Пошук на сайті:
Знайти



Народні блоги

Додати стрічку статей сайту до свого iGoogle
Останні публікації

Дети войны Гл.1 ч.4


0
Рейтинг
0


Голосів "за"
0

Голосів "проти"
0

Правда и вымысел о партизанах...

Дети войны Гл.1 ч.4
ч.4

Правда и ложь о подпольщиках из "Молодых мстителей"

Но прежде чем мы перейдем к следующему пункту нашего исторического расследования я хочу закончить тему с белорусскими партизанами, для чего просто приведу мнения двух современных авторов по этому вопросу о двойственной стороне советских партизан.

Первое взято здесь: http://www.istpravda.ru/bel/digest/8898/

"Начало советского партизанского движения было трудным, хотя первые сообщения звучали многообещающе. 2 июля 1941 г. Пантелеймон Пономаренко, первый секретарь Коммунистической партии Беларуси когда немцы давно уже захватили большую часть Белоруссии докладывал т. Сталину:

"В Беларуси развернулось партизанское движение, например в области Полесье в каждой деревне и в каждом колхозе есть свой партизанский отряд". 10 дней спустя Пономаренко сообщал, что на оккупированной территории осталось 3 тысячи партизан. Кроме того, как утверждал он, партия почти ежедневно направляет на оккупированную территорию по 200 – 300 человек, чтобы организовывать партизанское движение". Сообщалось также о первых боевых успехах партизан.

Но это было обычная советская туфта! Партизаны были на бумаге в ЦК КПСС, а те что мыкались по белорусским лесам отнюдь не горели воевать с немцами...

А теперь мнение второго эксперта: https://news.tut.by/society/134657.html

"В первый год войны у партизан не было центрального руководства. Ключевую роль сначала играл НКВД, сделавший ставку на мелкие группы.

На оккупированные территории партизан направляли также и военные. Примечательные инициативы исходили от Коммунистической партии Беларуси во главе с Пантелеймоном Пономаренко.

Он с самого начала выступал за широкое партизанское движение и, в конечном итоге, убедил Сталина. 31 мая 1942 г. был сформирован Центральный партизанский штаб, а его начальником был назначен Пономаренко.

К ноябрю 1942 г. численность партизан возросла до 94 484 человек, в январе 1943 г. она уже достигла свыше 100 тысяч человек, а еще через год – 200 тысяч. Большинство из них действовали на белорусской земле.

Вместе с численностью росла и ударная сила партизан. С весны 1942 г. число операций увеличилось, а с осени 1942 г. они стали серьезной проблемой для вермахта. Большие территории, особенно в Беларуси, контролировались партизанами. Особенную угрозу они представляли для снабжения фронта.

Немцы подавляли партизан с крайней жестокостью, делая ставку на запугивание и коллективную ответственность. Под предлогом борьбы с партизанами, они убивали советских евреев.

Начиная с 1942 г. немецкие карательные экспедиции стали уничтожать целые районы, считавшиеся 'бандитскими гнездами'.

Они сжигали деревни, убивали или угоняли на работу в рейх жителей, грабя затем их имущество. В ходе борьбы с партизанами в Беларуси погибло, не считая убитых евреев, до 350 тысяч человек.

Некоторые мифы о партизанском движении попытался развеять и ещё один эксперт: Игорь Кузнецов.

- Советская историография обходит стороной тот факт, что база партизанского движения была создана еще в 1936 году. Однако в 39-м году все укрепления были расформированы, а люди репрессированы и уничтожены. К 1941 году ни одной базы не осталось.

Поэтому к войне мы подошли совершенно не подготовленными, без запасов вооружения и продовольствия. Сталин и Пономаренко ошибочно рассчитывали, что партизаны будут воевать с помощью захваченных у противника боеприпасов, а кормиться и одеваться за счет местного населения.

Вы только представьте себе это огромное кучу людей, оставшуюся без еды и элементарных бытовых принадлежностей, не говоря уже о вооружении. Как они могли воевать?

В результате самое большее, чем они могли себя обеспечить, это элементарное продовольствие. Естественно, за счет населения.

Еще одним мифом о партизанском движении было количество его участников.

- В советской историографии называется более миллиона человек, – отмечает Игорь Кузнецов. – Между тем, по данным центрального штаба партизанского движения, на 1 апреля 1943 года в Беларуси насчитывалось 110 тысяч партизан, в Эстонии – 46 человек, в Латвии - 200, в Литве 29 групп.

А песня про смуглянку-молдаванку вообще ничего не имеет общего с действительностью. Из 2,5 тысячи партизан в Молдавии только 8 человек были молдаванами, остальные - русские, украинцы, белорусы. В целом же по всему СССР можно насчитать не более 500 тысяч человек, участвующих в партизанском движении, включая связных, разведчиков.

Если же брать соотношение людей, находящихся в коллаборации (а "партизанку" тоже можно причислять к коллаборации), то три было у немцев, один в партизанах.

Своеобразным мифотворчеством являлась и статистика военных заслуг участников партизанского движения.

- Согласно донесениям партизанских отрядов, в июне 1941 года было уничтожено 1400 вражеских эшелонов.

Всего же за войну - 22 тысячи эшелонов. Это при том, что столько поездов вообще не проходило через территорию Беларуси.

Припискам способствовал приказ Пономаренко, согласно которому звание Героя Советского Союза присваивалось только тому, кто сумел пустить под откос более 20-ти вагонов.

В итоге, один спущенный вагон партизаны стали записывать сразу двум-трем отрядам. Так, если по немецким данным на участке Минск – Борисов было пущено под откос 34 эшелона, то по партизанским отчетам - 72.

То же с убитыми и раненными. В партизанских донесениях могло значиться более 3 тысяч убитых, тогда как в немецких - 205 человек, включая раненых.

Эти преступления хорошо изучены. Однако почти неизвестен тот факт, что зачастую и партизаны тоже жестоко обращались со своим населением. Они тоже наводили ужас на целые районы, сжигали деревни и города, проводили карательные походы.

Таким образом, население попало между молотом и наковальней. Некоторые населенные пункты попеременно "усмирялись" то немцами, то партизанами, как, например, городок Налибоки, в 120 км от Минска.

8 мая 1943 г. партизаны напали на опорный пункт организованной немцами самообороны. Они убили 127 гражданских лиц, включая детей, сожгли здания и угнали почти 100 коров и 70 лошадей. Через два месяца немецкая карательная экспедиция превратила в пепел то, что осталось. При этом немцы убили, примерно, 10 человек и угнали на работу в Германию около 3000, захватив оставшееся добро.

Особенную проблему создавало то обстоятельство, что партизанам нужно было кормиться. Они добывали себе продукты и одежду у местного населения. Во время этих снабженческих операций партизаны нередко вели себя, как обычные грабители, во всяком случае, так воспринимало их население.

Они реквизировали женское белье, детскую одежду, хозяйственный скарб, – вещи, мало пригодные в лесу. Зато их можно было обменять на алкоголь или подарить партизанкам.

Многие отряды почти не проводили боевых операций, поскольку им не хватало оружия и боеприпасов. 

Некоторые полностью ограничились 'снабженческими походами'.

В одном советском докладе зимой 1942/43 года о поведении партизан в Западной Белоруссии говорилось: "Поскольку они не воюют, они превращаются в дополнительное бремя для крестьян и восстанавливают крестьянство против всех партизан в целом. Если нет немцев, то партизаны беспрепятственно входят в деревню, забирают коров, овец, хлеб и другие продукты. Но как только появляется карательный отряд, партизаны бегут, не оказывая сопротивления, крестьян же избивают, а их дома сжигают за то, что они содержали и кормили партизан".

Большинство военных операций партизан и без того были направлены не против немецких оккупантов, а против действительных или мнимых коллаборационистов и их семей, а также против всех, кто хорошо относился к немцам и был антисоветчиком.

А кто был антисоветчиком, партизаны решали сами.

На повестке дня были расстрелы, изнасилования и грабежи. 22 февраля 1943 г. отряд Михайлова убил в деревне Чигринка Могилевского района (восточнее Минска) около 70 мирных жителей. На счету этого отряда были также грабежи, изнасилования и расстрелы. 

По сообщению одного высокопоставленного офицера Красной Армии, сделанному в июне 1943 г., отряд Бати, действовавший примерно в 200 км от Минска, "терроризировал мирное население".

В частности, 11 апреля 1943 г. они "расстреляли ни в чем не повинные семьи партизан в селе Сокочи: женщину с 12-летним сыном, второй сын-партизан которой погиб ранее, а также жену одного партизана и ее двух детей – двух и пяти лет".

В другом докладе говорится, что в апреле 1943 г. партизаны отряда Фрунзе, действовавшего севернее Минска, расстреляли в ходе "карательной операции 57 человек", включая младенцев.

Некоторые партизанские отряды сжигали сразу по несколько населенных пунктов, как например, комиссар Фролов вместе со своими партизанами, действовавший в Витебской области!

Да это то самый комиссар Фролов с одобрении которого на ст.Оболь и была создана молодежная подпольная организация "Молодые мстители"!!!

"В апреле 1943 г. они превратили в пепел множество деревень, расстреляли "мирных жителей и других партизан".

И это было далеко не исключение. Еще более бесцеремонно обращались партизаны с польским населением на территории нынешней Западной Беларуси, поскольку поляки вообще считались антисоветчиками.

Партизаны убивали поляков целыми семьями, сжигали их дома только по подозрению в поддержке польского подполья. Многие поляки в панике покидали свои дома и бежали в города. В этих районах свои 'снабженческие операции' партизаны проводили преимущественно среди польских крестьян.

Большой проблемой среди партизан было пьянство. Они часто напивались и совершали насилие, как правило, над гражданским населением, часто пострадавшими оказывались их же товарищи по оружию.

Алкоголь они добывали у крестьян. Зачастую они реквизировали лошадей, овец, крупный рогатый скот, одежду и хозяйственную утварь, затем сбывали все это в других поселениях, чтобы на вырученные деньги выменять или купить алкоголь. "

Ну, а теперь уяснив для себя так сказать общую картину событий 1942 -1943 годов в Белоруссии мы можем вернутся в общую канву нашего повествования.

И тут я возьму на себя труд ознакомить вас с повестью журналистов Вл. Николаева, А. Щербакова. "КОГДА СМЕРТЬ НЕ СТРАШНА" http://www.molodguard.ru/heroes4453.htm посвящённому партизанам действовавшим в районе ст. Оболь Витебской области

А начинают с вою повесть вышеназванные журналисты по сути с докуметалистики.Чем для нас и ценна эта работа! Они берут интервью у ключевых участников тех давних событий изучению которых и посвящена данная работа.

В связи с чем и мы будем считать из интервью прямыми свидетельскими показаниями в нашем новом историческом расследовании.

И первым свидетелем у нас выступать уже нам хорошо известный Б.К. Маркиянов.

Он как и все остальные свидетели дают свои показания уже через более чем 50 лет от тех давних событий но тем не менее они хорошо помнят ключевые моменты которые лично принимали участие и они особо выжелчены журналистами Николаевым и Щербаковым.

"...а Бориса Кирилловича Маркиянова нам удалось разыскать. Сейчас он преподает в медицинском институте основы марксизма-ленинизма, занят подготовкой к защите диссертации. И хотя свободного времени у него почти нет, он охотно согласился поделиться с нами воспоминаниями о боевых днях.

Нет, первый раз в Оболи во время войны он появился не в немецкой форме. Было это в ту памятную суровую зиму, когда партизаны только еще собирали силы и лишь начинали налаживать связи с населением. Нелегкое это было дело...

Силы партизанских ударов гитлеровцы еще не изведали, свирепо и почти безнаказанно грабили население, бесчинствовали как хотели.

Вольготно себя чувствовали и предатели, усиленно распускавшие слухи о разгроме Советской Армии. Одной из важных задач тогда было распространение правды о положении на фронтах среди оккупированного населения. Рассказать о сообщениях Советского Информбюро, дать почитать газету с Большой земли, листовку, изданную советским командованием, – значило рассеять завесу лжи, вселить в сердца людей, подвергающихся систематической обработке вражеской пропаганды, веру в торжество правого дела.

Много раз ходил Борис Кириллович вдвоем с партизаном Павлом Рыхленко по деревням, неся людям слова правды.

Как-то Рыхленко предложил Борису Кирилловичу:

- Сходим в Ушалы. Говорят, там по вечерам у Савелия Зенькова молодежь собирается. Посмотрим, поговорим...

Борис Кириллович согласился,

Ушалы – километрах в пяти от Оболи, в стороне от больших проезжих дорог. Тут же за домами начинается частый кустарник, который чуть дальше переходит в густой болотистый лес.

Немцы наезжали в Ушалы, но не жили здесь. Они опасались отдаленных, расположенных у лесов деревень.

Поэтому народ в Ушалах чувствовал себя относительно свободно. Молодежь не боялась даже собираться на вечеринки, и сюда иногда приходили ребята и девчата из окрестных деревень – из Фермы, Мостищ, Зуев, из Оболи. Это были, конечно, не те вечеринки, что до войны.

Собирались скорее не потому, что хотелось веселиться, а потому, что тянуло побыть вместе, чтоб не чувствовать гнетущего одиночества.

На одну из таких вечеринок и пришли партизаны. Вошли в натопленную хату. Под потолком на железном крюке – керосиновая лампа. Неяркий свет ее освещает просторную комнату. Курчавый парень в белых валенках с низко подвернутыми голенищами лениво растягивает гармошку. Три или четыре пары медленно кружатся в вальсе.

"Видно, не очень весело ребятам, – подумал Маркиянов. – Плохо что-то танцуется, да и гармонист грустит. Наверно, тоже вспоминает довоенные годы. Разве так пели тогда гармошки, так ли веселились девчата!"

Познакомились с молодой хозяйкой дома Евфросиньей Зеньковой. Борис Кириллович раньше немного слышал о Фрузе (так звали ее знакомые).

Перед войной она жила в Витебске, работала на швейной фабрике, была секретарем комсомольской организации, училась в техникуме. Приход оккупантов заставил ее вернуться домой. То, что увидела и пережила Фруза за несколько дней войны, породило в ней жгучую ненависть к гитлеровцам, жажду бороться. Поэтому на осторожный вопрос Маркиянова: "Как жить-то дальше собираешься, хозяйка?" – Фруза ответила твердо и прямо: – Воевать!

После вечеринки остались самые верные подруги и друзья, Маркиянов рассказал о разгроме фашистов под Москвой, о наступлении наших войск на юге, в Крыму, под Тихвином. А заканчивая, сказал:

- Надо нам отсюда, из тыла, Красной Армии помогать.

- Мы сами об этом думаем, – подхватила разговор Фруза. – Не знаем только, с чего начать.

- Ну, об этом будет особый разговор... – Борис Кириллович поднялся и стал прощаться.

Но отпускать его не хотели. Молодежь обступила комиссара со всех сторон, посыпались расспросы пря партизанскую жизнь, ребята стали настойчиво проситься в отряд. Каждый находил самые убедительные доводы.

Борис Кириллович объяснил, что людей в отряде хватает, но с оружием вот плохо.

- Да мы со своим оружием придем, – выпалил вдруг Володя Езовитов.

- Откуда же у вас оружие? – полюбопытствовал Маркиянов.

Ребята загадочно переглянулись, одними глазами, спрашивая друг у друга позволения посвятить комиссара в самую большую свою тайну.

- Нашлись запасливые люди, – начал загадочно Илья.

- Да что там в жмурки играть, – перебил его Володя. – Когда летом шли бои, оружия всякого было полно. Ну, мы и не растерялись, прибрали кое-что к рукам...

Выяснилось, что у ребят были припрятаны пистолеты, винтовки, гранаты, много патронов, ручной пулемет. Среди всего этого оказался даже целехонький "максим" с несколькими лентами.

Сколько выдумки, изобретательности и бесстрашия проявили ребята, собирая и храня это оружие! Володя Езовитов, например, в распиленном надвое бревне старательно выдолбил углубления, в которые поместил две винтовки, а потом бревно сколотил и спрятал в сарае.

...Собирать оружие было нелегко, хранить рискованно, но еще труднее и рискованнее оказалось переправить его из-под носа врага в лес к партизанам. Тут потребовались и находчивость, и отвага, и выдержка.

Ничему так не радовались партизаны, как оружию.

Когда в отряд был доставлен исправный "максим", да ещё с запасами патронов, партизаны от радости даже плясали вокруг него."

Тут я прерву цитирование, ч то бы еще раз удивится совестим белорусским партизанам?

Это у них то не было оружия?

Это не они ли были изначально еще до войны сформированы, снабжены оружием и кадрами военных спецов и созданными для них базами снабжения???

Ну а теперь продолжу цитирование интервью с Б. Маркияновым:

"Опасная работа по доставке оружия в отряд еще больше сдружила ребят той особой, боевой дружбой, прочнее которой, должно быть, ничего и не бывает на свете.

Но как ни были партизаны благодарны ребятам, в отряд их постановили не брать. Впрочем, вопрос этот решало даже не командование отряда, а подпольный райком партии.

Партизанам нужны были свои люди в селах и деревнях и особенно во вражеском гарнизоне.

Так возникла идея организовать в Оболи комсомольское подполье. Создать подпольную организацию райком поручил Борису Кирилловичу Маркиянову. Осторожно и кропотливо начал он работать над выполнением этого поручения.

Сначала план создания комсомольского подполья он изложил Фрузе, у которой теперь часто гостил. Фруза горячо взялась за дело. Но Борис Кириллович советовал ей не торопиться, внимательно изучать людей. И сам присматривался к тем, кого предполагалось вовлечь в организацию, проверял на выполнении отдельных заданий.

Как-то в ненастный, вьюжный вечер Маркиянов постучался в хату Зеньковых. Отец Фрузы – Савелий Михайлович – знал, что у дочери серьезные дела с партизанами, поэтому после обычных приветствий и коротких расспросов он надел кожушок и вышел. Оставшись вдвоем с Фрузой, Борис Кириллович расстегнул полушубок и достал большой сверток.

- Тут газеты и листовки из-за фронта.

Передавая Фрузе увесистый сверток, он улыбнулся и добавил:

- Все это надо распространить в Оболи, по подписке, конечно, чтобы ни один экземпляр не пропал. И осторожно, враги не пощадят, ибо это против них самое сильное оружие.

Фруза спрятала сверток в кладовой, где висели заготовленные с лета веники, где мать хранила множество всякого добра, не боящегося холода.

Всю ночь не спала Фруза, обдумывая план выполнения первого серьезного задания командовании партизанского отряда.

В листовках и газетах рассказывалось о том, что Красная Армия наращивает удары по врагу, что фашистские орды не только остановлены под Москвой, но битые и морожены враги отброшены от нее на десятки километров.

Фруза обо всем этом уже знала и рассказывала односельчанам, но она понимала, как важно, чтобы эти вести дошли до людей не со слов, а со страниц таких знакомых всем, родных газет, как "Правда" или "Красная звезда", где не только сводка Советского Информбюро, но и любая статья и даже малюсенькая, набранная петитом пятистрочная заметка являются подлинным документом и доносят живое дыхание чудесной советской жизни.

Утром Фруза проворно собралась и отправилась с этим свертком в Мостищи. На солнце режущим глаза блеском сверкает снег. Кругом тихо-тихо. Фруза идет и улыбается своим мыслям. Она пред-ставила себе, как будут беситься враги, когда обнаружат у себя под носом советские листовки и газеты!

Фруза почувствовала, что ее охватывает какая-то бурлящая, злая радость и даже торжество, рожденное верой в удачу. Почему-то именно сейчас она снова припомнила жаркий июльский полдень, длинную колонну наших военнопленных на шоссе и паренька в рваной гимнастерке, без пилотки, с грязным бинтом на голове.

Вот парень присел, поднял с дороги и бросил в рот две или три горсти смешанного с пылью зерна, что было рассыпано кем-то.

Белобрысый немец-конвоир поднял автомат и в упор срезал парня. Так и остался боец лежать на шоссе со сжатыми в горсти, перемешанными с землей зернами, а белобрысый автоматчик, насвистывая мотив какой-то веселой песенки, опять зашагал рядом с колонной.

Фрузу затрясло, как в лихорадке. Хотелось догнать гитлеровца, вцепиться ему в горло – пусть он останется лежать на этом шоссе.

Плохо владея собой, Фруза развернула платок и бросила в середину колонны измученных людей краюшку ржаного, домашней выпечки хлеба.

Конвоир заметил это, перестал насвистывать и с каким-то очень уж деловитым выражением лица подошел к девушке, казалось, без всякого гнева, а чисто механически он замахнулся своим автоматом и ударил Фрузу по голове.

Долго ли она пролежала в траве, оглушенная этим расчетливым ударом, девушка не помнила.

Сколько она будет жить и что бы ей ни довелось изведать, никогда не забудет этого удара, принесшего ей не только мучительную боль, но еще и незабываемое оскорбление, которое было несравнимо тяжелее всякой боли. И, невольно вспоминая об этом сейчас,

И Фруза злорадно подумала: "Посмотрим, какие вы будете насвистывать песенки, когда партизаны начнут поддавать вам жару!... Посмотрим!..." И Фруза зашагала быстрее.

...На первое задание ребята вышли все вместе. Потолкались, пошумели у Володиного дома и направились к Оболи. Первую листовку они приклеили к перилам моста через Оболянку.

Это ловко сделал Федя Слышанков, которого плотно обступили ребята, пока он старательно намазывал клейстером перила, а потом любовно разглаживал листовку, чтобы она прилипла ровно, без складок и морщин. Газеты ребята подкидывали в пустовавшие почтовые ящики, оставляли в сенцах или клали, прижав камнем, на крыльцо.

Когда подошли к немецкой комендатуре, Илья прищурился, негромко кашлянул в кулак и в один миг приклеил листовку на дверях дома, который все обходили с опаской.

- Нельзя врагов обижать, пускай почитают перед сном, – засмеялся он, снова очутившись с ребятами. Потом вышли на шоссе и несколько листовок укрепили на дорожных знаках. Когда приклеили последнюю листовку и отошли от того места шагов сто, Илья вдруг остановился и громко, по-разбойничьи свистнул. Женя тоже остановился и толкнул его плечом так, что тот чуть не упал в сугроб. Каждый понимал: началась настоящая борьба, они делали большое, рискованное дело. И от этого на душе становилось тревожно и радостно.

...Скоро распространение газет и листовок стало обычным делом. В определенные дни из Ушалов приходила "почта", и ребята быстро разносили ее.

Самое большое удовольствие доставляло им видеть, как полиция с нескрываемой злобой соскребает листовки с домов, со столбов, с заборов.

- Работайте, работайте, шкуры! – шутили ребята. – А то хозяева скажут, что даром хлеб едите. Работкой мы вас теперь обеспечим!...

А в крестьянских хатах вечерами, завесив окна, люди читали правду о войне.

По указанию партизан многие ребята устроились к фашистам на работу. Девочки сразу поняли необходимость этого, а ребята, и особенно Володя Езовитов недовольно ворчали:

- Не хотим работать на гадов...

Но к весне все уже были пристроены, никому не грозила опасность быть высланным в Германию. А в партизанском отряде регулярно получали обстоятельную информацию о том, что творится в немецком гарнизоне. У партизан теперь были верные, испытанные помощники, готовые на все в борьбе с врагом.

Весной Борис Кириллович самых надежных, самых преданных собрал у Фрузы и объявил о плане создания подпольной молодежной организации. Тут же был избран комитет, который взял на себя руководство всей деятельностью, разработал технику связи, наметил первые боевые операции. Организациям начала действовать.

- Но о дальнейших делах вам подробнее может рассказать секретарь подпольной организации Фруза Зенькова. Живет она и работает в Витебске, – закончил свой рассказ бывший комиссар партизанского" отряда Борис Кириллович Маркиянов."

Очень неплохой совет и мы с вами им воспрльзуемя. Из вторйо части этой главы мы казалось бы знаем в общих чертах жизнь идеятельность Ф.Зенковой в изложении белорускогописателя В.Хазанского, но нам будет интесно так скатиь ее прямое свидетельство!

И вот ее расказ:

" С Фрузой Зеньковой мы встретились уже вечером в Железнодорожном военкомате Витебска, где она сейчас работает.

Наша беседа затянулась допоздна. Много новых и интересных подробностей услышали мы в этот вечер о деятельности бесстрашных подпольщиков. Фруза припоминала различные эпизоды, и из них складывалась яркая картина героической борьбы юных патриотов.

.........

О действиях партизан все шире и шире узнавал население округи. Знали об этом и юные подпольщики и горели нетерпением с оружием в руках выступить против ненавистного врага.

Ребята не могли спокойно смотреть на то, как хозяйничают вокруг оккупанты. Фашисты вырубили лес за дорогой, тот самый лес, с которым было связано так много детских радостей и воспоминаний.

Трудно было смириться даже с тем, что гитлеровцы купаются в родной Оболянке. Особенно возненавидели ребята одного толстого офицера с овчаркой. Они не знали его фамилии.

Известно было лишь, что это какой-то большой начальник из комендатуры. Фашист приходил со своей овчаркой на реку, часами валялся на песочке, потом шел к воде, бросал на середину реки палку и посылал за нею собаку. Когда эта забава надоедала, он входил в воду, тяжело плескался у берега, вылезал, одевался и уходил в поселок.

Ребята несколько раз наблюдали эту картину с противоположного берега.

- Эх, пистолет бы сейчас! – скрипел зубами Володя. – Комендант этот больше не выплыл бы.

- Не было бы овчарки, я бы с ножом поднырнул, – вторил Илья. – Узнал бы он, как поганить нашу речку...

- Бы, бы, бы! – передразнил Женя. – Коли бы во рту росли грибы! Мечтаем только, а дела чуть...

Как-то ребята обратились к Маркиянову:

- Дайте хоть один пистолет, живо отучим коменданта принимать ванны в Оболянке. "

Тут я снова преву цитирование Ф.Зеньковой и напомню,что это имено молодые подпольщики с п. Оболянки впервые серьезно воорружили партизан отряда мм. Ворошилова перели им собраное на местах боев оружие и боеприпасы!

Как о том выше нам поведал лично коммисар отряда Б. Маркиянов...

Ну, а Ф. Зенькова как уже Герой Совесткого союза и комунист и далее озвучивает ложную официальную версию тех событий!

Вчитаемся в ее рассказ:

"Комиссар только рассмеялся:

- Ох, и горячи вы, хлопцы! Обождите, дойдет очередь и до коменданта. А сейчас есть другие дела. Садитесь-ка поближе. Видите, враги спокойно разъезжают по шоссе из Полоцка в Витебск и обратно.

Не дело это.

Командование отряда поручает вам уничтожить несколько мостов.

Он рассказал, как приступить к делу.

И вот на другой день еще засветло Володя, Женя, Илья и Федор вышли из Зуев. Пока дошли до моста под Ловшами, начало чуть-чуть темнеть. Солнце село, и перепела закричали в траве свое "спать пора!", "спать пора!", а из кустов с болота им вторил целый хор лягушек.

И больше никаких звуков. Быстро один за другим ребята сбежали в овраг. Вот и столбы, на которых держится мост.

Его построили перед самой войной. Столбы жирно смазаны смолой. Володя провел пальцем по бревну:

- Как будто нам готовили. Ну, давайте все сюда! Появляется бутылка с керосином, спички, пучок ветоши.

Илья и Женя следят за дорогой. Володя и Федя зажигают мост сразу в двух местах. Просмоленные деревянные опоры вспыхивают тотчас, а настил ребята поджигают смоченной в керосине ветошью.

Когда убедились, что мост горит "как положено", Володя тихо свистнул, и все четверо пустились бежать по оврагу.

Перешли вброд Оболянку и только на другом берегу отдышались и оглянулись. В сумерках было хорошо видно, как над оврагом плескалось пламя.

- Теперь, если и приедут, не потушат. Накрылся мостик! – Илья потер руки и улыбнулся.

- Не приедут, – ответил Женя, – засады побоятся. Айда по домам! "

Ну, а теперь небольшая остановка в нашем повествании и вот описание этого же эпизод в книге В.Хазанского!

Это нужно вам уважаемый читатель, для иллюстрации того факта что если врать то надо точно помнить, что и кому сообщаешь рананьше!!!

Чтобы потом небыть уличенм в фальсификации описания того или иного события!!!

"И вот приказ: им поручают на шоссе Витебск – Полоцк уничтожить мост.

- Партизанам стало известно, что этими днями по шоссе пройдут колонны автомашин с важным военным грузом, – сообщила Фруза, собрав возле маяка членов комитета. –

Мы должны задержать немецкий транспорт. А когда у взорванного и сожженного моста соберется много машин, ударят партизаны. Действовать надо осторожно, чтобы не выдать себя и не провалить весь план. Это же наше первое боевое задание.

Вечером, когда стемнело, пятеро комсомольцев собрались в кустарнике недалеко от деревни Зуи.

- Пошли. Пробираться будем друг за другом, на небольшом расстоянии, – говорит Фруза.

Первым на знакомую тропу вышел Володя Езовитов. Прошел несколько метров, осмотрелся, прислушался. Вокруг тишина. Наполовину прикрытая тучей, едва серебрила полевую дорогу луна.

За Володей шли Женя и Илья Езовитовы, Федя Слышанков.

Замыкала шествие Фруза. Комсомольцы обошли болото, пригнувшись, пошли по топкому лугу.

Вот и Ловжанский ров. Еще несколько десятков шагов – и смельчаки у реки. Над головой огромной крышей чернел настил моста. Мост охранялся. Действовать надо было очень осторожно и смело.

Володя и Федя тихо пробрались под мост, облили керосином несколько бревен, заложили мину замедленного действия.

(о том откуда у сельских пацанов возомнивших себя крутыми диверсантами мина типа МЗД-1 читателю никто не поясняет. Но во сяком случаее мину не принес с собой комиссар Б.Мариянов!

Но даже если мина и была то мина это сложное устройство и для ее использования необходимо специальное обучение личного состава!

Такого обучения с подпольщиками никто никогда не проводил!!!

В связи с чем эта деталь в описании заведомо является ложной!)

" Почти одновременно вспыхнули два огонька, которые через мгновение разрослись в багровое пламя.

Комсомольцы бегут через ров, переходят вброд речку и останавливаются только в кустарнике возле Зуев.

Здесь они чувствуют себя в безопасности.

- Горит! – любуется огромным пламенем Володя.

Затаив дыхание, все молча следят за пылающим мостом.

И вот взрыв! Мост рухнул. Фруза всматривается в лица друзей, но в темноте они кажутся одинаковыми. Девушке хочется узнать, о чем думают комсомольцы теперь, после своей первой диверсии.

- А все же жаль, – неожиданно, будто рассуждая вслух, говорит Федя. – Красивый был мост! Строили всей деревней...

- Ну и ошалеют же фашисты! – воскликнул Женя."

А теперь вновь цитирую расказ Ф.Зеноковой:

"На другой день фашисты, проклиная партизан, ранью согнали к оврагу десятка полтора жителей окрестных деревень и заставили делать новую переправу.

А вечером сгорел еще один мост под Ушалами, потом третий – на шоссе...

А эти победы потоми приписаны партизанам отряда им. Ворошилова как это видно из документов приведённых в ч.3 данной главы -автор).

После этих диверсий члены подпольной организации приняли торжественную присягу белорусского партизана.

С наступлением темноты они собрались в заброшенном сарае, выставили посты охраны, и Борис Кириллович Маркиянов, посвечивая карманным фонарем на листок бумаги, читал слова, которые западали в самое сердце.

- Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, верный сын героического белорусское народа, присягаю, что не пожалею ни сил, ни самой жизни для дела освобождения моего народа от немецко-фашистских захватчиков и палачей и не сложу оружия, пока родная белорусская земля не будет очищена от фашистской погани...

Скупой свет фонарика выхватывает из темноты строгие, решительные лица юношей и девушек, вполголоса повторяющих слова торжественной клятвы.

- Я клянусь за сожженные города и села, за кровь и смерть женщин и детей, отцов и матерей, за муки и издевательства над моим народом жестоко мстить врагу и без устали, не останавливаясь ни перед чем, всегда и везде смело, решительно, дерзко и безжалостно уничтожать оккупантов...

Каждый, произносивший вслед за комиссаром эти слова, испытывал душевное волнение и какой-то особый подъем, который охватывает человека, когда он осознает свое высокое предназначение и могучий при-лив сил.

- Я клянусь, что скорее погибну в жестоком бою с врагами, чем отдам себя, свою семью и белорусский народ в рабство кровавому фашизму.

Когда Борис Кириллович произнес последние слова присяги и все повторили их, наступила торжественная тишина.

(Но мы знаем что ни о чем подобном Б. Маркиянов в своих воспоминаниях никогда не говорил! А ели бы это было то он обязательно как правоверный коммунист вспомнил бы и показал в этом исключительно свою заслугу!!!

А "заслуга" то была велика! Ведь исключительно благодаря якобы стараниями Б.Маркиянова в Белоруссии была создана и активно действовала молодежная подпольная организация равноценная если не превышающая всем известную краснодарскую "Молодую гвардию"!!!

Но в 1958 г. кода в СССР случайно "вспомнили" о подпольщицах их " Молодых мстителей" то сотрудники МГБ СССР и ЦК КПБ проводившие проверки не нашли в вопросе создания и руководстве "Молодыми стилями" никаких заслуг Б.Маркиянова и посему он и был обойден всяческими почестями и правительственными наградами!

В связи с чем мы вынуждены признать все эти утверждения Ф.Зеньковой поздней советской фальсификацией истории партизанского движения в Белоруссии!-автор)

Ну а все остальное в показаниях Ф. Зкноковой тоже уже выглядит как абсолютный коммунистический миф о героях подпольщиках главным руководителем которых была лично она!!!

Но возможно она этого и не говорила, а все это есть лишь вымысел корреспондентов бравших у нее интервью! Ибо веся та информация что будет далее приведена со слов Ф.Зеньковой смотрится уже не как описание реальных событий, а уже готовый сценарий фильма о благородной войне советских партизан!!!! Судите сами!

"Сквозь дырявую крышу заглядывали далекие, тихо мерцавшие в летней ночи звезды, слышно было, как порывистый ночной ветерок задевает кроны, дубов возле сарая и жесткие листья что-то торопливо шепчут друг другу.

Володя глянул туда, где виднелся, клочок неба прислушался к этому шепоту дубов, обвел глазами друзей и, тряхнув золотистым чубом, тихо запел:

Вставай, проклятьем заклейменный...

Ребята тревожно переглянулись – петь было строго запрещено, – посмотрели на комиссара, но сказав:

"Потише!" – сам сдавленным голосом потянул:

Весь мир голодных и рабов...

И тут уже все приглушенно продолжили торжественную мелодию:

Кипит наш разум возмущенный

И в смертный бой вести готов.

"Интернационал" был допет до конца. Маркиянов пригласил каждого в отдельности подписаться под текстом присяги.

Первой поставила свою подпись Фруза Зенькова. Комиссар поздравил ее, крепко пожав руку, и вручил вороненый пистолет.

Каждый подписал присягу и получил личное оружие.

Комиссар строго предупредил о том, что оружием следует пользоваться в самых необходимых случаях.

Потом он приказ Володе, Жене, Илье Езовитовым и Марии Дементьевой сменить тех, кто стоял в охране, чтобы и они могли принять присягу и получить оружие."

Итак у нас снова неувязка!

Откуда у партизан отряда им.Ворошилова сколько оружия, что они уже начали его раздавать всем желающим?

Потом не ясно кто и как доставил это оружие на место проведения собрания членов подпольной организации??? И нужно ли бы так рисковать?

В общем опять вопросу на которые у нас нет ответов?

"По домам расходились небольшими группами. Но вскоре само собой вышло так, что те, кто жил в Зуях, образовали свою группу, мостищенские – свою.

Сначала шли молча, вслушиваясь в шорохи ночного леса. Но каждый, видимо, не мог сдержать охватившего волнения, и вскоре завязались оживленные разговоры. Группа, возвращавшаяся домой во главе с Володей Езовитовым, дойдя до шоссе, залегла по приказу своего вожака в кустах.

Володя сбегал на грейдер, прошелся по его обочине вправо и влево, зорко вглядываясь в темноту, установил, что все спокойно, и вернулся к ребятам. Он начал было объяснять, что переходить шоссе следует по одному, но тут вдруг послышался шум приближающейся машины. Володя оборвал инструктаж и приказал:

- Приготовиться!...

Каждый залег в траву поближе к дороге. В открытом грузовике ехали немцы. Хотя разглядеть их было невозможно, но в ночной тишине отчетливо доносились обрывки немецкой речи.

Машина поравнялась с засадой. Володя скомандовал: "Огонь!" – и первый выстрелил по врагу.

Перестрелка разорвала ночную тишину. Машина проскочила немного вперед, но потом остановилась, послышалась команда, и враги ответили автоматными очередями. К месту перестрелки подкатила вторая машина, шедшая следом, и с нее открыли огонь по кустам

. Ребята едва унесли ноги.

Когда Маркиянов делал за это строгое внушение, Володя смущенно оправдывался:

- Понимаете, после присяги такое чувство охватило, что мы готовы были с одними пистолетами разгромить весь вражеский гарнизон. Но больше этого, Борис Кириллович, не будет, даем слово.

И действительно, такого не повторилось. Но каждому хотелось сделать как можно больше. Как-то Илья, запыхавшись, прибежал к Володе и выволок его во двор.

- Слушай, сейчас мужики, которые лошадей стерегут, говорили, что немцы кабель какой-то у шоссе зарыли. Метра два от дороги, говорят. Надо идти!

Володя, конечно, согласился.

Пошли опять вчетвером. Взяли саперную лопатку. Женя прихватил из отцовского кузнечного инструмента большое долото. Вышли на шоссе, подошли к кустам, постояли. Кажется, кругом спокойно. Женя отмерил два метра от обочины и стал рыть. Выкинул несколько лопаток земли, но тут свист Феди предупредил: идет немецкая машина. Полежали в кустах. Машина прошла. Женя снова стал копать. Вот уже вся лопатка уходит в землю, а никакого кабеля нет. Зарыли ямку и снова начали копать в другом месте. Опять ничего! Тогда набросились на Илью.

- Наболтали твои мужики, а ты и развесил уши!

- Они не мне говорили, а между собой. Я только подслушал.

- Значит, плохо подслушал.

- Обождите шуметь, – вмешался Женя. – Завтра придем, покопаем на другой стороне. Зря мужики говорить не могли.

Назавтра пришли опять. Снова отмерили два метра от обочины, но уже на другой стороне шоссе. Володя попробовал рыть. Земля мягкая: наверное, тут. И точно: на глубине полуметра лежал толстый, покрытый озокеритом кабель.

- Есть! – крикнул Илья. Все подбежали и нагнулись над маленькой ямкой. – Давай долото и камень. – Кабель поддавался медленно. Володя встал и протянул долото и камень Феде:

- Пробуй ты.

Когда кабель перерубили, аккуратно засыпали ямку и собрались уходить, Володя вдруг взял лопатку, прошел несколько шагов вперед, стал на колени и опять принялся копать.

- Ты что хочешь?

- Надо перерубить еще в одном месте, не то скоро восстановят. Давайте-ка.

И все началось сначала.

Домой шли возбужденные. Володя без умолку говорил о том, как будут негодовать враги, узнав, что нарушена связь, и даже изобразил генерала, которому нужно донести в Берлин что-то очень важное, а связи с немецкой столицей нет.

Ребята не сомневались, что разрубили кабель, связывающий фронт с Берлином. Может быть, даже Гитлер узнает, что кто-то вывел из строя важную линию связи на восточном фронте и будет в бешенстве стучать кулаками по столу.

- Вот здорово, если мы разозлим Гитлера! "

..................

А теперь у нас новый сидетрель! Бывший начальник штаба партизанского отряда имени Ворошилова Петр Дмитриевич Пузиков у которого своя версия тех событий:

" Многие операции, проводившиеся комсомольцами-подпольщиками летом 1943 года, разрабатывал наш штаб.

Но рассказать подробно о каждой из них я не смогу, – начал разговор с нами.

Взрыв водокачки (водоносной станции) Версия N2

(первая версия изложена в ч.2 Гл.1 автор)

"Подпольщики проследили, что паровозы, ведущие эшелоны со стороны Полоцка, обязательно берут воду на станции Оболь.

Заметили и другое: обольская водонасосная станция охраняется слишком тщательно, при ней расквартировано не менее роты гитлеровцев, со всех сторон она обнесена колючей проволокой, кругом вырыты глубокие ходы сообщений, выставлены спаренные пулеметы и даже сооружены три бетонированных дзота, контролирующие все подступы к станции со стороны реки.

Все это не могло не навести на мысль о том, что на перегоне Полоцк – Витебск обольская водокачка, по всей вероятности, единственно уцелевшая. Все остальные на этой дороге были уничтожены партизанами.

Взорвать обольскую насосную станцию – значит помешать врагам подвозить к фронту подкрепление и боеприпасы. Сделать это нужно было во что бы то ни стало.

В партизанском штабе долго думали над тем, как лучше осуществить диверсию. Один за другим предлагались различные варианты.

Сначала все сходились на том, что крупное подразделение партизан переправится через Оболянку, с боем ворвется на территорию, охраняемую фашистами, и уничтожит водонасосную станцию.

Но когда начали анализировать силу обороны противника, этот вариант пришлось отвергнуть.

Даже в случае большой удачи партизаны неизбежно понесли бы огромные потери. А ручаться за успех все равно было невозможно.

Второй вариант предложили юные подпольщики. Они брались небольшой группой снять ночью часовых, проникнуть на территорию станции и взорвать ее. Но и здесь риск был не меньшим, горячие ребята могли погибнуть, а задача остаться невыполненной.

Надо было действовать наверняка – ведь в случае провала немцы еще больше усилили бы охрану водонасосной станции.

Да, было над чем подумать... Самые опытные диверсанты ломали над этим головы. Время шло, а удовлетворительного решения все не находилось.

Не раз этот вопрос обсуждался и на заседаниях комитета подпольной комсомольской организации.

Заседания приобретаи иногда слишком шумный характер. Случалось так, что говорили все сразу, перебивая друг друга, замолкали и снова шумели.

Как-то само собой вышло, что все согласились на том, что кому-то одному надо проникнуть на территорию станции с миной большой силы, и дело будет сделано.

Такое решение всем показалось наиболее правильным, и порывистый Володя первый заявил, что, кроме него, никто не проведет эту отчаянную операцию. Но Илья тоже не хотел оставаться в стороне и начал уговаривать:

- Дайте мне, я сделаю чище.

А Федя и Женя считали, что поручить надо обязательно кому-нибудь из них.

- Ребята! Не галдите, дайте мне сказать, – встала Нина Азолина и решительно откинула на спину косы.

– Поймите, чудаки, ведь легче всего это сделать мне. Ну кто подумает, что добросовестная сотрудница немецкой комендатуры носит с собою мины. К тому же меня многие немцы знают. По-моему, спорить нечего. Я пойду и взорву.

Нину поддержали Фруза, Мария Дементьева, Зина Лузгина. В конце концов с ее доводами скрепя сердце согласились и ребята. Так и доложили командованию. Вот этот третий вариант, найденный ком-сомольцами, и был принят штабом.

Несколько дней в партизанском штабе внимательно разрабатывали сложную операцию во всех деталях.

Особенно пришлось потрудиться над изготовлением мины. Подыскали такую, чтоб была невелика по размерам, но очень большой силы. За этой миной пришлось ехать в штаб бригады.

Весила она граммов четыреста, пронести ее было легко, но не безопасно. Тут-то и явилась счастливая мысль закамуфлировать мину под кусок антрацита.

(Тут опять не понятно!

Мина имеет тротиловый заряд в 400 гр.!

А это как видно из вот этих фото довольно большой и увесистый по объёму предмет, который не спрячешь незаметно в женскую сумку!!!

Веди груз почти в 500 гр. будет серьезно оттягивать сумку и это будет бросятся в глаза!!!

Ведь у мины должен быть корпус, в который монтируется взрыватель!

Если это мина, не просто толовая шашка которая должна сработать (вызовется при попадании в топку кочегарки!

Да и хватит ли мощности ВВ чтобы взорвать локомобиль водоносной станции и разрушить саму, ведь партизаны из отряда им.Ворошилова уже в другом месте, ране взорвали подобный локомобиль но им для этого понадобилось 30 кг взрывчатых веществ!!!!

Да и самое главное это версия взрыва локомобиля водокачки прямо противоречит тому, что поведала сама Ф.Зенькова писателю В. Хазанскому!!!

Вот как он ее там описал:

"Комсомольцы заметили, что все воинские эшелоны подолгу стояли на станции Оболь.

Здесь заправляли паровозы водой. Это было не случайно: на перегоне Полоцк – Витебск партизаны уничтожили все водокачки. Обольская была единственная уцелевшая.

Сообщили об этом в партизанский отряд и получили приказ уничтожить водокачку.

В отряде изготовили специальную толовую шашку в виде куска антрацита и переправили ее Фрузе.

Кому же поручить эту операцию? Ведь пробраться к водокачке нелегко. Она охранялась днем и ночью.

Фруза собрала товарищей, чтобы посоветоваться с ними, вместе продумать план диверсии.

- Я возьмусь, – после недолгого размышления сказала Нина Азолина, – мне это удастся сделать легче, чем кому-нибудь другому.

- Правильно, – одобрила Фруза. –

Как?никак Нина работает в комендатуре, ее знает охрана.

На следующий день, размахивая кожаной сумочкой, Нина отправилась вместе с помощником коменданта лейтенантом Миллером замерять запасы угля у водокачки и, выбрав удачный момент, бросила толовую шашку в груду угля.

Через два дня водокачка взлетела на воздух. Целую неделю, пока устанавливали временный насос, паровозы заправлялись водой ведрами.

Много эшелонов, спешивших к фронту, надолго застряло на станции."

А теперь корреспонденты Вл. Николаева, А. Щербакова с подачи. нач. штаба партизанского отряда Пузикова сообщают нам, что дело было так, но оказывается совершено не так!!!!

" Петр Дмитриевич сам тщательно облепил мину воском, а сверху густо обсыпал угольной пылью. Получился точь-в-точь кусок угля. Расчет был такой: мину подбросить в груду угля, оттуда она попадет в топку локомобиля водокачки и сделает свое дело.

Целую неделю кусок угля лежал на столе в штабе отряда. Его показывали каждому свежему человеку и предлагали разгадать, что это такое. Опытные подрывники внимательно осматривали кусок угля, и если разгадывали, что это мина, Петр Дмитриевич снова и снова принимался гримировать ее.

И только когда никто не мог уже отличить мину от глыбы угля, ее решили вручить Нине Азолиной.

А за эту неделю Нина сумела поближе познакомиться с одним из офицеров комендатуры.

И вот в ярком, пестром платье с сумочкой в руках выходит Нина из дому и, не торопясь, направляется в сторону Оболи.

В сумочке у нее среди нехитрых девичьих вещиц кусок каменного угля. По Оболи она шагает еще медленнее – пусть немцы обратят на нее внимание. В условленном месте ее ждет немецкий офицер, занимающий видный пост в комендатуре. Нина приветливо здоровается с ним.

Гитлеровец жалуется на одиночество, говорит о своем желании провести день в обществе хорошенькой девушки.

С кокетливой улыбкой Нина щебечет, что у нее сегодня свободный день и она готова погулять. Если господин офицер желает, может составить ей компанию.

О, конечно! Офицер с радостью воспользуется ее предложением. Ему так скучно в этой Оболи, и вообще чертовски все надоело, хочется хоть немножко отвлечься от того, что делается вокруг. Он ведь еще не стар и способен наслаждаться жизнью. Девушка должна понять его состояние.

Они направляются к реке. Нина непринужденно болтает, говорит, что довольна работой в комендатуре, но только очень боится их, немцев. Они ведь так плохо относятся к русским. Ее спутник возражает: германские офицеры всегда внимательны к хорошеньким русским девушкам.

Нина ведет офицера прямо к водоносной станции. Вот они уже за проволокой. Девушка волнуется сильнее и сильнее. Ей кажется, что немец вот-вот услышит, как колотится ее сердце.

Конечно, их окликают. Раскрасневшийся от жары пожилой солдат подбегает и предупреждает:

- Здесь "цивильным" ходить нельзя. Придется вернуться назад.

Нина кокетливо прищуривает глаза и шутливо-капризным тоном замечает:

- Я-то думала, что солдаты германской армии настоящие храбрецы. А они даже днем боятся.

И кого? Безобидной девушки, которая добросовестно служит у них.

Офицер очень рассержен. Как посмел солдат остановить девушку, которая идет с ним? Этот тип, наверное, из тотальных. Так он проучит его, черт побери!

Пусть знает, что в любом случае надо считаться с офицером. Но криком тут ничего не поделаешь: солдат стоит на своем. Тогда офицер идет в караульное помещение, и через минуту чей-то голос зовет туда солдата.

Кругом никого нет. Нина делает несколько шагов к груде угля у стены, нагибается и медленно начинает снимать туфли, потом открывает сумочку, вынимает мину и кладет в уголь.

Девушка быстро отходит от этого места. Первое ее желание – скорее бежать отсюда. Но она берет себя в руки и ждет возвращения своего "кавалера".

Вскоре появляется и он. Офицер извиняется перед ней за случившееся. Солдата накажут.

Но Нина не слушает гитлеровца. Она думает только об одном: лишь бы он не заметил ее волнения. Медленно, очень медленно они спускаются к реке.

Оставив на берегу сумочку и туфли, Нина входит в воду, моет лицо, потом долго смотрит на противоположный берег, с которого партизаны хотели штурмовать станцию.

Из амбразур дзотов угрожающе выглядывают крупнокалиберные пулеметы. Прорваться сюда невозможно. Да теперь это и не нужно. Нина выходит из воды и жалуется офицеру, что утомилась на жаре, да еще ее расстроила выходка этого солдата. В общем лучше они встретятся в другой раз, а сейчас она пойдет домой.

Офицер огорчен, но не перечит девушке. Он провожает ее до дому и, прощаясь, говорит, что еще на-деется провести с нею много хороших минут. Симпатичная девушка хоть чуть-чуть скрасит его пребывание в этой проклятой стране.

Мина сработала удачно. Водонасосную станцию разнесло до основания!

Николай Алексеев в этот же день передал, что на станции застопорилось 11 эшелонов, шедших в сторону фронта. Длинная цепь сол-дат передавала ведрами воду из колодца к паровозам. Этой работы им хватило надолго.

Ребята торжествовали победу. Нина была признана первым героем организации. Все завидовали ей, хотя мальчишки старались не показывать этого. Только через несколько дней немцы установили временный насос. За это время в Оболи задержались десятки воинских эшелонов.

До конца войны потом гитлеровцы. с трудом заправляли водой паровозы"

О других операциях подпольщиков, совершенных летом 1943 года, рассказать один из немногих оставшихся в живых членов организации, Илья Езовитов,, – добавил бывший начальник штаба.

С Ильей Езовитовым нам довелось встретиться не сразу. Несколько дней пришлось ждать, пока он вернется из поездки.

Своими воспоминаниями Илья делился с нами несколько дней, припоминая новые подробности и эпизоды, иногда возвращаясь к рассказанному прежде, чтобы уточнить некоторые детали.

- После того как была взорвана Ниной Азолиной водонасосная станция, – начал свои воспоминания Илья Езовитов, – враги усилили движение по шоссе Полоцк-Витебск. Работы прибавилось и нам, подпольщикам, и партизанам. У нас часто не хватало мин, поэтому расходовать их надо было бережно и только наверняка.

......

Смерть сторожила врага на каждом шагу. Однажды в Оболь из Витебска приехал важный зондерфюрер.

Подкатил он к комендатуре на шикарном "Оппель-адмирале". Все офицеры высыпали встречать его, даже одутловатый комендант Крейтмайер выскочил на крыльцо. На старательно выкрикнутое "хайль!" генерал ответил едва заметным кивком.

Все это видели ребята, находившиеся неподалеку.

- Важная, должно быть, птица, – произнес Володя Езовитов.

- Такой сюда, кажется, еще не заезжал, – добавил Федя Слышанков.

Когда офицеры скрылись в дверях комендатуры, шофер завел машину во двор и начал старательно протирать стекла. Потом поставил ее в сарай.

Вечером Володя встретился с Ниной Азолиной, чтобы разузнать, что за начальник пожаловал в Оболь. Толком ей ничего не удалось узнать, но Нина сообщила, что завтра в десять часов утра генерал уедет.

Поздно вечером Володя долго возился в чулане, а утром внезапно исчез. К нему уже забегали и Женя Езовитов и Федя Слышанков, но никто не мог сказать им, куда девался Володя.

Домой он прибежал, запыхавшись, в десятом часу. Наскоро перекусил, схватил будильник и уселся с ним на крыльце. Прибежали ребята.

- Ты что это на будильник уставился?

- Да так, – отмахнулся Володя. – Хочу точно засечь исторический момент, когда господин генерал покинет наши места.

- Чудишь ты что-то, друг...

- Может быть... – загадочно ответил Володя.

Стрелка будильника начала уже показывать одиннадцатый час, а машина зондерфюрера все еще стояла у комендатуры.

- Неужели Нина напутала?... – пробормотал, вставая, Володя.

- Да ты расскажи, в чем дело? – начали просить друзья.

Но в это время хлопнули дверки "Оппель-адмирала", и машина покатила, мягко покачиваясь на рессорах.

Вот она, чуть притормозив, прошла мост. Затем шофер прибавил газу, и машина рванулась к шоссе. Но тут раздался оглушительный взрыв, через мгновение от машины, а заодно и от тех, кто в ней находился, остались лишь клочки, разлетевшиеся в разные стороны.

- Все точно получилось, – сказал Володя, хлопая по плечу Женю.

- Твоя работа! – скорее утверждая, чем спрашивая, выпалил Федя.

- Понимаешь: думал, зря загубил мину. Нина говорила, что зондерфюрер выедет в десять, а он, видишь, задержался. Никакой точности, а еще немец.

- А зачем ты рассчитал тютелька в тютельку?

- Запал я вставил в начале девятого, дольше сидеть в сарае было опасно, мог шофер зайти или кто другой, а мина ведь только двухчасового действия. Но зондерфюрер как раз успел на тот свет.

Позднее Нина сообщила, что когда зондерфюрер уже распрощался и собрался выходить, его вдруг позвали к телефону.

После гибели зондерфюрера гитлеровцы стали особенно осторожны, даже днем ходили только большими группами, а на ночь выставляли усиленные караулы. Немец с овчаркой больше не появлялся на реке.

Все это было естественно и понятно, но почти не поддавалось объяснению другое – почему на этот раз гитлеровцы оставили в покое население: ни арестов, ни тем более расстрелов ни в Оболи, ни в окрестных деревнях не произошло.

Разорванного на куски зондерфюрера и его свиту гитлеровцы с большими почестями похоронили на местном военном кладбище, где частокол длинных готических крестов становился все гуще.

На похороны зондерфюрера приехали его друзья не только из Витебска, но и с фронта и даже какие-то родственники из самой Германии.

Во время похорон на кладбище толпились военные и в серых мышиных мундирах, и в черных эсэсовских френчах, и в грязно-зеленой фронтовой форме.

Володя и на этот раз хотел что-нибудь предпринять, но мин у него уже больше не оставалось, да и приезжавшие на похороны зондерфюрера задержались в Оболи всего лишь несколько часов.

Взрыв электростанции

На заседание комитета в Ушалы прибыл Борис Кириллович Маркиянов. Говорил Борис Кириллович Маркиянов:

- Фашисты боятся нас, но это не значит, что мы должны забывать об опасности. Враг хитер и коварен, бороться с ним придется долго. Ему надо нанести еще более сокрушительные удары.

В Оболи работает электростанция, питающая энергией железнодорожную станцию, комендатуру, местные заводы, а также склады и службы немецких тыловых подразделений.

Льнозавод оборудовали немецкой техникой. Сюда свозят сырье не только с Витебщины, но и со Смоленщины.

Продукция идет непосредственно для военных нужд. Кирпичный завод ежедневно дает более десяти тысяч кирпичей в сутки.

Все это работает на врага, а поэтому должно быть уничтожено.

- Как действовать? – спросил Борис Кириллович, оглядывая возбужденные лица членов комитета. – Нам кажется, лучше всего ударить одновременно: и потерь можно избежать и врагу чувствительнее.

Комитет внимательно обсудил предложение комиссара. Двух мнений не было, все согласились, что самое верное ударить разом.

Разговоры шли о деталях этой, может быть, самой сложной и самой значительной операции.

Но и они продолжались недолго: решили, что исполнителей подберут Борис Кириллович и Фруза по своему усмотрению, а точные указания по всем деталям каждый обсудит с начальником штаба отряда Петром Дмитриевичем Пузиковым.

Прошло несколько дней, и 3 августа, ровно в шесть часов вечера, окрестности Оболи потряс сильный взрыв.

Это Зина Лузгина подняла на воздух электростанцию.

Жалобно звякнули стекла в комендатуре.

Крейтмайер немедленно приказал выслать к месту диверсии наряд, оцепить объект взрыва и найти следы диверсантов.

Но едва только гитлеровцы и полицаи успели выскочить на крыльцо, как вдруг загрохотало на льнозаводе.

Языки яркого пламени охватили машинное отделение, сушилку и склады. За полчаса от завода ничего не осталось.

А когда огонь на льнозаводе стих и лишь косматые языки пламени бегали по дотлевающим балкам и стропилам, новым взрывом разнесло кирпичный завод.

Почти одновременно с этим взрывом загрохотало и на торфозаводе – там миной разворотило мотовоз.

Враги всполошились. Специальные команды гитлеровцев и полицаев метались вокруг пепелищ.

Комендант Крейтмайер и его заместитель Даунерт то и дело подбирали надежных людей сначала для того, чтобы организовать спасательные работы, а потом, поняв, что спасать уже нечего, багровый комендант требовал только одного: найти следы диверсантов.

Но никаких следов никто не оставил. Только неподалеку от кирпичного завода удалось подобрать контуженного механика Герасима Кириллова.

Его забрали и приволокли в комендатуру. Герасима допрашивал сам Крейтмайер. Долго от старика ничего не могли добиться: он оказался глуховат, напуган взрывом, контужен и сейчас выглядел настолько бестолковым, что его вообще можно было принять за человека, тронутого умом.

Сначала старик только мотал головой и мычал что-то невразумительное. Герасима побили, но и это мало помогло. О чем бы его ни спрашивали, старый механик почему-то упрямо вспоминал совсем новые голенища, которые у него пропали во время взрыва.

......

Старика снова начинали бить, но от этого он соображал еще хуже.

Вернувшийся с места происшествия Даунерт доложил, что взрыв произошел в котельной, мина могла быть брошена в топку или положена где-нибудь поблизости.

Но первое почти наверняка исключалось, взрыв мог произойти почти незамедлительно, а это грозило гибелью и тому, кто принес ее.

Оставалось предположить, что часу в шестом вечера кто-то заходил в котельную.

Старого механика снова приволокли на допрос. Тогда от Герасима потребовали, чтобы он припомнил, кто же в это время заходил к нему. Старик долго твердил:

- Не помню.

Его снова начали бить.

Наконец Герасим вспомнил, что часу в шестом к нему точно забегал за солидолом малый Илюшка Езовитов, но, кроме пустой бутылки, в руках у него ничего не было.

Старик отлучился всего лишь на минутку, чтобы наполнить бутылку. Механику приказали описать внешность этого малого и сказать, где он живет.

Когда все выяснилось, было уже далеко за полночь. Илью решили взять утром, а старика подержать еще в полиции.

Арестовать Илью вызвался один из самых отъявленных негодяев – полицейский Нечаев. Ему предлагали взять кого-нибудь еще на эту операцию, однако Нечаев отказался, хвастливо заявив:

- От меня еще никто не уходил. Я его зараз доставлю.

Но все вышло не так, как предполагал самоуверенный полицейский. Дома он Ильи не застал.

- Что, к партизанам успел податься, песье отродье? – набросился полицай на старую мать Ильи Пелагею Ивановну.

- Да ты не бреши, не бреши – все равно не поднесу, самогону для тебя не припасено. Да и рано еще, день только начинается, успеешь натрескаться, не тужи, – отвечала Пелагея Ивановна.

Нечаев был известен как отчаянный пьяница и мародер.

- Где же сын, старая? – не отступал Нечаев.

- Да где ему быть, он не кат, не пьяница, как ты. Люди добрые в поле, и он там.

Нечаев проворно выбежал из хаты и направился за околицу.

Илья в это время вместе с Федей Слышанковым косил на самой опушке леса начавшее осыпаться жито. Ржаное поле отделял от леса клин уже побронзовевшего льна.

Солнце взошло довольно высоко и начало сильно припекать. Ребята разделись и работали в одних трусах.

В таком виде и застал их обоих полицай.

Подойдя, он снял фуражку и вытер пот со лба. Видно было, что полицейский спешил.

Илья сразу понял, что Нечаев явился за ним. Чтобы скрыть волнение и обдумать, что ему делать теперь, Илья зачерпнул из бочонка ковш студеной воды и начал медленно пить, роняя на землю алмазно-росистые капли.

Нечаев внимательно следил за юношей. Когда Илья отнял от губ ковшик, полицай буркнул:

- Налей-ка и мне, да собирайся – за тобой тащился.

Илья с готовностью зачерпнул воды, полицай зажал винтовку между колен и принял двумя руками ковшик.

Едва только Нечаев запрокинул его, закрыв лицо. Илья по кошачьи ловко схватил штаны и рубашку и бросился через льняное поле в лес. Нечаев отбросил ковш, вскинул винтовку, выстрелил, но промахнулся.

И еще дважды выстрелил на бегу полицай, но сделал это скорее для того, чтобы сорвать злобу, чем надеясь подстрелить беглеца, – тот уже мелькнул на опушке леса.

К полудню Илья был уже в Ушалах. Огородами осторожно он пробрался к дому Фрузы, рассказал о случившемся, и та велела ему немедленно идти в отряд.

В тот же день Илья предстал перед командованием партизанского отряда, был зачислен в разведку и получил оружие.

Поджег Железнодорожных складов

12 августа 1942 г. Федя Слышанков поджег склады на станции. Сгорело 2 тысячи тонн льноволокна, приготовленного для отправки в Германию. Потушить пожар сразу не удалось, и он перекинулся на находившиеся поблизости продовольственные склады.

Тут пожар локализовали, но огнем все же повредило около 10 тонн зерна.

На этот раз в расследовании причин пожара враги проявили отнюдь не свойственное им спокойствие: они не хватали всякого попадавшегося под руку, не распинались о том, что немедленно уничтожат всех партизан и тех, кто им сочувствует.

По подозрению в поджоге было арестовано несколько человек, и то часть из них вскоре была освобождена.

К этому времени в руках у гитлеровцев уже оказались первые нити, ведшие к раскрытию подпольной организации.

Отравление 100 немецких офицеров

По всему чувствовалось, что враг насторожился, выжидает удобного момента для нанесения ответного удара.

В середине августа не удалась диверсия в столовой!

Осуществлявшая ее Зина Портнова едва успела ускользнуть от фашистов; ей удалось это главным образом потому, что действовала она решительно, без промедлений.

После того как немцы подняли тревогу, Зина сумела благополучно выскользнуть из столовой, забежала домой за сестренкой и ушла в лес к партизанам."

Итак вот наконец и выяснилось что на ст.Оболье в офицерской столовой не было никого массового отравления! Попытка отравления была но очевидно кухонный персонал вовремя обнаружил партизанскую диверсию, после чего нашей Зине Портновой пришлось срочно бежать в партизанский отряд!!!

Это еще раз показывает нам что нельзя голословно верить послевоенным совестим историкам которые сознательно в целя героизации подвигов белорусских партизан разували из каждой убитой партизанами мухи -слона!

И это кстати сильно понижает статус Зины Портовой как героини-партизанки ибо до неудавшейся диверсии в немецкой офицерской столовой за ней нет никаких партизанских или иных военных подвигов!?

А журналисты Вл. Николаева, А. Щербакова далее опираясь на свидетельства А. Барабьашова пишут о деятельности подпольщиков из организации "Молодые мстители.

Очередная крупная диверсия была намечена на 27 августа 1942 г...

Но случилось непредвиденное: накануне гестапо внезапно схватило почти всех подпольщиков, живших в Оболи, Зуях и Мостищах.

Вместе с юношами и девушками гестаповцы хватали и их престарелых родителей.

Избежать ареста удалось лишь Аркадию Барбашову, который помог спастись и Фрузе Зеньковой.

Аркадий жил в деревне Ферма, и, видимо, провокатор, засланный в организацию, о его подпольной деятельности ничего не знал."

А теперь сравнивая все вышеизложенные описания с описаниями этих же событий изложенных в ч.2 этой главы, вновь убеждаешься в правоте мысли о том, что когда о войне рассказывают "победители", то их правда увы не всегда есть правдой! Ибо все они обычно стараются показать себя большими героями чем они на самом деле не являются...

И вот на этих частью ложных частью умышленно сфальсифицированных фактах и были созданы коммунистические мифы о белорусских партизан и комсомольцах-подпольщиках! И призваны они были изначально для того, чтобы на их основании воспитывая или вернее "зомбируя" все новые и новые поколения "советских людей" которые должны были следуя этим идеологическим установкам, тоже в точности следовать им в будущей войне...

(конец ч.4)










© 2007 - 2012, Народна правда
© 2007, УРА-Інтернет – дизайн і програмування

Передрук матеріалів дозволяється тільки за умови посилання на "Народну правду" та зазначення автора. Використання фотоматеріалів із розділу "Фото" – тільки за згодою автора.
"Народна правда" не несе відповідальності за зміст матеріалів, опублікованих авторами.

Технічна підтримка: techsupport@pravda.com.ua