" (на 1994 год) или "управления временно свободными средствами" (на 1997 год), наполнявших не менее половины церковной казны.

Загадочные доходы были получены в виде дивидендов от деятельности нефтеэкспортера – компании МЭС (на 1994 год – 8,5% общероссийского нефтяного экспорта), где церкви в разные годы принадлежало 20-40% акций, а также от иного участия в деятельности "большой" экономики, подробности которого тщательно скрываются.

После того как в 1998 году МЭС была фактически отлучена от "трубы", доходы Московской патриархии резко упали, что и был вынужден признать Патриарх на Архиерейском соборе 2000 года.

Интересно, что другим фактическим учредителем МЭС было Управление делами президента, и доходы от экспорта нефти должны были пойти на реконструкцию Кремля. Общие интересы этого государственного холдинга и Московской Патриархии совпали еще в одном проекте – поиске и добыче алмазов в Ломоносовском месторождении в Архангельской области. Однако, приняв участие в этом проекте на его начальной стадии, в дальнейшем Патриархия вышла из проекта. Во всех этих проектах посредником между УД и Московской патриархией выступал председатель Международного промышленного банка Сергей Пугачев.

А в апреле этого года структуры, связанные с Межпромбанком, выкупили телеканал "Московия", где за неприкрытую ксенофобию и коррупцию решили закрыть "Русский дом" – единственную на отечественном телевидении передачу, лично одобренную Патриархом.

Непосредственно с аппаратом Московской Патриархии связана целая сеть благотворительных фондов, которые одновременно занимаются коммерческой деятельностью: Фонд Патриарха Московского Алексия II (бывший Фонд примирения и согласия, руководимый Г. Сотниковой, который был связан с полукриминальными операциями с импортом и прославился попыткой монополизировать китайское направление на рынке грузовых авиаперевозок), группа организаций под руководством фонда "Святыни России" (руководитель Е. Шульгина), Фонд возрождения и сохранения традиций РПЦ (руководитель Н. Орешко), Фонд святого Андрея Первозванного и другие. Однако, по нашему мнению, эти организации скорее используют влияние Патриарха для решения собственных проблем, нежели реально пополняют бюджет Московской Патриархии.

С другой стороны, существует большая группа российских компаний, с руководителями которых Патриарх поддерживает личные отношения. К их числу относятся крупнейшие российские экспортеры: "Газпром", "ЛУКойл", "Норильский никель".

Недаром, как упомянул Патриарх на последнем Архиерейском соборе, те 5% бюджета, что уходят на обслуживание аппарата, "формируются исключительно за счет целевых пожертвований юридических и физических лиц.

В свою очередь крупные спонсоры могут рассчитывать на личное заступничество Патриарха в кризисных для них в политическом отношении ситуациях. Так, например, в 1999 году Патриарх публично поддержал Рэма Вяхирева в момент его "боданий" с администрацией президента за переизбрание в качестве главы "Газпрома".

Дополнительным, но тщательно скрываемым источником финансирования для аппарата Московской Патриархии являются "братская помощь" со стороны христианских организаций стран Запада и в первую очередь Германии.

Времена, когда в страну поставлялась гуманитарная помощь на суммы в миллионы долларов, прошли, и Патриархия накопила богатый опыт работы в этой сфере. Однако и сейчас церковь получает по меньшей мере сотни тысяч долларов в год под программы реконструкции храмов и благотворительные проекты. Размеры и источники этого финансового потока составляют одну из главных тайн церкви."

"Грязные деньги" -Зоны пересечения с криминалом

"Большую озабоченность у общественности и государственных чиновников вызывает возможность взаимодействия церкви с криминальными структурами. Подобная опасность действительно существует, и связана она с вовлеченностью отдельных церковных структур в широкомасштабные высокодоходные экспортно-импортные операции, которые, естественно, являются предметом особого вожделения бандитов.

В первую очередь это касается следующих сфер.

Ввоз в страну подакцизных товаров на льготных условиях. Это относится не только к табаку и спиртному (на чем церковные структуры были "пойманы за руку" в 1996-1997 годах), льготной растаможке (случай Г. Сотниковой в 1997-2000 годах), но и широкому списку товаров из Белоруссии.

Экспорт нефти и нефтепродуктов. При этом экспортом занимаются не только аппарат Московской Патриархии, но и епархиальные управления в регионах.

Квоты и экспорт на рыбу и морепродукты. В различные "рыбные" скандалы были замешаны как минимум двое митрополитов (Смоленский Кирилл (Гундяев) и Нижегородский Николай (Кутепов)), не говоря уж о десятках менее значимых фигур. Показателен в этом отношении случай с епископом Магаданским Анатолием (Аксеновым). В 1998 году его, одного из самых деловых священников Ярославской епархии, хиротонисали в сан епископа и послали в Магадан, где он развернул бурную деятельность, потребовав предоставить епархии квоты на вылов рыбы. Однако подобная активность показалась местным властям, видимо, чрезмерной, и менее чем через два года решением Священного Синода РПЦ его с понижением перевели в соседнюю Тюменскую епархию. Там он стал окормлять районы нефтедобычи.

Внутри страны интересы церкви и криминальных структур соединились на рынке нелегально произведенных золотых изделий, которые продаются через церковные лавки. Начиная с 1999 года подобные опасения неоднократно публично высказывали сотрудники правоохранительных органов на федеральном уровне, а за руку церковных коммерсантов ловили, например, в Рязани, Пскове и Челябинске.

Вполне возможно соединение усилий криминала и духовенства на достаточно доходном рынке производства и продажи продуктов питания, который сейчас, как говорилось выше, энергично осваивают околоцерковные коммерсанты.

Но самую серьезную опасность представляет возможность Церкви пропускать через себя огромные суммы денег (например, на строительство и реконструкцию храмов), не предоставляя при этом никакой реальной отчетности государственным органам. Уже известны случаи игры церковных структур на финансовом рынке, в том числе в чужих интересах. В Нижегородской епархии, например, настоятель Печерского монастыря, принимавший участие в "оптимизации налоговых издержек" для местного предприятия через банковский счет обители, в итоге попросту исчез.

Перспективы

Перспективы экономики церкви в среднесрочной перспективе выглядят неплохо. Общий подъем экономики в стране позволяет говорить о росте доходов населения и компаний, часть которых, безусловно, попадет на "рынок ритуальных услуг". Диверсификация производства, увеличение ассортимента и улучшение качества производимой продукции в отраслях церковной экономики позволяют надеяться на увеличение в бюджете Церкви средств за счет производства товаров, рассчитанных не только на прихожан.

Все это даст возможность Церкви существовать, по крайней мере, не хуже, чем сейчас (с финансовой точки зрения).

Вопрос в другом: как можно улучшить финансовую ситуацию в церкви?

Высшее духовенство РПЦ видит только один путь – переложить часть финансового бремени церкви на государство, мотивируя это тем, что церковь играет исключительно важную роль в сфере социального служения, т. е. помощи бедным и малоимущим.

Однако в начале текущего года эта идея была с порога отвергнута экономическими советниками руководства страны, которые знают, что все "социальные" проекты церкви уже и так базируются на государственном финансировании, но при этом малоэффективны, маломощны и непрозрачны для любого контроля со стороны.

На наш взгляд, РПЦ вполне по силам найти "внутренние резервы" на свое дальнейшее развитие.

Для этого в первую очередь необходимо улучшить, точнее, изменить, методы администрирования всех звеньев управленческой структуры, в частности разделить "зарабатывающие" и "тратящие" подразделения, вести реально работающую и прозрачную систему отчетности (и не только снизу-вверх, но и наоборот), провести радикальную и показательную чистку от около церковных фаворитов и прилипал. Все вместе это означает отказ от "вотчинной" системы управления, которая остается живым реликтом XVII века.

Впрочем, внутри РПЦ господствует убеждение, что тогда-то для нее и было золотое время.

А вот вам уважаемый читатель в качестве интересного дополнения к вышеприведённой информации интервью с священником который рассказал российскому журналисту правду о современной нам внутренней жизни церковного клира в РПЦ МП.

"Представители различных религиозных организаций часто говорят, что священнослужитель – будь то приходской священник или православный монах, а среди несть иеромонахи т.е. монахи наделены правом священнослужителя это не просто работа, а призвание, постоянное служение Богу и людям.

Между тем если, а них посмотреть с юридической точки зрения то оказывается, что священнослужитель – такая же профессия, как и все остальные.

Он тоже оканчивает высшее учебное заведение (как правило духовную семинарию иди академию), затем устраивается на работу, получает зарплату и старается обеспечить себе достойную старость.

Однако последнее дается с большим трудом.

И не только потому, что пенсии малы. В конце концов, их давно выплачивает государство, это не забота самих религиозных организаций.

Дело в том, что финансовая деятельность этих организаций зачастую непрозрачна.

А от зарплаты, полученной в конверте, никаких отчислений в государственный Пенсионный фонд не направляется.

Вот и приходится священнослужителям всеми правдами и неправдами увеличивать свои доходы, кормясь за счет прихожан и вызывая среди них обоснованные нарекания о "корыстном духовенстве"...

Большая часть таких "нареканий" имеет в своей основе унизительную финансовую зависимость пастырей от своей паствы и их полную социальную незащищенность.

При этом простые монахи – наименее социально защищенная категория в Церкви.

(Их права (на пенсию) или скажем движимое и недвижимое имущество, находившееся в их распоряжении до пострига в монахи "монастырские начальники" сразу забирают под видом выполнения монахом данного им обета не стяжательства – автор).

"- Пенсии церковнослужителям сейчас платит государство.

Но у всех ли священников существует социальная, медицинская, пенсионная страховка?

- Увы, но в большинстве случаев храмы предпочитают не указывать истинный размер зарплаты священников и выплачивают ее большую часть в конверте, чтобы не платить налоги тому самому государству, к симфонии с которым Церковь стремится.

Что касается страховки – то я думаю, что штатные священники имеют ее все, а те, кто приехал зарабатывать из других епархий, – не знаю.

- Как быть с монахами и монахинями, ведь монашество – не профессия и пенсии им не полагается...

- Я знал монахиню, которая в свое время работала на принудительных работах в Германии, но компенсацию из нынешней Германии, которая была как бы актом покаяния немцев, за нее получала настоятельница сей святой обители.

Сама же монахиня получала только хлеб насущный. Монашествующие лица, если это не наместники монастырей, не иереи или настоятели храмов, вообще часто бывают бесправными.

Их права забирают под видом послушания, поэтому они, на мой взгляд, наименее социально защищены.

Особенно жалко бывает старух-монахинь, которые находятся во многих обителях на положении рабынь. Несколько лучше положение схимников, которые нужны монастырям для привлечения паломников. Поэтому их часто фотографируют на монастырских буклетах.

Самое лучшее положение (не считая настоятелей) у тех, кто стал считаться в народе "старцем".

Это поистине "персональная пенсия".

- Кто платит священнику зарплату (а ведь от ее размера зависит пенсия) – епархия или приходской совет?

- Зарплату реально назначает настоятель, причем часто он исчисляет ее размер в зависимости от того, сколько треб на приходе.

Многие настоятели прямо так и говорят – вот тебе минимум зарплаты, остальное заработай сам.

Это значит – ищи себе требы.

Получается, что вымогательство от прихожан (вольное или невольное) становится чуть ли не главным источником дохода пастыря.

И самое пастырство прекращает быть таковым.

Но ведь эти доходы только на сегодняшний, насущный день – до старости эти деньги не долежат, они будут истрачены. Ясно, что требы совсем не влияют на обеспечение священников пенсионными пособиями.

Хуже, и гораздо хуже, положение диаконов.

Они не имеют треб, почти везде разделение "братской кружки" (то есть пожертвований прихожан) отсутствует, а это ведь было узаконенное право клириков до революции.

Диаконам приходится довольствоваться только "милостыней" настоятеля.

– С кем заключается трудовой договор – с епархией, с приходским советом?

– Мне ничего не известно о существовании таких трудовых договоров. Другие священники в этом смысле, может быть, счастливее меня.

– Если священник живет в основном на требы или на пожертвования, никем не фиксируемые, то нет и отчислений в Пенсионный фонд. Получается, что он вынужден служить как можно дольше, не выходя на пенсию?

– Да, так именно и получается. Но это с финансовой точки зрения. Вообще же почти каждый священник, как я думаю, хочет оставаться при храме дольше, чтобы причащаться и служить божественную литургию. Наверное, именно это определяющий момент в том, что священники не хотят уходить на пенсию.

– Многие ли церковнослужители готовы пойти на вторую (светскую) работу?

– Я расскажу вам такой случай из реальной жизни московского пастыря. Он был молод и имел много детей.

Однако то "жалованье", которое ему платил настоятель, не покрывало даже его элементарных расходов, не говоря уже о возможности откладывать деньги. И настоятель ему сказал – "храм наш теперь не может обеспечивать жизнь рядового священника, ищите подработку". Тогда наш пастырь пошел на работу дворником, причем устроился официально.

И вот наступил такой момент, когда настоятель потребовал от него выйти на замену заболевшего иерея.

Но наш священник отказался, сославшись на то, что он занят на второй работе и может выходить на службу, строго следуя данному ему в начале месяца расписанию. Поначалу гнев настоятеля был неукротим.

Он заявил, что напишет жалобу епархиальному викарию.

И тогда наш священник ему ответил: "Пишите, но не забудьте указать в своем рапорте, сколько вы платили мне, сколько у меня детей и о том, что вы сказали, что наш храм не может обеспечить мою семью".

Настоятель подумал и увеличил жалованье священнику вдвое.

А вообще в нормальных условиях наши священники не готовы, на мой взгляд, работать на второй работе. Такие случаи в Москве мне неизвестны.

Мне хочется сказать, что положение большинства наших целибатных (не имеющих семей) пастырей тоже более чем тяжелое.

Надеяться на помощь епархиального управления – значит, согревать в своем сердце розовую иллюзию.

В большинстве епархий нет мест для домов престарелых для одиноких священников. В лучшем случае этим целям служит какой-нибудь монастырь. Но стать на старости лет рабом отца-настоятеля или матери-настоятельницы – дело незавидное.

Архиереям РПЦ МП нет дела до тех, кто вышел за штат. О них вспоминают только тогда, когда нужно совершить их отпевание."

Вот такие дела ныне творятся за монастырскими стенами...

(конец ч.5)










© 2007 - 2012, Народна правда
© 2007, УРА-Інтернет – дизайн і програмування

Передрук матеріалів дозволяється тільки за умови посилання на "Народну правду" та зазначення автора. Використання фотоматеріалів із розділу "Фото" – тільки за згодою автора.
"Народна правда" не несе відповідальності за зміст матеріалів, опублікованих авторами.

Технічна підтримка: techsupport@pravda.com.ua