Пошук на сайті:
Знайти



Народні блоги

Додати стрічку статей сайту до свого iGoogle
Останні публікації

МОСКОВСКОЕ ТРОЕЦАРСТВИЕ: ИВАН, ПЕТР и СОФЬЯ ч.14


0
Рейтинг
0


Голосів "за"
0

Голосів "проти"
0

Воцарение ДВОЙНИКА...

МОСКОВСКОЕ ТРОЕЦАРСТВИЕ: ИВАН, ПЕТР и СОФЬЯ ч.14
ч.14

Воцарение ДВОЙНИКА...

Вот наконец уважаемый читатель мы хоть и медленно, но подошли к окончанию нашей истории.

А начну я с того, что вы уже знаете, что в конце августа 1698 г. ДВОЙНИК Петра Первого в сопровождении его "ближайшего окружения" Ф. Лефорта, А. Меншикова, Ф. Головнина и на то время посольского переводчика выкреста из семьи польских евреев П.П. Шафирова, не считая нескольких слуг и кучеров, оставив всех остальных членов Великого посольства в Вене прибыл в Москву.

А вот о том чем двойник Петра Первого там в первую очередь занялся в Москве нам вначале расскажет российский историк В.Ключевский.

Кстати о официальных российских историках до 1917 г. Из труды надо знать и хотя бы бегло перечитать время от времени! Ибо в них собраны "тонны" ценнейшей исторической информации. Которую любознательный современный читатель может уже самостоятельно теперь проанализировать с высоты прошедших лет (от 100 до 150 с момента написания этих многотомных книг) и оценить правы ли были историки в своих оценках.

Особенно интересно читать и перечитывать труды российских дореволюционных историков, если в них попытаться найти ту конкретную информацию, что видна если посмотреть под определённым углом зрения!

Вот как в нашем случае при перепроверке конспирологической версии о подмене царя Петра Первого!

И вот как В.Ключевский описывает возвращение в Москву Петра Первого из поездки по Западной Европе:

"ВОЗВРАЩЕНИЕ. Но Петру было не до впечатления, оставляемого им в Западной Европе, когда он, наняв в Голландии до 900 человек всевозможных мастеров, от вице-адмирала до корабельного повара, и истратив на заграничную поездку не менее 2 1/2 миллионов рублей на наши деньги, в мае 1698 г. спешил в Вену, а оттуда в июле внезапно, отказавшись от поездки в Италию, поскакал в Москву по вестям о новом заговоре сестры и о стрелецком бунте.

Можно представить себе, с каким запасом впечатлений, собранных за 15 месяцев заграничного пребывания, возвращался Петр домой.

Попав в Западную Европу, он поспешил прежде всего забежать в мастерскую ее культуры и не хотел, по-видимому, идти никуда больше, по крайней мере оставался рассеянным, безучастным зрителем, когда ему показывали другие стороны европейской жизни.

Возвращаясь в Россию, Петр должен был представлять себе Европу в виде шумной и дымной мастерской с машинами, кораблями, верфями, фабриками, заводами.

Тотчас по приезде в Москву он принялся за жестокий розыск нового стрелецкого мятежа, на много дней погрузился в раздражающие занятия со своими старыми недругами, вновь поднятыми мятежной сестрой. Это воскресило в нем детские впечатления 1682 г.

Ненавистный образ сестры с ее родственниками и друзьями, Милославскими и Шакловитыми, опять восстал в его нервном воображении со всеми ужасами, каких он привык ожидать с этой стороны.

Недаром Петр был совершенно вне себя во время этого розыска и в пыточном застенке, как тогда рассказывали, не утерпев, сам рубил головы стрельцам.

А затем Петр почти без передышки должен был приняться за другое, еще более тяжелое дело: через два года по возвращении из-за границы началась Северная война.

Торопливая и подвижная, лихорадочная деятельность, сама собой начавшаяся в ранней молодости, теперь продолжалась по необходимости и не прерывалась почти до конца жизни, до 50-летнего возраста.

Северная война с ее тревогами, с поражениями в первое время и с победами потом, окончательно определила образ жизни Петра и сообщила направление, установила темп его преобразовательной деятельности.

Он должен был жить изо дня в день, поспевать за быстро несшимися мимо него событиями, спешить навстречу возникавшим ежедневно новым государственным нуждам и опасностям, не имея досуга перевести дух, одуматься, сообразить наперед план действий.

И в Северной войне Петр выбрал себе роль, соответствовавшую привычным занятиям и вкусам, усвоенным с детства, впечатлениям и познаниям, вынесенным из-за границы. Это не была роль ни государя-правителя, ни боевого генерала-главнокомандующего..."

Но вот другой российский историк С.Соловьев считает, что не всегда "краткость" это "сестра таланта" и так описывает возвращение царя Петра Первого:

"На дороге из Вены в Россию Петр получил известия о прекращении бунта победою Шеина. (Между прочим дьяк Посольского приказа) Виниус довольно поэтично описал сложившуюся в Московии ситуацию:

"Ни един не ушел: по розыску пущие из них посланы в путь иной темной жизни с возвещением своей братьи таким же, которые, мню, и в ад посажены в особых местах для того, что, чаю, и сатана боится, чтоб в аде не учинили бунту и его самого не выгнали из его державы".

(В этом кстати и весь облик той варварско-ордынской Московии образца 1698 года!)

26 августа по Москве разнеслась весть, что накануне приехал царь; побывал кой-где, был у девицы Монс; не был во дворце, не видался с женою; вечер провел у Лефорта, ночевать уехал в Преображенское."

И из этого нам уже четко видно, что первые шаги Двойника Петра Первого были крайне осмотрительны и максимально безопасны!

Он понимал, что жена Е.Лопухина может легко понять, что перед ней не Петр Первый (особенно когда дело дойдет до интима!

Ведь внешность можно подобрать схожую а половой орган в то время еще не умели пересаживать!) да и придворные в царском дворце (все эти слуги, няньки и дядьки) год назад со слезами провожавшие подлинного Петра Первого тоже могли сразу заметить разницу и во внешности но более всего в возрасте!

И самое главное- он не знал кто из них кто и как к нему надо обращаться в отличии от подлинного Пера Первого.

А вот далее "Двойник" принял в сложившейся ситуации единственно правильное решение – ОБЪВИТЬ ВСЕЙ МОСКВЕ ТЕРРОР посильнее и более массовый против того, что в свое время тут устраивал сам ужасный Иван Грозный!

Ведь в такой обстановке всеобщего страха и неуверенности в завтрашнем дне, мало у кого из "новых" подданных ДВОЙНИКА Петра Первого появится желание дискуссировать о внешности царя и его новых привычках и повадка!!! А тем более осудить его и засомневается в подлинности!

И тут С.С. Соловьев очень справедливо об этом пишет:

" В этот вечер или в эту ночь решено было дело, которое на другой день должно было изумить Москву и многих поразить ужасом.

Петр возвратился в Москву в сильном раздражении: семя Ивана Милославского, стрельцы, пошли опять ему наперекор; перед отъездом Соковнин, Цыклер, стрельцы; только что отдохнул за границею, занявшись любимыми делами, как опять стрельцы не дают продолжать путешествия.

Но стрельцы – это только застрельщики, это только вооруженная сила, за которою стоит масса людей, противных преобразованию, противных всему тому, чем уже заявил Петр свою деятельность, с чем связал себя невозвратно, без чего не может существовать.

Петр хорошо знал, как смотрели эти люди на его деятельность; он не откажется в угоду им от этой деятельности, напротив, он ее усилит и, следовательно, возбудит против себя еще большую ненависть, большее ожесточение; сознание этого ожесточения в других страшно ожесточает его самого; он готов к борьбе на жизнь и на смерть, он возбужден, он кипит, первый пойдет напролом, он бросится на знамя противников, вырвет и потопчет его: это знамя – борода, это знамя – старинное длинное платье.

.......

Наконец, заметим еще одно обстоятельство: без сомнения, первым делом Петра по приезде в Москву было потребовать розыскное дело о стрельцах, и легко понять, с каким чувством читал он челобитную их, наполненную злыми выходками против Францка Лефорта (т. е. против самого Петра), против немцев, последующих брадобритию"

И вот тут я прерву цитирование и обращу внимание читателя на провальную оговорку Двойника Петра Первого. Когда он в ярости кричит противникам брадобрития:

" – Я немец, последующий брадобритию: так вот же вам ваши бороды! "

В таких случая Ю. Семенов справедливо в свое время писал " Никогда так близко Штирлиц не был к провалу..." ибо тут мы видим прямое признание ДВОЙНИКА Петра Первого, в том, что он не русский, а НЕМЕЦ!!!

Ну а теперь я вновь продолжу цитирование нашего историка С.Соловьева:

" Утром 26 августа толпа всякого рода людей наполняла деревянный Преображенский дворец, где Петр жил запросто, принимая вместе с знатью людей самых простых.

Тут, разговаривая с вельможами, он собственноручно обрезывал им бороды, начиная с Шеина и Ромодановского;

не дотронулся только до самых почтенных стариков, которым вовсе не к лицу была новая мода: до Тихона Никитича Стрешнева и князя Михаила Алегуковича Черкаского, они одни и остались с бородами;

другие догадались, в дело, и начали бриться; недогадливым было сделано еще внушение:

1 сентября, в тогдашний Новый год, был большой обед у Шеина некоторые явились с бородами, но теперь уже не сам царь, а царский шут упражнялся в обрезывании бород.

Кто после того не хотел бриться, должен был платить известную пошлину.

Дело было начато, вызов брошен людям, провозглашавшим брадобритие блудною, еретическою новостию;

но Петр но дал им опомниться от этого удара, сразил новым ужасом, начавши кровавый розыск против стрельцов, которые осмелились с оружием в руках пойти против немцев, последующим брадобритию.

С половины сентября начали привозить в Москву стрельцов, оставшихся в живых после первого.

Шеиновского розыска, и наполнили ими окрестные монастыри и села: всего было более 1700 человек. В Преображенском в 14 застенках начались пытки с 17 сентября – печальный день именин Софьи, когда 16 лет тому назад без суда казнены были Хованские.

Пытки отличались неслыханною жестокостию.

Добыто было признание, что стрельцы хотели стать под Девичьим монастырем и звать Софию в управительство; наконец один стрелец, с третьего огня, признался, что было к ним послано от царевны Софьи письмо, которое Тума принес из Москвы в Великие Луки;

то же показано было и некоторыми другими стрельцами; дело дошло до стрельчих, оговоренных в передаче письма, до женщин, живших при Софье в монастыре, при сестре ее Марфе: женщины были пытаны и показали уже известное нам о сношениях двух сестер и о передаче письма стрельцу.

Между тем делались страшные приготовления к казням: ставили виселицы по Белому и Земляному городам, у ворот под Новодевичьим монастырем и у четырех съезжих изб возмутившихся полков.

Патриарх вспомнил, что его предшественники в подобных случаях становились между царем и жертвами его гнева, печаловались за опальных, утоляли кровь: Адриан поднял икону Богородицы и отправился в Преображенское к Петру.

Но богатырь расходился, никто и ничто его не удержит; завидев патриарха, он закричал ему: "К чему это икона? разве твое дело приходить сюда? Убирайся скорее и поставь икону на свое место.

Быть может, я побольше тебя почитаю бога и пресвятую его матерь.

Я исполняю свою обязанность и делаю богоугодное дело, когда защищаю народ и казню злодеев, против него умышлявших". "

И тут я вновь прерву цитирование, чтобы лишний раз обратить внимание читателя на тот факт, что подлинный Петр Первый был юноша богобоязненный, хорошо знавший Новый Завет и лично принимавший участие в церковном пении в храмах!

А перед нами по описаниям С.Соловьева Петр Первый отнюдь не православный монарх а чуть ли не АТЕИСТ!!!

А дальше события развивались таким образом:

" Петр сам допросил обеих сестер, замешанных в дело, Марфу и Софью. Марфа призналась, что говорила Софье о приходе стрельцов, о их желании видеть ее, Софью, на царстве; но отреклась, что никакого письма не передавала стрельчихе.

Софья, спрошенная про письмо, переданное стрельцами от ее имени, отвечала:

"Такова письма, которое к розыску явилось, от ней в стрелецкие полки не посылывано. А, что те стрельцы говорят, что, пришед было им к Москве, звать ее, царевну, по-прежнему в правительство, и то не по письму от нее, а знатно потому, что она со 190 года была в правительстве".

30 сентября была первая казнь: стрельцов, числом 201 человек, повезли из Преображенского в телегах к Покровским воротам; в каждой телеге сидело по двое и держали в руке по зажженной свече; за телегами бежали жены, матери, дети со страшными криками.

У Покровских ворот в присутствии самого царя прочитана была сказка: "В распросе и с пыток все сказали, что было придтить к Москве, и на Москве, учиня бунт, бояр побить и Немецкую слободу разорить, и немцев побить, и чернь возмутить, всеми четыре полки ведали и умышляли. И за то ваше воровство указал великий государь казнить смертию".

По прочтении сказки осужденных развезли вершить на указные места; но пятерым, сказано в деле, отсечены головы в Преображенском; свидетели достоверные объясняют нам эту странность:

сам Петр собственноручно отрубил головы этим пятерым стрельцам.

11 октября новые казни: вершено 144 человека, на другой день – 205, на третий – 141, семнадцатого октября – 109, осьмнадцатого – 63, девятнадцатого – 106, двадцать первого – 2. 195 стрельцов повешено под Новодевичьим монастырем, перед кельею царевны Софьи, трое из них, повешенные подле самых окон, держали в руках челобитные, "а в тех челобитных написано против их повинки".

В Преображенском происходили кровавые упражнения; здесь 17 октября приближенные царя рубили головы стрельцам: князь Ромодановский отсек четыре головы;

Голицын, по неуменью рубить, увеличил муки доставшегося ему несчастного; любимец Петра Алексашка (Меншиков) хвалился, что обезглавил 20 человек;

полковник Преображенского полка Блюмберг и Лефорт отказались от упражнений, говоря, что в их землях этого не водится. Петр смотрел на зрелище, сидя на лошади, и сердился, что некоторые бояре принимались за дело трепетными руками.

"А у пущих воров и заводчиков ломаны руки и ноги колесами; и те колеса воткнуты были на Красной площади на колья; и те стрельцы, за их воровство, ломаны живые, положены были на те колеса и живы были на тех колесах не много не сутки, и на тех колесах стонали и охали; и по указу великого государя один из них застрелен из фузеи, а застрелил его преображенский сержант Александр Меншиков.

А попы, которые с теми стрельцами были у них в полках, один перед тиунскою избою повешен, а другому отсечена голова и воткнута на кол, и тело его положено на колесо".

Целые пять месяцев трупы не убирались с мест казни, целые пять месяцев стрельцы держали свои челобитные перед окнами Софьи.

Кроме розыска стрельцами, взятыми под Воскресенским монастырем, шел еще розыск по азовскому делу.

Когда узнали в Черкасске на Дону о поражении стрельцов под Воскресенским монастырем, то козаки говорили писарю, приехавшему из Воронежа:

"Знать ты потешный, дай только нам сроку, перерубим мы и самих вас, как вы стрельцов перерубили.

Если великий государь к заговенью в Москве не будет и вестей никаких не будет, то нечего государя и ждать! А боярам мы не будем служить и царством им не владеть, и атаман нас Фрол (Минаев) не одержит, и Москву нам очищать.

Мы Азова не покинем; а как будет то время, что идти нам к Москве, и у нас молодцы с реки не все пойдут, и река у нас впусте не будет, пойдем хотя половиною рекою, а до Москвы города будем брать и городовых людей с собою брать, и воевод будем рубить или в воду сажать".

Когда в Азове узнали о событиях под Воскресенским монастырем, то стрельцы начали говорить: "Отцов наших и братьев и сродичев порубили, а мы в Азове зачтем, начальных людей побьем".

Монахи распустили слух, что четыре полка стрельцов и солдат Преображенского и Семеновского полков, которые были посланы против стрельцов, но с ними не бились, порублены все, а царевич окопался на Бутырках.

Монахи говорили стрельцам: "Дураки вы, б... дети, что за свои головы не умеете стоять, вас и остальных всех немцы порубят, а донские козаки давно готовы".

Стрелец Парфен Тимофеев говорил: "Когда бунтовал Разин, и я ходил с ним же: еще я на старости тряхну!"

А другой стрелец, Бугаев, толковал: "Стрельцам ни в Москве, ни в Азове житья нигде пет: на Москве от бояр, что у них жалованье отняли без указу; в Азове от немец, что их на работе бьют и заставляют работать безвременно. На Москве бояре, в Азове немцы, в земле черви, в воде черти".

Кроме азовского еще новый розыск: стрелецкий полковой поп донес, что в Змиеве в шинке стрельцы толковали о своей беде, сбирались со всеми своими полками, стоявшими в Малороссии, идти к Москве; первые должны были попасть на их копья – боярин Тихон Стрешнев за то, что у них хлеба убавил, Шеин за то, что ходил под Воскресенский монастырь.

А как будут брать наряд в Белгороде, убить прежде всего боярина князя Якова Фед. Долгорукова, если наряда не даст. В походах говорили: "Боярин князь Яков Фед. Долгорукий выбил нас в дождь и слякоть; чем было нам татар рубить, пойдем к Москве бояр рубить".

11 октября, во второй день казней, Петр созвал собор из всех чинов людей, которому поручил исследовать злоумышление царевны Софьи и определить, какому наказанию она должна быть подвергнута.

Решение собора неизвестно; царевну можно было сильно подозревать; но для прямого доказательства ее вины розыск не мог ничего представить. Мы видели, что отвечала Софья брату:

"Письма я никакого не посылала, но стрельцы могли желать меня на правительство, потому что прежде я была правительницею".

Чтоб уничтожить связь между этим прошедшим и будущим, чтоб впредь никто не мог желать ее на правительство, лучшим средством было пострижение.

Софья была пострижена под именем Сусанны и оставлена на житье в том же Новодевичьем монастыре под постоянною стражею из сотни солдат.

Сестры ее могли ездить в монастырь только на Светлой неделе и в монастырский праздник Смоленской иконы (28 июля) да еще в случае болезни монахини Сусанны;

Петр сам назначил доверенных людей, которых можно было посылать с спросом о ее здоровье, и приписал:

"А певчих в монастырь не пускать: поют и старицы хорошо, лишь бы вера была, а не так, что в церкви поют спаси от бед, а в паперти деньги на убийство дают".

Софья была оставлена в подмосковном монастыре: гораздо виновнее по следствию являлась сестра ее Марфа, которая сама призналась, что сообщила сестре о приходе стрельцов и желании их видеть ее, Софью, правительницею, а постельница Марфы утверждала, что царевна получила челобитную от стрельцов и от нее шло письмо к Туме.

Марфу постригли под именем Маргариты в Успенском монастыре Александровской слободы (теперь города Александрова Владимирской губернии).

Еще прежде сестер Софьи и Марфы Петр постриг жену свою, царицу Евдокию Федоровну.

Из известного нам образа жизни Петра с его компанию, Петра – плотника, шкипера, бомбардира, вождя новой дружины, бросившего дворец, столицу для беспрерывного движения, – из такого образа жизни легко догадаться, что Петр не мог быть хорошим семьянином.

Петр женился, т. е. Петра женили 17 лет, женили по старому обычаю, на молодой, красивой женщине, которая могла сначала нравиться. Но теремная воспитанница не имела никакого нравственного влияния на молодого богатыря, который рвался в совершенно иной мир; Евдокия Федоровна не могла за ним следовать и была постоянно покидаема для любимых потех.

Отлучка производила охлаждение, жалобы на разлуку раздражали.

Но этого мало; Петр повадился в Немецкую слободу, где увидал первую красавицу слободы, очаровательную Анну Монс, дочь виноторговца.

.........

Опостылела жена; должны были опостылеть и ее родственники Лопухины, и Льву Кирилловичу Нарышкину легко было избавиться от соперников: мы видели, какие страшные слухи ходили по Москве об участи самого видного из Лопухиных.

А всему виною проклятые немцы, проклятый Лефорт, которому вместе с Плещеевым приписывали доставление Петру развлечений, особенно неприятных царице.

И вот у Лопухиных к Лефорту ненависть страшная. Рассказывают, что однажды за обедом у Лефорта один из Лопухиных побранился с хозяином, кинулся на него и помял прическу, а Петр за это надавал пощечин Лопухину.

Перед отъездом Петра за границу, когда удаляли из Москвы всех ненадежных людей, удалены были и отец царицы с двумя братьями:

"Марта в 23 день великий государь указал быть в городах на воеводствах: на Тотме боярину Федору Авраамовичу, на Чаронде боярину Василию Авраамовичу да с ним племяннику его стольнику Алексею Андрееву сыну, в Вязьме стольнику Сергею Авраамову сыну Лопухиным, и с Москвы в те городы ехать им вскоре".

После всего этого Петру, разумеется, не хотелось возвратиться из-за границы в Москву и застать здесь подле сына постылую Евдокию. "

Тут я прерву цитирование чтобы обратить внимание читателя на одну важную конспирологическую деталь!

Оказывается развестись с Евдокией Лопухиной царь решил уже через 6 месяцев как покинул Москву и в это время он находился в Лондоне!!!

То есть "масоны-заговорщики" уже тогда состав план по воцарению ДВОЙНИКАК начали активно его выполнять!!!!

А С.С. Соловьев пишет далее:

"Женившись по старине, Петр задумал и избавиться от жены по старому русскому обычаю: уговорить нелюбимую постричься, а не согласится – постричь и насильно.

Из Лондона он писал Нарышкину, Стрешневу и духовнику Евдокии, чтоб они уговорили ее добровольно постричься. Стрешнев отвечал, что она упрямится, а духовник – человек малословный, и что надобно ему письмом подновить.

Ничто не подействовало, и Петр по возвращении в Москву решился принудить Евдокию постричься.

23 сентября Евдокию отправили в суздальский Покровский девичий монастырь, где и была пострижена под именем Елены в июне следующего 1699 года.

Причина этой медленности неизвестна; сохранилось только любопытное известие от сентября 1698 года, что царь рассердился на патриарха, зачем не исполнено его повеление и Евдокия еще не пострижена, патриарх сложил всю вину на архимандрита и четырех священников, которые не соглашались на пострижение, как на дело незаконное, и отвезены были за это ночью в Преображенское. (Где и преданы быстрому и беспощадному царскому суду-автор)

" Малолетнего царевича Алексея, по отъезде матери, перевезли к тетке, царевне Наталье Алексеевне.

............

Печальные события лета и осени 1698 года держали Петра в сильном раздражении, которое в некоторых случаях выражалось порывами бешенства."

(И однажды это чуть не стоило самому Двойнику Петру Первому жизни- автор)

"14 сентября на пиру у Лефорта Петр начал браниться с Шеиным и выбежал вон, чтоб справиться, сколько Шеин за деньги наделал полковников и других офицеров.

Возвратился в страшной ярости, выхватив шпагу, ударил ею по столу и сказал Шеину:

"Вот точно так я разобью и твой полк, и с тебя сдеру кожу".

Ярость еще больше была усилена, когда князь Ромодановский и Зотов стали защищать Шеина;

Петр бросился на них, ударил Зотова по голове, Ромодановского по руке, так что едва не отсек пальцев;

Шеин был бы убит, если б Лефорт не удержал Петра, получивши и сам порядочный удар.

Все были в ужасе, но молодой фаворит (Александр Меншиков) умел успокоить Петра, который потом весело пропировал до утра.

.........

В своем раздражении Петр не щадил ни старого, ни нового любимца: заставши однажды Меншикова пляшущего в шпаге, он так ударил его, что у того полилась кровь из ноздрей; а потом, на пиру у полковника Чамберса, он схватил Лефорта, бросил на землю и топтал ногами."

А вот и гениальная хотя и подсознательная догадка С. Семенова о том что в Москву вернулся не настоящий Петр Первый, а его ДВОЙНИК!!!

"Тяжелая мысль давила Петра и увеличивала раздражение (тут надо читать давила Двойника Петра Первого!!!-автор); при сравнении того, что он видел за границею, и того, что нашел в России, страшное сомнение западало в душу: можно ли что-нибудь сделать?

не будет ли все сделанное с громадными усилиями жалким и ничтожным в сравнении с тем, что он видел на Западе?

Ограничиться бедными начатками, не видать важных результатов своей деятельности было тяжело для богатыря, кипевшего такими силами.

Особенно, как видно, приводило его в отчаяние любимое дело, кораблестроение, при воспоминании о том, что он видел в Голландии и Англии, и о том, что оставил в Воронеже.

.........

За несколько дней пред казнями был пир у Адама Вейде, но царь сидел погруженный в мрачную думу. Лефорт истощал свою изобретательность, чтоб развлечь его.

Великолепный дом, построенный для адмирала на казенные деньги, был отстроен; назначено было большое торжество для открытия или посвящения этого храма Бахусу;

шутовская процессия тянулась в Лефортов дворец из дома полковника Лимы: шествовал всешутейший Зотов, украшенный изображениями Бахуса, Купидона и Венеры, за ним вся компания: одни несли чаши, наполненные хмельными напитками, другие несли сосуды с курящимися табачными листьями.

Стрельцы, бунтовавшие в Торопце и Азове, были переказнены: все остальные московские и азовские стрельцы были распущены их было запрещено принимать в солдаты, запрещено жить в Москве им и женам их.

Но дело не было исключительно стрелецкое, борьба разгоралась все более и более и кровь вызывала на новую кровь, пресбургский король в Преображенском не мог оставаться в бездействии.

.........

Мы видели, что при царе Михаиле табак был запрещен, а в начале царствования Алексея был в употреблении и продавался от казны; но табак, испытавший повсюду такое сильное сопротивление при своем введении, испытал его ив России: ревнители отеческих преданий опять вооружились против проклятой неизвестно кем травы и вынудили у правительства самые строгие против нее меры.

Петр еще до поездки за границу позволил продажу табаку; сбор пошлин с этой продажи был отдан торговому человеку гостиной сотни Мартыну Орленку; а потом, будучи в Англии, царь предоставил право исключительной торговли табаком в России маркизу Кармартену за 20000 фунтов стерлингов (48000 рублей) с уплатою всей суммы вперед.

Это позволение употреблять табак, разумеется, усилило негодование ревнителей отеческих преданий. "Какой то ныне государь, что пустил такую проклятую табаку в мир. – говорили они, – нынешние попы волки и церкви божией обругатели, а антидор против нынешней табаки, потому что попы и иных чинов люди табак пьют и принимают антидор".

Усиливалась борьба, раздражение с обеих сторон, усиливались выражения неудовольствия на царя и его дела, усиливались доносы и розыски в Преображенском...! "

Одним словом ТЕРРОР набирал свою силу...

Итак уважаемый читатель вашим автором была показана точная картина первых трех-четырех месяцев нахождения на Московском троне ДВОЙНИКА Петра Первого!

Он, как мы видим с успехом выполнил первый пункт плана по захвату верховной власти в Московском царстве состоявший в:

– УКРЕПЛЕНИЕ ВО ВЛАСТИ ПУТЕМ УСТРАНЕНИЯ ВСЕХ СОПЕРНИКОВ. КАК ЯВНЫХ ТАК И ТАЙНЫХ...

Далее если продолжить чтение книг по истории России, что Ключевского, что Соловьева то там начинается описание "петровских"- "преобразований" в связи с переводом страны на "западноевропейские стандарты".

Это в первую очередь реформа гос. управления, создание новой армии и флота, массовое привлечение иностранных специалистов, ремесленников и купцов.

А сама Московия в конечном итоге опять же по ПЛАНУ начертанному в Лондоне активно готовилась к вступлению в Северную войну со Швецией на строне своего нового союзника Речи Посполитой...

Но укрепившись во власти ДВОЙНИК Петра Первого тоже очевидно строго следуя полученным инструкциям из "ЦЕНТРА" сам начинает устранять (или ему в этом помогают другие негласные помощники) ЛИЦ из числа тех придворных, которым достоверно знают о том, что Московией управляет не настоящий Петр Первый.

И вот хронология смертей:

Франц Лефорт

23 февраля Лефорт заболел горячкой, а 12 марта 1699 года (2 марта по старому стилю) скончался[4]. Узнав о его смерти, Пётр воскликнул: "Я потерял самого лучшего друга моего, в то время, когда он мне наиболее нужен..."

Патрик Леопо́льд Го́рдон оф Охлухрис (англ. Patrick Leopold Gordon of Auchleuchries), в России известен как Пётр (или Патрик) Иванович Гордон (31 марта 1635, – 29 ноября 1699, Москва, Россия)  - шотландский и российский военачальник, генерал (1687) и контр-адмирал (1694) русской службы.

Ф.А. Головнин

Граф (с 1702) Фёдор Алексе́евич Голови́н (1650 - 30 июля  (10 августа)  1706, Глухов, Левобережная Украина[1])  - один из ближайших сподвижников Петра I, глава внешнеполитического ведомства (президент Посольских дел), генерал-адмирал (1699) и первый в России генерал-фельдмаршал (1700).

Из всех лиц достоверно знавших о подмене Петра Первого на Двойника произведённой в Речи Поспорлитой при участии польского короля Августа Второго пережили Петра Первого только Александр Меншиков и П.Шафиров

Граф (1702), князь (1705), светлейший (1707) Алекса́ндр Дани́лович Ме́ншиков (6  (16)  ноября 1673, Москва - 12 (23) ноября 1729, Берёзов, Сибирская губерния)  - русский государственный и военный деятель, ближайший сподвижник и фаворит[1] Петра I, генералиссимус (1727), первый Санкт-Петербургский генерал-губернатор (1703-1724 и 1725-1727), президент Военной коллегии (1719-1724 и 1726-1727).

Единственный русский дворянин, получивший от русского монарха титул герцога ("герцог Ижорский", 1707 год).

После смерти Петра I способствовал воцарению Екатерины I, стал фактическим правителем России (1725-1727): "первый сенатор", "первый член Верховного тайного совета" (1726), при Петре Втором - генералиссимус морских и сухопутных войск (12 мая 1727).

В сентябре 1727 года подвергся опале, лишён имущества, званий, наград и сослан с семьёй в Сибирь, где через два года умер.

Барон Пётр Па́влович Шафи́ров (1669 - 1 марта 1739, Санкт-Петербург)  - второй по рангу после Гаврилы Головкина дипломат петровского времени, вице-канцлер. Кавалер ордена св. Андрея Первозванного (1719). В 1701-1722 годах фактически руководил российской почтой.

В 1723 году приговорён по распоряжению Петра Первого к смертной казни по обвинению в злоупотреблениях, но после смерти Петра смог вернуться к дипломатической деятельности.

Сам же Двойник Петра Первого умер вот при таких обстоятельствах:

Придворный лекарь, доктор Блументроост накануне смерти Петра проводил обследование, результаты которого приведены дословно:

"Генваря 1725 года, шестого дня.

Я, доктор медицины Блументроост, провел очередное обследование здоровья августейшего пациента и нашел нижеследующее:

1. Обычные для осенне-зимней непогоды бронховые тяготы в этом году так же проявлялись через озноб и некоторое повышение температуры организма. Однако же втирание горячего гусиного сала с тертым чесноком вдоль по спине и в верхние части груди – правую и левую – принесли желаемый эффект, озноб прошел, а температура понизилась до уровня, принятого почитать за нормальный.

2. Осеннее промывание олонецкими и московскими минеральными водами пользы дало поболее, нежели чем лечение карлсбадскими источниками. Тем не менее августейший пациент изволит жаловаться на жжение во рту наутро после ассамблей, даже не глядя на то, что сентябрь месяц был отдаден одним лишь промываниям желудочного тракта. Предписанное употребление капель, составленных из выжима сока ягод облепихи и шиповника, покудова облегчения не принесло, но ежели на ассамблее Кубок Большого Орла пит не был, досадного ощущения во рту и некоторого жжения не ощущается, из чего можно заключить, что органических изменений в кишках и печени не усматривается.

3. Жалоба августейшего пациента на ломоту в затылке накануне перемены к непогоде, дождю со снегом, или же, наоборот, к солнцестою объясняется тем, что атмосфер давит на кровь и оная выше обычной нормы поднимается, заполняя мозг в избытке. Однако ж пьявки, прикладываемые на загривок августейшего пациента, в течение часа боль снимают, и наступает сон, после коего следует полное облегчение при некоторой слабости, проходящей к утру следующего дня.

4. На тринадцатое генваря сего, 1725 года назначен концилиум, который должно провести перед выездом августейшего пациента в Ригу.

Профессор, доктор медицины Блументроост".

"Ломота в затылке" – один из признаков повышения кровяного давления. Чуть оправившись от болезни, Петр 9 января со свитой провел всю ночь за обильным угощением у своего денщика Василия Поспелова.

Какая уж тут диета у почечника?

В последующие дни Петр занимался государственными делами.

Безусловно, ведущим заболеванием являлась катастрофа со стороны мочевыводящих путей.

Но не следует забывать, что посещение многочисленных курортов различного профиля приносили Петру I облегчение.

Следовательно, царь страдал не только заболеванием почек.

Ухудшение наступило 16 января.

Появился сильный озноб. Царя уложили на неделю в постель. Лихорадка через неделю исчезла, однако продолжали беспокоить резкая общая слабость, головные боли. Петр причастился Святых Тайн.

23 января было извлечено около 700 мл гнойной мочи (техника и объем операции неизвестны). Император сильно страдал.

Боли во время приступов были настолько сильными, что крики Петра слышались за пределами дворца. Можно предположить, но только предположить, почечнокаменную колику.

26 января наступило кратковременное улучшение.

Петр потребовал принадлежности для составления завещания, но перед этим он попросил поесть.

Во время еды у него неожиданно возник приступ судорог. Он потерял сознание.

Очнулся лишь через два с половиной часа. Была утрачена способность говорить и владеть правой рукой и ногой.

Таким образом, наступило кровоизлияние в левое полушарие головного мозга.

Гипертензия является частым спутником инфекционного заболевания почек. Петр левой рукой с усилием написал на грифельной доске "Отдать все..." и потерял сознание.

В пятом часу утра 28 января 1725 года император Петр Великий скончался. Исследование тела не проводилось!!!

В связи с чем в противоположность выводам врачей родилась и версия о прямом отравлении Петра Первого!!!

Наиболее чётко её сформулировала доктор исторических наук Н.М. Молева на страницах "Медицинской газеты" (N111 от 15.02.1989 г.).

По её мнению, обострению недуга в январе 1725 г. предшествовало употребление нового сорта конфет, подаренных кем-то императору. Через несколько часов у больного возникли рвота, цианоз ногтей, онемение в руках, жжение в животе!

Далее был еще один акт в этой исторической драме! Как мы уже знаем Петр I умер, не оставив завещания.

Встал вопросу кто будет наследником?

Наследниками престола могли считаться: во-первых, сын казненного Алексея – Петр, во-вторых, дочери Петра I и Екатерины – Анна и Елизавета, в-третьих, – племянницы Петра I, дочери его старшего брата Ивана Алексеевича – Анна, Екатерина и Прасковья.

Анна занимала в это время герцогский трон в Курляндии, Екатерина была герцогиней в Мекленбурге, а Прасковья жила в Москве, не будучи замужем.

В-четвертых, – венчанная императорской короной Екатерина Алексеевна.

Через три часа после смерти Петра в соседней зале собрались сенаторы, члены Святейшего Синода и генералитет – генералы и адмиралы всех рангов и статские чины от действительных статских советников до канцлера.

Они собрались по собственному почину, как только узнали о смерти императора. Однако когда все пришли в соседний с конторкой зал, там уже были офицеры обоих гвардейских полков, стоявшие тесной группой в одном из углов зала.

Споры о праве на опустевший трон развернулись мгновенно. Каждый из сановников так или иначе выражал свои симпатии и антипатии, но офицеры хранили молчание.

Когда же П. А. Толстой первым высказался в пользу императрицы, гвардейцы дружно его поддержали.

Противники Екатерины зароптали, но присутствовавший в зале подполковник Преображенского полка Иван Бутурлин подошел к окну, толкнул раму и махнул рукой. Через распахнутое окно в зал донесся барабанный бой...

Этот аргумент, оказавшийся самым веским, перечеркнул все соображения сановников о преимуществах родства и права любого из возможных претендентов на трон.

Немаловажным было и то, что вторым подполковником преображенцев был Светлейший князь и генералиссимус всех Российских войск Александр Данилович Меншиков, в чьих симпатиях к Екатерине никто из присутствующих не сомневался...

Итак на этом и мы можем подвести финальную черту и сказать в отношении истории жизни и смерти ДВОЙНИКА Петра Первого одной цитатой " Мавр сделал свое дело Мавр может уходить"..." С немецкого: Der Mohr hat seine Schuldigkeit getan, der Mohr kann gehen.

Иногда эти слова ошибочно приписывают венецианскому мавру Отелло – главному герою пьесы У. Шекспира "Отелло

На самом деле эта фраза из пьесы (действ. 3, явл. 4) "Заговор Фиеско в Генуе" (1783) немецкого поэта Иоганна Фридриха Шиллера (1759- 1805).

Такую фразу произносит один из персонажей пьесы – мавр – после того, как он помог графу Фиеско организовать восстание против дожа До-риа, тирана Генуи, и вскоре обнаружил, что уже не нужен заговорщикам, что они видели в нем только инструмент для достижения своих целей.

В основу пьесы Шиллера положены реальные события в Генуе в 1547 г.

Фраза-символ потребительского отношения к человеку, которого сначала цинично использовали в каких-либо целях, а потом, вместо " благодарности, отвернулись от него...

Так случилось и с Двойником Петра Первого!

Он, если судить по описаниям истории его правления после 1700 года – за 25 лет! не только выполнил все поставленные ему задачи (в первую очередь устранил из политической жизни Европы шведского короля Карла XII чем спас и укрепил Речь Посполитую и ряд немецких государств того времени)!

Но вот и под конец своего правления – ДВОЙНИК Петра Первого стал практически неуправляемым со стороны зарубежных патронов из числа "масонов-заговорщиков" поставивших его на московский трон, причем он усугубил свое положение еще тем, что уже попытался играть в свою политическую игру в Западной Европе!

Тогда там и решили закончить эту историю и отправили двойнику Петра Первого в подарок "коробку с отравленными конфетами"...

Но как бы мы ни бились над развитием и исследованием нашей версии о ПОДМЕНЕ Петра Первого она по прежнему остается только версией!

А вот с научной точностью ее подтвердить или опровергать может только экспертиза ДНК Петра Первого.

Когда будут проведены исследования останков как его, так его официальных отца и матери!!!! И только тогда в этой всей копрологической истории будет поставлена последняя точка.










© 2007 - 2012, Народна правда
© 2007, УРА-Інтернет – дизайн і програмування

Передрук матеріалів дозволяється тільки за умови посилання на "Народну правду" та зазначення автора. Використання фотоматеріалів із розділу "Фото" – тільки за згодою автора.
"Народна правда" не несе відповідальності за зміст матеріалів, опублікованих авторами.

Технічна підтримка: techsupport@pravda.com.ua