Пошук на сайті:
Знайти



Народні блоги

Додати стрічку статей сайту до свого iGoogle
Останні публікації

Скандинавские правители Гардарики ч.12


0
Рейтинг
0


Голосів "за"
0

Голосів "проти"
0

Не святая княгиня Ольга

Скандинавские правители Гардарики ч.12
ч.12

Не святая княгиня Ольга

В этой части мы с вами, уважаемый читатель попытаемся тщательно и главное объективно разобраться с новым правителем Гардарики-Руси, вдовой князя Игнвара (Игоря) варяжкой Хельги, выступающей уже в новом для нее статусе "регента", при малолетнем сыне Святославе.

Той самой Хельги, которую древнерусские летописцы, начиная с времен пресловутого монаха Нестора самовольно переименовали в Ольгу и изменив при этот и ее национальность. И как тут не вспомнить "Брежневскую" Конституцию СССР с ее попыткой уничтожения графы национальность (в паспорте), что по сути означало отрицания наличия наций и народов в СССР сорытых под вывеской "советского человека"! Так и варяги Гардарики начиная от Рюрика и дальше... под гусиным пером Нестора вдруг все стали славянами...

Что же касается же Хельги то тут справедливо в отношении нее привести и вот такое краткое определение – "Предание нарекло Ольгу Хитрою, Церковь – Святою, История – Мудрою".



Так ли это нам и предстоит решить. А дело это не легкое, ведь перед нами появляется одна из самых сложных в понимании, исторических фигур древнерусской истории. Но тем не менее, на данное время историография накопила о Хельге-Ольге достаточно информации, чтобы мы попытались точно описать, как время ее правления, так и дальнейшую жизнь, и обстоятельства ее смерти.

Ну и само собой, и "посмертные возданиями" со стороны потомков...

О раннем периоде жизни Хельги – Ольги я уже рассказал в предыдущих частях, посвященных жизни и деятельности князя Игоря.

А теперь нам предстоит встретится уже с 55летней женщиной и проследить ее жизнь до 11 июля 969 г.

А перед Хельгой в 945 году стояло сразу несколько важнейших задач:

Первая получить поддержку среди руководителей варяжской элиты, остававшейся в Киеве на день смерти князя Ингвара, на реализацию ее "законного права" быть "регентом" при малолетнем сыне Святославе.

Историки пишут, что якобы "дружина Игоря" подчинилась ей, признав ее представителем законного наследника престола.

Но о какой такой "дружине Игоря" может идти речь, если ее большая и лучшая часть погибла в двух походах на Византию, а оставшаяся была добита восставшими в 945 году древлянами?

Следовательно, тут Ольга могла опираться только лишь на поддержку дружины своего любимца варяжского графа (лорда) Свенельда с одной стороны и поддержку Акуна сына князя Олега как родного дяди и воспитателя Святослава.

И Свенельду и и Акуну надо было в свою очередь заново сформировать новую варяжскую дружину, непосредственно подчиненную малолетнему князю Святославу, руководство которой и былоХельгой – Ольгой возложено на Свенельда.

Вторая важнейшая задача состояла в том, чтобы после получения поддержки варяжской дружины и окончания формирования нового войска, отомстить древлянам за убийство князя Ингвара и возвратить их княжество в подчинение Гардарики-Руси.

Причем политическое положение дел в Гардарике стало на 945 г. таким, что произошло кратковременное возвышение "Древлянского княжества" и сами древляне после убийства Игоря первыми выдвинули оригинальное предложение "о мирном урегулировании конфликта"!

Они официально прислали к его вдове Ольге сватов звать её замуж за своего князя Мала.т.е. предлагали Ольге чтобы "древлянское княжество" вновь взяло под контроль "племя полян" и их столицу Киев, как это было до прихода Аскольда и Дира.

Далее российские историки проявляя прямо-таки крайнюю скупость в описании этих событий просто пишут такое: "Княгиня последовательно расправилась со старейшинами древлян, а затем привела к покорности народ древлян".

И вот тут если вы уважаемый читатель вдруг сами захотите докопаться до истины о том, кто и зачем убил князя Игоря и как за это отомстила "святая и равноапостольная княгиня Ольга" то вас ожидает почти полное разочарование потому что древнерусские летописцы нам предлагают по сути четыре версии того как Ольга "отомстила" древлянам:

1-я месть княгини Ольги: Сваты, 20 древлян, прибыли в ладье, которую киевляне отнесли и бросили в глубокую яму на дворе терема Ольги. Сватов-послов закопали живьем вместе с ладьёй.

И, склонившись к яме, спросила их Ольга: "Хороша ли вам честь?".

Они же ответили: "Горше нам Игоревой смерти". И повелела засыпать их живыми; и засыпали их

2-я месть: Ольга попросила для уважения прислать к ней новых послов из лучших мужей, что и было с охотой исполнено древлянами. Посольство из знатных древлян сожгли в бане, пока те мылись, готовясь к встрече с княгиней.

3-я месть: Княгиня с небольшой дружиной приехала в земли древлян, чтобы по обычаю справить тризну на могиле мужа. Опоив во время тризны древлян, Ольга велела рубить их. Летопись сообщает о 5 тысячах перебитых древлян.

4-я месть: В 946 году Ольга вышла с войском в поход на древлян.

По Новгородской Первой летописи киевская дружина победила древлян в бою.

Лично я считаю, что версия мести древлянам номер 3 и есть самой достоверной.

Тут мы видим и проявление женского коварства Ольги и традиционную тягу славян к пьянству на шару и отсутствие у Ольги реальной военной силы способной победить древлян в отрытом бою.

Вы же уважаемый читатель вправе выбрать свою версию этого события.

А пока для общего развития данного исторического сюжета я покажу как уже во времена летописца Нестора фальсифицировали древнерусскую историю...

Так, во всем хорошо известной "ПВЛ" (Повесть временных лет) летописец сделал врезку в текст "Начального свода" об осаде древлянской столицы Искоростеня.

По "ПВЛ" после безуспешной осады в течение лета Ольга сожгла город с помощью птиц, к ногам которых велела привязать зажжённую паклю с серой.

(Применение "боевых птиц" для сожжения Искоростеня это уже само по себе даже ненаучная фантастика, а полная легенда!

Вы уважаемый читатель попробуйте скажем к ноге домашнего голубя привязать палю пропитанную серой и поджечь!

И куда после этого полетит насмерть напуганная птица, у которой через минуту другую уже будут гореть перья. Ну максимум до ближайшего дерева, где и ли сгорит сама либо потушит огонь.

Но уж никак голуби не полетит прямо к дому своего хозяина!!!

И тем не менее эта легенда столь красочна что ее любят повторять во всех российских школьных учебниках истории)

Далее в этой истории интересно то что и эта легенда была не придумана древнерусскими летописцами а просто сплагиатчена (списана) с легенды о сожжении города с помощью птиц,что была зафиксирована Саксоном Грамматиком (XII век) в его компиляции устных датских преданий о подвигах викингов и скальдом Снорри Стурлусоном!

Такой разнобой в древнерусских летописях при описании поколения Ольгой "древлянского княжества" не делает чести ни летописцу Нестору ни другим неизвестным авторам древнерусских летописей.

И только подтверждает ранее высказанную мною мысль, что верить на 100 % всему, что написано в летописях никак нельзя.

После расправы с древлянами которые явно переоценили свои силы, княгиня Ольга стала лично, но с опорой прежде всего на Свенельда и Акуна править Гардарикой-Русью, до совершеннолетия Святослава.

Но и после этого, она оставалась фактическим правителем на время, когда Святослав был в военных походах и не занимался управлением государством.

И тут перед Ольгой встала третья важная задача.

Где найти деньги на содержание варяжской дружины и прокормления всех остальных своих подданных, составлявших княжеский двор?

И тут Ольга не имея ни хорошей армии, ни желания в очередной раз повевать с Византией за дань, решила разрешить ситуацию с пополнением казны, чисто экономическими мерами, введя новое налогообложение.

Поэтому княгиню Ольгу надо бы было российскими историками по праву назвать не "святой и равноапостольной", а первым "кризис-менеджером" высшего разряда!

А летописи нам по этому поводу сообщают, что покорив древлян, Ольга в году (через 2 года после гибели князя Ингвара) отправилась в новгородские и псковские земли для наведения порядка. Где по-новому назначила там уроки (своеобразная мера дани), после чего вернулась к сыну Святославу в Киев.

При этом Ольга установила систему "погостов" – центров торговли и обмена и учета торговых операций, (налоговых администраций) в которых более упорядоченно происходил сбор податей;

И тут у Ольги и вновь создаваемых ею "налоговых инспекций" появилось много работы.

Ведь покорение" Древлянской земли" и Волыни открыло перед Киевом перспективы контроля двух важных международных торговых путей с которых надо было переориентировать в княжескую казну все денежные потоки.

Один из них – сухопутный, названный "из немец в хазары", связывал Волжскую Булгарию через Киев, Краков и Прагу с Регенсбургом и рынками сбыта русских товаров в Баварском Подунавье.

Кроме этого, владение древлянским и волынским отрезками этого пути, который проходил через Устилуг, расположенный при впадении Луги в Западный Буг, давало Киеву возможность контролировать водный маршрут по Бугу который открывал выгоды прямой торговли с Балтикой.

Масштабы торговых операций по Западному Бугу и Висле отражены в массовых находках торговых пломб в Дрогичине.

Из 15000 шт их общего известного количества 12000 (80 %) обнаружено в Дорогичине и его окрестностях.

На Северную Русь приходится лишь 2500 (17 %) пломб, из которых до 1000 найдено в Новгороде и Городце на Волге. Остальные 3 % дали другие земли.

Выгодное расположение р. Луги на пересечении торговых маршрутов впоследствии привело к основанию на ней Владимира-Волынского.

Кроме того, в 945 г. Ольга упорядочила и само налогообложение в Гардарике-Руси.

Она установила размеры "полюдья" – податей в пользу Киева, сроки и периодичность их уплаты – "оброки" и "уставы".

Поэтому если говорить современным языком, то украинские таможенники и налоговики должны в первую очередь чтить княгиню Ольгу как своего "исторического патрона" ведь именно с нее и ведет отсчёты своей истории фискальный службы на территории Руси, Московского княжества, Российской империи, и т. д и т.п.

Но и это не весь перечень заслуг княгини Ольги перед Гардарикой – Русью.

Ведь кроме налоговой реформы ею была осуществлена в рамках выполнения третей задачи и первая административная реформа Гардарики.

При ней все подвластные Киеву земли, впервые оказались поделены на административные единицы, в каждой из которых был поставлен княжеский администратор – "тиун".

Такие нововведения и смену власти в Гардарике заметили и зафиксировали в своих хрониках даже византийские хронисты.

Тот же византийский император Константин Багрянородный в приписываемого ему сочинении "Об управлении империей" (гл. 9), написанном в 949 году, упоминает, что "приходящие из внешней России в Константинополь моноксилы (торговые корабли) являются одни из Немогарда (Новгорода, Хольмгарда), в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта России".

Из чего видно, что Ольга отослала своего повзрослевшего сына, с надежным войском и воеводой-опекуном Акуном в Новгород (Хольмгард), а сама со Свенельдом фактически фаворитом-соправителем (как в свое время Екатерина Вторая с Г. Потёмкиным) правила в Киеве!



Так прошли первые 10 лет правления княгини Ольги. Были это в сравнении с предыдущим временем относительно мирные года и Гардарика – Русь, постепенно стабилизировалась и укреплялась в своих границах.

А укрепившись на троне княгиня Ольга решила (чисто по женской психологии) попробовать свои силы и в современной ей политике и для начала наладить дружественные связи с Византийской империей.

И очевидно поэтому следующим деянием Ольги, отмеченным в ПВЛ, является её крещение в 955 году в Константинополе.

И вот тут мы с вами уважаемый читатель остановимся, чтобы выти из той глубокой колеи протоптанной до нас тысячами российских историков, для того чтобы реально разобраться со всей этой, сильно "отлакированной" уже церковными историками – историей крещения- т.е. перехода княгини Ольги от веры в скандинавских языческих богов во главе с Одином, в христианство восточного толка, получившего к этому времени известность как "православие" и уже почти приблизившееся к официальному расколу с римской христианской церковью.

Но прежде чем мы начнем наше историческое расследование по факту визита княгини Ольги в 955 году в Константинополь и ее крещения в православие, я вас уважаемые читатели, хочу как наверно в свое время легендарный Иван Сусанин поляков (но с благими целями не дать вам возможность заблудится!), провести по дремучим закоулкам российской историографии чтобы вы могли себе представить как, этот "вопрос о крещении и княгини Ольги" запутан и как нам будет трудно найти истину.

Первым тут начал российский историк В. Н. Татищев, который изложил летописную версию посольства Ольги в Константинополь и ее крещения там, но заметил, что княгиня была в 955 г., к которому летописец относит ее поездку в Византию, в таких годах, когда ни о каком замужестве не могло быть и речи: ей было в то время 68 лет.

А великий россиянин профессор химии по совместительству и незагороженный сын Пера Первого – М. В. Ломоносов считал, что нелепое сватовство обидело Ольгу, и усматривал в этом причину плохого приема византийской миссии в Киеве.

Еще один высокопоставленный российский историк М. М. Щербатов оценил сюжет о сватовстве как народную сказку, но отметил, что он, возможно, в какой-то мере связан с вопросом о русском политическом наследстве. Цель византийского посольства в Киев он объяснил просьбой императора о военной помощи, дары же императору просить было "не по чину".

Немецкий ученный А. Л. Шлецер (которого при Екатерине Второй пригасили в Петербург для организации Российской академии наук и которому доверили составления родословной князей Рюриковичей уже тогда саркастически оценил сюжеты крещения и переговоров Ольги с императором и патриархом, но отнесся с доверием к сведениям Константина VII Багрянородного о визите русской княгини в Константинополь.

Тот же Н. М. Карамзин рассмотрел отношения Руси того периода как с Византией, так и с Оттоном I. Он традиционно изложил летописную историю пребывания Ольги в Константинополе, ее крещения, но заметил, что русская княгиня была, вероятно, глубоко оскорблена тем, что "подозрительные греки" долго не пускали ее в город.

В соответствии с данными Константина VII Багрянородного он описал приемы Ольги во дворце и посчитал, что ее обидели мизерными дарами.

Более современный нам российский историк М. П. Погодин не поверил ни единому слову летописи и решил, что история с крещением и сватовством была выдумана летописцем. И я наверно вынужден признать его первоавторство в этом открытии и снять шляпу перед силой его таланта и исторического видения.

Сам же визит, по его мнению, сопровождался множеством мелочных обрядов, раздражавших русскую княгиню: Ольга была оскорблена и ничтожностью преподнесенных ей даров.

Церковный историк архиепископ Макарий принял летописную версию о крещении Ольги в Константинополе, но высказал любопытную мысль: первоначально Ольга крестилась в Киеве, о чем говорит присутствие священника Григория в ее свите, а в Византии княгиня замыслила повторное, престижное крещение, стремясь получить его из рук императора и патриарха.

С. М. Соловьев передал летописный текст об этом событии.

Уровень приема Ольги в Константинополе он оценил невысоко, заметив, что византийские церемонии дали княгине почувствовать то расстояние, которое существовало между нею и императором. Русскую правительницу, считает историк, поставили в ряд со знатными гречанками, и она сама должна была "выгораживаться из их среды".

Цель путешествия Ольги С. М. Соловьев видел в знакомстве с жизнью империи; крещение же не было задумано русской княгиней заранее: стремление приобщиться к христианству возникло у нее в результате этого знакомства.

М. А. Оболенский первым связал воедино два исторических факта – посольство Ольги в Константинополь и русскую миссию к Оттону I.

Он считал, что основная цель этих поездок – домогательство руссами цесарского титула, и, поскольку Ольгу постигла неудача в Византии, она обратилась через два года поэтому же поводу на Запад.

Так родилась версия о дипломатической игре Ольги с Византией и Западом.

Сквозь призму государственных интересов древней Руси рассматривает М. А. Оболенский и известия о крещении русской княгини в Константинополе и о так называемом сватовстве императора к престарелой правительнице.

"Изъяснение в любви" Константина VII к Ольге представляло собой, по его мнению, лишь выражение добрых, дружественных, мирных намерений империи и означало предложение укрепить с Русью союзные отношения. Но вместе с тем Константин VII, ревностный защитник исключительных прав византийского престола, отказал Ольге в цесарском титуле и признал ее лишь "дочерью".

Поэтому ее крещение – это не религиозный жест благочестивой женщины, а расчетливый политический шаг дальновидной правительницы.

И вот этот надо в первую очередь было бы помнить всем церковным историкам, пишущим свои труды от имени РПЦ МП и там прославляющих Ольгу как святую и не кощунственно ли им ли это сравнение язычники- "серийной убийцы "древлянских послов Хельги- Ольги- как равноапостольную особу, в сравнении с учениками Иисуса Христа не пролившими кроме конечно Иуды, ни капли чей либо крови...!

А рождение легенды о якобы крушении Ольги в Константинополе основывалось на идеи "воспреемничество императора" у купели и явилось тем в высшей степени престижным актом, теми цесарскими почестями, которых добивалась Ольга.

В этом она и "переклюкала" т.е. обхитрила с чисто женским подходом непреклонного византийского императора Константина VII.

Но, у нас впереди еще много российских историков и у каждого из них свое мнение об княгине Ользе.

Так А. Д. Воронова в первую очередь интересовал вопрос о целях русского посольства на Запад и связанной с этим появлением миссии Адальберта в Киеве. Как и М. А. Оболенский, он считал, что Ольга обратилась к Оттону I лишь после охлаждения отношений между Русью и Византией, что отразилось, согласно летописи, в переговорах императорских послов в Киеве и в негативных оценках Руси Константином VII Багрянородным в его сочинениях.

На Западе Ольга искала не религиозных контактов, а связей государственных, поэтому и направила послов не к папе, а к германскому королю. Попытки же Оттона I навязать епископство руссам встретили с их стороны резкое сопротивление и обусловили неудачу Адальберта. А. Д. Воронов пришел к выводу, что Адальберт кроме миссионерских целей имел и политические расчеты 16.

Д. И. Иловайский, Е. Е. Голубинский в своих трудах лишь повторили предшественников.

В. С. Иконников считал, что Ольга дала обещание предоставить грекам военную помощь, но потом уклонилась от выполнения этого обязательства. Д. Я. Самоквасов подчеркнул факт дружественных отношений Византии и Руси.

А. В. Лонгинов рассматривал посольство Ольги и проведенные в империи переговоры как подтверждение русско-византийского соглашения 944 г. и высказал предположение, что русская сторона нарушила договоренность, достигнутую в Константинополе, из-за причиненных руссам обид.

М. С. Грушевский вслед за Шлецером и Погодиным заявил, что сведения русской летописи – "чистая легенда, которой не поможет никакой комментарий"; посольство Ольги – обычный дипломатический визит с целью подтверждения договора 944 г., на что указывает сюжет киевских переговоров о военной помощи.

Продолжая линию М. А. Оболенского и А. Д. Воронова, М. С. Грушевский рассмотрел в совокупности, данные о посольствах в Византию и на Запад и пришел к выводу, что Ольга, как и болгарский князь Борис I, не добившись от греков приемлемых условий для учреждения автокефальной архиепископии, обратилась к Оттону I; ее посольство на Запад имело чисто политические цели, а германский король воспользовался случаем для религиозно-политического проникновения на Русь, окончившегося полной неудачей.

Д. В. Айналов подробно описал два приема Ольги в императорском дворце, впервые обратив внимание на те их элементы, которые, с одной стороны, соответствовали византийским посольским обычаям, а с другой – определяли специфику визита именно русской правительницы, что указывало на значимость ее миссии.

Особое внимание он уделил вопросу о том, что представляли собой "дары", преподнесенные Ольге во время приемов, и высказал мысль, что это всего лишь "слебное", т. е. оплата содержания посольства в Константинополе в соответствии с принятой в Византии практикой и русско-византийскими договорами 907 и 944 гг.

В летописи же упоминаются золотые и серебряные вещи, дорогие ткани, которых обычно домогались "варвары" у греков 19.

В. А. Пархоменко выдвинул идею о двукратном путешествии Ольги в Константинополь: в 957 г. (по Константину VII Багрянородному) и в начале 60-х годов X в. – после неудачи переговоров на Западе.

Он полагал, что в 957 г. никакого крещения княгини в Константинополе не состоялось, в противном случае император обязательно упомянул бы об этом в своем описании. Ее первая поездка была обыкновенным "ежегодным торговым караваном", принятым не по первому разряду.

Самое же крещение произошло позже и было, по его мнению, связано "с чем-нибудь вроде установления родственных связей с византийским императором и получения каких-либо особых преимуществ царского достоинства для княжеской династии".

Он обратил внимание на упоминание византийского писателя XIV в. Никифора Григора о том, что русскому князю был пожалован титул главного императорского стольника. Этот факт В. А. Пархоменко готов отнести к 60-м годам X в., когда, приняв в Византии христианство, Ольга отослала назад опоздавших немецких миссионеров 20.

М. Д. Приселков поддержал версию В. А. Пархоменко о двукратном посещении русской правительницей византийской столицы, но датировал визиты по-другому: в 955 г., согласно летописи, Ольга крестилась в Константинополе, а в 957 г., согласно Константину VII Багрянородному, вела переговоры с императором.

Второе посольство он признал неудачным, но не из-за размолвки по вопросам титулатуры, а из-за расхождений с византийскими властями относительно формы церковной иерархии будущей русской митрополии. Отголосок этого события М. Д. Приселков усмотрел в записанном в летописи народном предании о какой-то ссоре Ольги и императора. Поэтому же вопросу она была вынуждена обратиться на Запад, но Оттон I также не оправдал ее надежд. Общей неудаче визита в Византию соответствовал и прием княгини: Ольга была принята по рангу* обычного посольства, вела переговоры по торговым и политическим вопросам, обещала императору выслать дары и дать "воев", что нашло отражение в союзных действиях Святослава21. В дальнейшем дореволюционные историки в основном повторяют своих предшественников 22.

Советские ученые специально не обращались к внешнеполитическим шагам правительства Ольги. Тем не менее в ряде монографий и общих трудов данной проблеме уделено определенное внимание.

Б. Д. Греков, обойдя вопрос о крещении Ольги, отметил, что она побывала в Константинополе с большим числом купцов; цели ее визита неизвестны, но, судя по ее обещанию прислать императору "воев" в помощь, княгиня заключила в Византии соглашение, условия которого включали, "по крайней мере, главнейшие пункты договора ее мужа".

Б. Д. Греков, как и некоторые дореволюционные историки, считал, что посольские контакты древней Руси "колебались" между Византией и Западом.

Отражением этого "колебания" явилось обращение Ольги к Оттону I "по вопросу об организации в Киевском государстве христианской церкви". Эта точка зрения нашла отражение и в "Очерках истории СССР".

М. В. Левченко отметил, что Ольга, стремясь "установить более тесные связи с Византией", совершила путешествие в Константинополь и приняла там крещение. Ей был оказан пышный прием и особая честь – быть принятой императрицей.

Анализируя источники, он пришел к выводу, что Ольга приняла крещение в Константинополе. Молчание Константина VII Багрянородного на этот счет, по его мнению, еще ни о чем не говорит, так как он в своем сочинении дал не рассказ о пребывании русской княгини в столице империи, а лишь привел выписку из Устава о придворных церемониях; это было руководство по придворному церемониалу, и только.

Главная цель посольства – "торговые интересы", о чем говорит его состав, включавший купцов, поэтому и прибыла Ольга в Византию с обычным торговым караваном.

(Второстепенная- зондирование вопроса о выдаче за молодого князя Святослава одной их византийских принцесс правящей династии – автор).

Да и принимали и одарили Ольгу как важную особу и посла, которого, кстати, заставили долго ждать аудиенции. Настроение Ольги по поводу визита в Константинополь прорывается в рассказе летописца о плохом приеме в Киеве византийских послов.

Ольга отворачивается от империи и обращается на Запад, но Адальберт опаздывает, поскольку после смерти "русофоба" Константина VII и воцарения Романа II отношения Византии и Руси изменились к лучшему.

"Русь могла примкнуть к любому из этих миров".

Очень верное замечание!

Пусть уж меня извинит читатель за аналогию ноо эта ситуация 955 года сильно напоминает сейчас ситуацию в Украине, когда страна как во времена правления княгини Ольги выбирает толи идти на Восток за Путиным толи идти на Запад за Меркель...

И это, еще один довод, что мы современные люди должны знать свою историю и делать из не выводы. Княгиня Ольга выбрала Восток т.е. Константинополь и в итоге к 1400 году Гардарика – Русь – Киевская Русь прекратила свое существование, а пальма первенства постепенно перешла к финно-угорско-татаро-монгольскому Московскому княжеству.



И теперь зная к чему привела ошибка княгини Ольги возникает и дилемма

"Ане подержать ли нам гражданам Украины усилия нынешнего правителя Гардарики-Руси-Украины Петра Порошенко в его усилиях идти на союз с Западом"???

Подумайте уважаемые читатели над этой дилеммой?

А я продолжу.

"Так историк Б. Я. Рамм рассмотрел вопрос об отношениях Руси того времени с Западом и пришел к знакомым нам выводам. Ольга приняла крещение в Киеве, а уже затем завязала церковно-политические отношения на Западе.

Всю историю с направлением русского посольства к Оттону I и ответной миссией Адальберта он рассматривает сквозь призму усиления политической активности Оттона I, его стремления посредством внедрения христианства в славянских землях прибрать их к рукам. Б. Я. Рамм не дает ответа на вопрос, почему миссия Адальберта окончилась провалом, но высказывает предположение, что он пытался насильственно насадить христианство на Руси, но встретил открытое противодействие со стороны языческой партии, в результате чего дело завершилось изгнанием епископа, государственным переворотом в Киеве, отстранением Ольги от государственных дел и переходом власти в руки ее сына Святослава.

Однако это предположение Б. Я. Рамм не аргументирует.

В. П. Шушарин высказал мысль о том, что Адальберт был направлен на Русь в качестве "миссийного епископа", т. е. с целью обращения язычников в христианство.

Г. Г. Литаврин считает, что посольство Ольги в Византию в 957 г. означало "шаг навстречу империи", что ее крещение состоялось в Константинополе, но обращает внимание на то, что уже в то время в отношениях Руси с империей появляются "черты настороженности и враждебности", которые видны в оценках Руси Константином VII и в недовольстве Ольги оказанным ей приемом. По возвращении на родину Ольга пыталась завязать переговоры с германским королем об организации христианской церкви на Руси, но до открытого разрыва с Византией дело не дошло. Русь послала-таки своих "воев" в помощь империи в 960-961 гг.

Вопрос о посольских контактах Руси с Византией и Германским королевством рассмотрен В. Т. Пашуто. Согласно его точке зрения, цель поездки "княгини-христианки" (а это значит, что она приняла обряд крещения ранее, в Киеве) заключалась в желании Ольги "ввести на Руси христианство, но добиться этого ей не удалось". Самое большее, что она получила, – имя императорской "дщери" и благословение патриарха.

Недовольство княгини поездкой и ее посольство к Оттону I были вызваны неудачей христианизировать Русь и игрой Константина VII на печенежско-русских противоречиях. В. Т. Пашуто считает, что Ольга подтвердила и "расширила" договор 944 г., получила богатые дары (согласно летописным данным).

Преподнесенные ей и ее свите денежные суммы автор вслед за Д. В. Айналовым рассматривает как посольское содержание.

Описав приемы русской княгини во дворце, В. Т. Пашуто подчеркнул отклонения от церемониала подобных приемов. Что касается отношений с Германским королевством, то они, по его мнению, были настолько тесными, что, потерпев неудачу в христианизации Руси Византией, Ольга обратилась поэтому же вопросу к Оттону I. В. Т. Пашуто допускает, что ее политика на Западе преследовала цель оказать давление на Византию, а это предопределило неудачу миссии Адальберта, который действовал на Руси "осмотрительно".

М. Б. Свердлов поддержал существующее в историографии мнение о том, что миссия Ольги в Византию была делом сугубо политическим, а на Запад она обратилась за помощью в деле организации церкви, поскольку в Киеве уже существовал церковный причт, имелись богослужебные книги.

Нужен был епископ. Византия отказала в этом Руси, и к тому же русскую княгиню жестоко обидели при константинопольском дворе, приняв ее по ритуалу обычного посольства, а не владетельной особы.

Поддерживает М. Б. Свердлов и точку зрения о государственном перевороте, совершенном языческой дружиной в пользу Святослава, в результате чего Адальберт и был изгнан из Киева. Обращение на Запад русского двора, по его мнению, было средством давления на Византию29.

М. А. Алпатов на основании сведений западных хронистов о контактах Руси и Германского королевства сделал вывод, что цель посольства Ольги к Оттону I – "установить политические связи с империей" после обид, нанесенных ей в Византии. Адальберт оказался ненужным. Неудачу контактов с Западом он объяснял и сопротивлением русской языческой партии. М. А. Алпатов полагал, что внешняя политика Ольги потерпела крах и она была вынуждена уступить языческой партии во главе со Святославом.

В зарубежной историографии XIX в. отмечалось, что участницей событий была русская княгиня, а не королева ругов31.

В 30-х годах XX в. данной проблемы касались А. А. Васильев и И. Свеньцицкий. А. А. Васильев, в частности, указал, что хотя Ольгу принимали в Византии так же, как арабских послов, но сам уровень приема был необычайно высоким, поскольку арабские посольства "считались для империи X в. чрезвычайно важными". И. Свеньцицкий обратил внимание, что крещение Ольги в Константинополе чрезвычайно возвысило государственный престиж руссов, сблизило Русь и Византию и дало ей право вести с империей равноправный разговор, как это продемонстрировали руссы, дав гордый ответ византийским послам в Киеве.

А. Боак подчеркнул, что визит Ольги в 957 г. стал возможен лишь на основе действия русско-византийского договора 944 г.

Русская княгиня, по его мнению, крестилась ранее в Киеве, а затем приняла высочайшее приглашение от императора и императрицы и оставалась в Константинополе значительное время. Ее поездка способствовала развитию мирных отношений между странами и открыла путь для миссионерской деятельности греческой церкви на Руси.

Затронул интересующий нас вопрос и Ф. Дворник. Он повторил версию о крещении Ольги в Византии на основании данных продолжателя Регинона, Скилицы и Зонары и напомнил об аналогии в этом смысле Болгарии 60-х годов IX в. и Руси середины X в. 34 Мысль о колебаниях церковной, а, следовательно, и внешней политики Ольги между Востоком и Западом и борьбе Оттона Ь и Византии за влияние на Русь, а также о языческой оппозиции этой политике со стороны Святослава и его дружины Ф. Дворник выразил в своих позднейших работах.

Особое место в зарубежной историографии занимают статьи югославского византиниста Г. Острогорского "Византия и киевская княгиня Ольга" и греческого историка В. Фидаса "Киевская княгиня Ольга между Западом и Востоком".

Первая по существу посвящена доказательству чрезвычайно высокого уровня приема русской правительницы в Константинополе. Об этом, по мнению Г. Острогорского, говорит ряд фактов: посещение императрицы, встреча в кругу императорской семьи, беседа с императором сидя и т. п. В. Фидас приходит к выводу, что и русская летопись, и Константин VII описали один и тот же визит Ольги в Константинополь, но летопись допустила ошибку в хронологии.

Ольга посетила Византию с целью добиться от греков новых торговых привилегий.

Ее крещение носило частный, а не государственный характер, так как данные русской летописи указывают на серьезную оппозицию введению на Руси христианства в то время со стороны Святослава и княжеской дружины.

В. Фидас верен сложившейся концепции о том, что Ольга выбирала политический (именно политический, а не религиозный) курс между Западом и Востоком36.

В западной историографии появилась еще одна версия визита Ольги в Константинополь. Это была "миссия мира", считает Д. Оболенский. Именно поэтому русская княгиня получила в империи пышный прием и приняла христианство. Хотя позднее она сделала попытку получить епископию на Западе, но традиционные отношения с Византией уже проложили дорогу для христианизации Руси.

В отечественной историографии развернулась полемика вокруг вопроса о достоверности известий о событиях 955 г. в "Повести временных лет", поскольку степень надежности одного из основных источников во многом определяет и общую оценку фактов, и их интерпретацию. Выше отмечалось, что ряд историков хотя и признали достоверным факт посещения Ольгой Константинополя, но посчитали "побасенкой", фольклором все описания ее встреч с императором и патриархом, историю крещения.

В источниковедческом плане данную часть летописи исследовал А. А. Шахматов.

Говоря о соотношении известий в Древнейшем и Начальном сводах, он отметил, что последний вовсе не тождествен первому; что в Начальном своде налицо смешение двух версий:

с одной стороны, летопись, по его мнению, рассказывает о пышном приеме Ольги, о преподнесенных ей богатых дарах, а с другой – о тяжкой обиде, которую нанесли княгине в Византии, отражением чего и явилась летописная фраза, приписываемая Ольге и сказанная ею в адрес императора: "Тако же постоиши у мене в Почайне, яко же азъ в Суду..."

В этом рассказе, считает А. А. Шахматов, "переплетены, с одной стороны, духовные, церковные элементы, с другой – сказочные, народные. Сказочные элементы проглядывают в отношении Ольги к царю, духовные – в отношении ее к патриарху". А. А. Шахматов хотя и относил летописный рассказ о крещении Ольги к Древнейшему летописному своду, но полагал, что рассуждения летописца о неотразимом впечатлении, произведенном княгиней на императора, история неудачного его сватовства, сравнение Ольги с "царицей Эфиопской" и высокомерный ответ русской правительницы византийским послам в Киеве представляют собой добавленные к ранней "духовной линии" позднейшие вставки, которые вошли в летопись из народных сказаний. А это значит, что они исторически не достоверны.

Точка зрения А. А. Шахматова в дореволюционной историографии была активно поддержана Н. Полонской, а в советское время – Д. С. Лихачевым и М. В. Левченко.

Д. С. Лихачев, в частности, обратил внимание на двукратный повтор слов "и отпусти ю", что говорит о разрыве некогда цельного текста, который, по его мнению, должен был выглядеть так: "

И благослови ю патреархъ, и отпусти ю, нарекъ ю дъщерью собе".

Он полагает, что появление сюжета с императором привело к повторному возникновению слов "и отпусти ю", в результате которого Ольга становится уже "дъщерью" императора, а не патриарха:

"И благослови ю патреархъ, и отпусти ю.

И по крещеньи возва ю царь и речеей:

"Хощю тя пояти собе жене".

Она же рече: "Како хочеши мя пояти, крестив* мя самъ и нарекъ мя дщерею?

А въ хрестеянехъ того несть закона, а ты самъ веси".

И рече царь: "Переклюкала мя еси, Ольга".

И дасть ей дары многи, злато и сребро, паволоки и съсуды различныя, и отпусти ю, нарекъю дщерью собе". Вставкой, по его мнению, является и история с византийским посольством в Киев. Фольклорный характер вставок Д. С. Лихачев усматривает в приписывании Ольге "мудрости-хитрости", напоминающих ее проделки с древлянами.

Эту точку зрения поддержал и развил А. Г. Кузьмин. Он согласился с тем, что в рассказе о поездке Ольги в Константинополь отразились "клерикальные" и "светские, фольклорные мотивы".

Но, доказывая несовместимость этих двух линий, А. Г. Кузьмин обратил внимание на "обратную зависимость" данных мотивов. Он "освободил" летописный текст не от светских "наслоений", как это сделал А. А. Шахматов, а от клерикальных. Эффект оказался поразительным -перед нами предстал цельный текст, повествующий о свиданиях и беседах Ольги с императором. А. Г. Кузьмин считает это обстоятельство дополнительным аргументом в пользу соединения воедино двух разных версий к допускает, что клерикальная концепция отрывка восходит к творчеству летописца Десятинной церкви в Киеве

Одинокий голос в защиту достоверности и цельности летописного текста прозвучал в одной из статей С. Ф. Платонова.

Он высказал мысль, что летописный текст производит впечатление большей цельности.

И хотя сравнение Ольги с "царицей Эфиопской" и тексты из Священного писания действительно выглядят как вставные куски, однако к остальным сюжетам это не относится.

С. Ф. Платонов утверждал, что если "очистить" летописный рассказ от так называемых вставок, указанных А. А. Шахматовым, то в основе древнейшего Текста останутся лишь две речи патриарха к Ольге и двукратное ее благословение, а смысл перехода от первой речи ко второй теряется.

Основная же мысль всего повествования, по его мнению, как раз и заключается в том, чтобы противопоставить отношение Ольги к патриарху ее же отношению к императору.

Если патриарх выглядит в выгодном свете, то император в основном оценивается негативно, – в этом и состоит цельность всего рассказа. Здесь налицо, отмечает С. Ф. Платонов, "полное подчинение духовному авторитету патриарха, полное отрицание превосходства и главенства царя".

Итак, более чем полутора столетняя историография проблемы рисует картину весьма противоречивую.

Одни ученые считали, что вся история внешнеполитических усилий Руси в 50-х годах X в. сводилась к выбору политической ориентации на Византию или Запад.

В этой связи, естественно, трактовалась и история посольства Ольги в Константинеполь: оно рассматривалось как заурядное явление, как обычная реализация договора 944 г., отождествлялось чуть ли не с рядовым торговым караваном; его цели были весьма прозаическими: перезаключение или уточнение договора 944 г., защита торговых интересов, династические расчеты, отраженные в рассказе о "сватовстве" императора к Ольге.

Обращалось внимание на невысокий уровень приема русского посольства, мизерность преподнесенных ему даров, нескончаемые обиды руссов, отлившиеся позднее грекам в Киеве. При рассмотрении отношений как с Византией, так и с Германским королевством подчеркивалась инициативная роль этих государств, пытавшихся навязать Руси свою политику.

Согласно другой точке зрения, Ольга отправилась в Византию и искала контактов с Оттоном I, чтобы добиться для Руси цесарского титула, получить иные политические привилегии, использовать крещение в политических целях, в основном государственно-престижного характера, укрепить мирные отношения с крупнейшими европейскими державами, которые сами были заинтересованы в союзе с Рус£^ю.

Ряд авторов обращали внимание на необычайно высокий уровень приема русского посольства в Константинополе, который свидетельствовал о том, что оно шло вне разряда, определенного договором 944 г.

Такой угол зрения исключает охлаждение отношений между Русью и Византией и колебания Руси в выборе политического пути.

Можно обратить внимание и на другие расхождения в решении проблемы.

Так, если миссия Адальберта была политическим диктатом по отношению к Руси со стороны Оттона I, тогда понятно возмущение русской правящей верхушки действиями псевдо проповедника; если же он действовал "осмотрительно" – был умерен в своих требованиях, тогда не ясно, почему произошел предполагаемый рядом историков государственный переворот на Руси во главе со Святославом, после которого Ольга отошла в тень.

Надеюсь вы уважаемый читатель дочитал до конца эту эпопею сражений историков разных мнений вокруг княгини Ольги и теперь хорошо представляете себе суть поднятой автором проблемы."

А вот по сути то, о чем спорили все вышеперечисленные историки, то есть текст ПВЛ в современном переводе:

"В год 6463 (955). Отправилась Ольга в Греческую землю и пришла к Царьграду.

И был тогда царь Константин, сын Льва, и пришла к нему Ольга, и, увидев, что она очень красива лицом и разумна, подивился царь ее разуму, беседуя с нею, и сказал ей: "Достойна ты царствовать с нами в столице нашей".

Она же, поразмыслив, ответила царю: "Я язычница; если хочешь крестить меня, то крести меня сам – иначе не крещусь".

И крестил ее царь с патриархом.

Просветившись же, она радовалась душой и телом; и наставил ее патриарх в вере, и сказал ей: "Благословенна ты в женах русских, так как возлюбила свет и оставила тьму.

Благословят тебя сыны русские до последних поколений внуков твоих". И дал ей заповеди о церковном уставе, и о молитве, и о посте, и о милостыне, и о соблюдении чистоты телесной.

Она же, склонив голову, стояла, внимая учению, как губка напояемая; и поклонилась патриарху со словами: "Молитвами твоими, владыка, пусть буду сохранена от сетей дьявольских".

И было наречено ей в крещении имя Елена, как и древней царице – матери Константина Великого.

И благословил ее патриарх, и отпустил. После крещения призвал ее царь и сказал ей:

"Хочу взять тебя в жены".

Она же ответила: "Как ты хочешь взять меня, когда сам крестил меня и назвал дочерью?

А у христиан не разрешается это – ты сам знаешь". И сказал ей царь: "Перехитрила ты меня, Ольга".

И дал ей многочисленные дары – золото, и серебро, и паволоки, и сосуды различные; и отпустил ее, назвав своею дочерью.

Она же, собравшись домой, пришла к патриарху, и попросила у него благословения дому, и сказала ему: "Люди мои, и сын мой язычники, – да сохранит меня Бог от всякого зла".

И сказал патриарх:

"Чадо верное!

В Христа ты крестилась и в Христа облеклась, и Христос сохранит тебя, как сохранил Еноха во времена праотцев, а затем Ноя в ковчеге, Авраама от Авимелеха, Лота от содомлян, Моисея от фараона, Давида от Саула, трех отроков от печи, Даниила от зверей, – так и тебя избавит он от козней дьявола и от сетей его".

И благословил ее патриарх, и отправилась она с миром в свою землю, и пришла в Киев. Произошло это, как при Соломоне: пришла царица эфиопская к Соломону, стремясь услышать премудрость Соломона, и увидела великую мудрость и чудеса: так же и эта блаженная Ольга искала настоящей божественной мудрости, но та (царица эфиопская) – человеческой, а эта – Божьей. "Ибо ищущие мудрости найдут".

"Премудрость на улицах возглашает, на путях возвышает голос свой, на городских стенах проповедует, в городских воротах громко говорит: доколе невежды будут любить невежество...". Эта же блаженная Ольга с малых лет искала мудростью, что есть самое лучшее в свете этом, и нашла многоценный жемчуг – Христа.

Ибо сказал Соломон: "Желание благоверных приятно для души"; и: "Склонишь сердце твое к размышлению"; "Любящих меня я люблю, и ищущие меня найдут меня". Господь сказал: "Приходящего ко мне не изгоню вон".

Эта же Ольга пришла в Киев, и прислал к ней греческий царь послов со словами:

"Много даров я дал тебе. Ты ведь говорила мне: когда возвращусь в Русь, много даров пришлю тебе: челядь, воск, и меха, и воинов в помощь".

Отвечала Ольга через послов: "Если ты так же постоишь у меня в Почайне, как я в Суду, то тогда дам тебе".

И отпустила послов с этими словами."

И теперь, когда мы остановились и узнали все, что думали и писали историки различных времен об Ольге и ее крещении известные российские историки нам надо продумать маршрут нашего движения далее в нашем историческом поиске.

А для этого в первую очередь нам надо мысленно порастись в Византию 955 года и посмотреть, что там происходит, кто там правит и был ли визит княгини Ольги – "архонтессы" Гардарики-Руси уместным в это время.

А правил тогда в Византии некто по имени Константин VII Багряноро́дный (17/18 мая 905,Константинополь – 9 ноября 959, Константинополь) – византийский император из Македонской династии, номинально царствовал с 913, фактически – с 945 года.

А если посмотреть по сути и назвать вещи своими именами, то правил Византией в это время дилетант "ботаник", так теперь в школах нынче называют зубрилок-отличников мужского пола в отличии от "настоящих пацанов"! К тому же еще и подкаблучник! Да и не правил а так сидел для вида на императорском троне!

Не верите. А зря. И теперь судите сами какая нелегкая судьба была к нашего героя.

Константин был сыном Льва VI Философа и Зои Карбонопсины, четвёртой жены императора.

Четвёртый брак не дозволялся церковью и родившийся ребёнок считался незаконнорождённым, хотя и был единственным сыном Льва VI.

Лишь в январе 906Константин был крещён, а в апреле 906, против воли патриарха Николая Мистика, Лев и Зоя были обвенчаны.

Прозвище Багрянородный происходит от Багряного (Порфирного) зала императорского дворца, где рожали императрицы, и призвано подчеркнуть, что он родился у царствующего монарха.

15 мая 908 года Лев VI сделал Константина своим соправителем, чтобы обеспечить ему трон, однако в 912 император умер и власть принял его брат Александр.

Однако и он умер через год, оставив 8-летнего Константина под опекой регентов.

После неудачного мятежа Константина Дуки (на англ.) в 913 году во главе совета регентов стал патриарх Константинопольский Николай Мистик.

В 920 власть узурпировал друнгарий византийского флота Роман I Лакапин, провозглашенный соправителем.

Ещё в919 он женил 14-летнего Багрянородного на своей дочери Елене.

Константин оказался отстранен от реальной власти и посвятил себя самообразованию и наукам.

В 944 Романа I свергли его сыновья, надеясь править самостоятельно, однако это вызвало народные волнения, которые утихли лишь, когда императором провозгласили Константина. Через 40 дней их сослали в монастырь.

Умер Константин в 959 году. По некоторым сведениям, он был отравлен своим сыном Романом II Младшим.

В своей политике Константин VII выражал интересы столичного чиновничества, выступая против центробежных тенденций провинциальной знати. Активизировал военные действия против арабов.

Начало оказалось неудачным, и посланное на отвоевание Крита войско было разбито (949).

Византийские армии перешли Евфрат (952), но были отброшены. Завоевания на Востоке были восстановлены благодаря Никифору Фоке и Иоанну Цимисхию. Высшим достижением ромейского оружия стало взятие Самосаты (958).

Константин VII назначил на должность "паракимомена" (1-го министра) евнуха Василия Лекапена (сына свергнутого императора Романа I), который приобрёл огромное влияние и сохранял его при последующих императорах.

Константин VII также известен, как один из образованнейших людей эпохи, покровитель и издатель компилятивных сборников, автор сочинений "О фемах", "О церемониях", "Об управлении империей", являющихся важнейшими источниками для изучения истории Византии, Киевской Руси и других стран.

Он, в частности, описывает ("О церемониях"), визит княгини Ольги в Константинополь (957). Девятая глава "Об управлении империей" (около 950) содержит краткое описание экономического и политического устройства Руси.

И вот если судить по всему этому, то ничего хорошего княгиню Ольгу в Константинополе уже не ждало.

Слишком разные они были люди с правящим императором. Ей было 68 лет, а императору Константину VII 50 лет, и он был уже женат на Елена Лакапинае, и имел от не сына, будущего император Рома́на II Мла́дшего (938 г.р.+и как мы знаем ставший очевидно отцеубийцам!

Но вот, что в этой истории с визитом Ольги в Константинополь и ее крещением не понятно и всячески замалчиваемо российскими историками тот факт, что ведь в (55 году не Константин VII правил Византией, а его первый министр Василий Лакапин (ос), известен также как евнух Василий (умер ок. 985) – первый министр (паракимомен), фактически верховный правитель Византии с 945 по 985 год.

И раз это так то именно с Василием Лапакиносом должна была вести все переговоры княгиня Ольга если хотела достичь заявленных в ходе визита целей.

Справка: Василий Лапакин (ос) - незаконный сын императора Романа I Лакапина, был оскоплён в раннем возрасте.Но успел почему то родить дочь Елену!!!???

Около 945 года, вскоре после смещения его отца, узурпировавшего власть в Византии, законный император Константин VII назначил его "паракимоменом" (главой правительства)

Василий сохранял эту должность при последующих императорах – Романе II, Никифоре II, Иоанне Цимисхии.

Последнего, по слухам, Василий отравил, когда Цимисхий вступил с ним в конфликт.

Однако во время восстания Варды Фоки Василий проявил неосторожность и попытался оказать ему поддержку, за что император Василий II Болгаробойца отстранил его от власти и отправил в ссылку, где тот и умер.

Встречались ли Ольга с Василием Лапакносом или нет, мы не знаем.

Зато знаем, что она встречалась с Константинопольским патриархом.

Тоже очень немаловажная в нашем историческом повествовании фигура. Тем более что тогда в Византии Патриархом был некто Феофила́кт Лакапин; 917 – 27 февраля 956) – патриарх Константинопольский со 2 февраля 933 по 27 февраля 956 года!

И опять как мы видим, всю православную церковь опять контролировал все тот же Василий Лапакинос, но уже через своего сына!

А императора через свою дочь Елену!

Справка: Феофилакт был младшим сыном Романа I Лакапина. В 7-летнем возрасте Феофилакта постригли в клирики, а патриарх Николай I Мистиквозвёл его в иподиаконы. 6 февраля 933 года Феофилакт был объявлен Константинопольским патриархом, став преемником смещённого патриарха Трифона.

В 938 году Феофилакт послал от себя посла к патриарху александрийскому Евтихию, патриарху антиохийскому Феодосию и патриарху иерусалимскому Христодулу, с просьбой упоминать его имя в их молитвах и богослужении.

15 августа 944 года у Золотых ворот патриарх Феофилакт на коленях встретили возвращение в Константинополь образ Христа из Эдессы, помещённый впоследствии в собор Святой Софии.

В 945 году патриарх Феофилакт попытался вернуть власть отцу, но заговор был раскрыт Константином VII.

В 956 году Феофилакт погиб при падении с лошади. Новым патриархом Константинопольским был избран Полиевкт.

Теперь, когда мы с вами уже хорошо знаем кто встречал княгиню Ольгу в Константинополе нам самое время посмотреть и на то как, в сопровождении кого, каким путем княгиня Ольга попала в 955 году в Константинополь?

И вот под 955 годом русская летопись сообщила: "Иде Ольга въ Греки".

Княгиня поехала в Константинополь для обсуждения с византийским императором Константином VII Багрянородным вопросов, важных для Руси. Этот случай был чрезвычайным в истории нашей страны: на сей раз в Византию шло не простое посольство, в путь отправлялась сама владетельная особа. Такое совершалось впервые.

После слов "Иде Ольга въ Греки" летописец записал: "И приде Царюгороду. Бе тогда Костянтин, сын Леоновъ".

Под пером древнего автора все выглядит легко и просто: собралась, села в ладью и приплыла в константинопольскую гавань.

Но в жизни такой простоты, конечно, быть не могло. Можно лишь представить, сколько времени между Русью и Византией продолжались переговоры по поводу появления Ольги в Константинополе, сколько посольств или легких гонцов побывало в те дни в столицах обоих государств. А если учесть, что путь между ними был неблизкий, то и весь ход переговоров наверняка был длительным и упорным.

Мы не знаем, кто был инициатором этого приглашения, как обговаривался церемониал пребывания русской княгини в Византии, но то, что вопросы эти действительно существовали, ясно как из летописных данных, так и из византийского источника.

В погожий летний день флот Ольги появился в гавани Константинополя. Посольство русской княгини было необыкновенно пышным. Только состав свиты насчитывал свыше ста человек.

Это видно из списка, по которому руссы получали в Византию содержание и который сохранился в записях Константина VII.

В свиту Ольги входили 8 ее родственников, 22 представителя от русских князей и знатных бояр, 44 торговых человека, люди Святослава, священник Григорий, 6 княжеских слуг, 2 переводчика, а также приближенные женщины княгини.

По мнению историков, всего вместе с Ольгой прибыло в Византию около тысячи человек, считая охрану, корабельщиков, челядь и т.д. Состав посольства, его количество, участие в нем главы киевского правительства указывали на его исключительные цели.

И вот этот большой флот (25-50 кораблей) явился у стен Константинополя. Однако дальше дело застопорилось.

Первый прием княгини у императора состоялся 9 сентября, когда обычно русские караваны уже собирались в обратный путь. Ведь они двигались по прибрежным морским течением, а в сентябре в Черном море уже начинала портится погода.

А это значит, что княгиня простояла "в Суде" (в гавани Константинополя) около двух с половиной месяцев.

Конечно, нет оснований думать, что Ольга и ее свита находились все это время на кораблях. В этом не было необходимости.

На берегу имелось подворье святого Маманта, и Ольга могла ожидать приема там, а слова насчет того, что она стояла "в Суде", надо понимать чисто условно.

И все же два с лишним месяца русская княгиня, во главе столь пышного посольства, должна была ждать. Чего? И почему это ожидание вызвало сильное раздражение Ольги?

Потом надо разобраться с вопросом сколько времени она там провела?

С кем встречалась?

Какие велись переговоры и чем эти дипломатические переговоры закончились?

И наконец, как и когда в сопровождении кого княгиня Ольга вернулась в Киев!

И в выяснения этих вопросов древнерусские летописи на увы не помощники, ибо там написано следующее:

Прием иностранного посольства в Константинополе обычно проходил по заранее отработанному ритуалу.

Вероятно, в канун прибытия русской княгини в Византию были проведены определенные переговоры о том, на каком уровне будет принято посольство, как пройдет прием и т.д. И все-таки налицо было дипломатическое недоразумение: Ольгу не принимали до 9 сентября. Не принимали или она сама не желала являться во дворец?

Поначалу аудиенция проходила так, как это обычно было принято в отношении иностранных правителей или послов крупных государств. Император, сидя на троне в роскошном зале, обменялся с Ольгой церемониальными приветствиями. Рядом с императором находился весь состав двора. Обстановка была чрезвычайно торжественная. В тот же день состоялось еще одно традиционное для приемов высоких гостей событие – обед, во время которого присутствующих услаждали певческим искусством лучшие церковные хоры Константинополя; здесь же давались различные сценические представления.

Но вместе с этим имелись и отступления от принятых традиций, обозначились нарушения незыблемого византийского дипломатического ритуала, которые были совершенно невероятны, особенно при Константине VII, их ревностном блюстителе.

В начале аудиенции, после того, как придворные встали на свои места, а император воссел на "троне Соломона", завеса, отделявшая русскую княгиню от зала, была отодвинута, и Ольга впереди своей свиты двинулась к императору.

В этих случаях обычно иностранного представителя подводили к трону два чиновника, поддерживавшие подходящего под руки.

Затем иностранный владыка или посол совершал праскинесис – падал ниц к императорским стопам.

Во время приема киевской княгини этот порядок был изменен.

Ольга одна, без сопровождения, подошла к трону, не упала перед императором ниц, как это делала ее свита, а осталась стоять и, стоя же, беседовала с Константином VII.

Затем Ольгу отдельно приняла императрица, которую русская княгиня приветствовала лишь легким наклоном головы.

После небольшого перерыва, который Ольга провела в одном из залов дворца, состоялась ее встреча с императорской семьей, что не допускалось во время приемов обычных послов.

"Когда император воссел августою (императрицей) и своими багрянородными детьми, – говорится в книге "О церемониях", – была приглашена княгиня. (Правда о каких детях тут идет речь если к Константина VII, был только один сын Роман-автор)

Сев по приглашению императора, она высказала ему то, что желала".

Здесь, в узком кругу императорской семьи, Ольга и повела речь о том, ради чего она прибыла в Константинополь.

И во время второго приема, 18 октября, Ольга сидела за одним столом с императрицей.

Ни одно обычное посольство, ни один обыкновенный посол такими привилегиями в Константинополе не пользовались.

Обычно послы беседовали с императором стоя. Право сидеть в его присутствии считалось чрезвычайной привилегией и предоставлялось лишь высоким коронованным особам, причем для них ставились низкие стулья.

И еще одна деталь. В Константинополе, как правило, устраивались торжественные приемы двум-трем посольствам одновременно.

На сей раз русы были в одиночестве и во время первого, и во время второго визита.

Итак, слишком много было отступлений от правил, слишком много нарушений веками устоявшегося церемониала.

Изучив порядки византийского двора, а также будущего развития дипломатического этикета, можно понять, почему столько времени Ольга и ее люди провели "в Суде" и за два месяца не удосужились попасть к императору; шла напряженная борьба по поводу церемониала приема русской княгини в императорском дворце.

В эти недели обговаривались все детали первого визита, характер приема, порядок обедов, встреч с императором и императрицей, именно в эти недели рождались все те отступления от общепринятых норм в пользу русской княгини, которые отчетливо просматриваются в течение всего 9 сентября, да и 18 октября тоже.

Можно только представить себе, сколько упорства, изобретательности, знания дипломатического этикета проявили русские и византийские дипломаты, вырабатывая ритуалы приемов Ольги во дворце. По существу, шла борьба за политический престиж Древнерусского государства, подкрепленный силой русского оружия и утвержденный договорами Руси с Византией.

Ольга осталась в кругу императорской семьи, она высказала Константину VII и императрице Елене "то, что желала".

Но вот вопрос: что желала княгиня и какова была главная цель ее визита в Константинополь?

Что она требовала взамен русских воинов, которых просил император в преддверии новых походов против арабов?

Высокий уровень приема? Конечно. Но не только об этом просила Ольга. Возможно, речь шла о крещении русской княгини.

Константин VII своих записях молчит по этому поводу, но русская летопись красочно передает историю крещения Ольги, которая очень напоминает старинное предание. Согласно летописи, русская княгиня собиралась креститься, но при условии, чтобы ее крестным отцом являлся сам византийский император.

Во-вторых, Ольга просила, чтобы ей было даровано христианское имя Елены, матери Константина VII, и в честь императрицы Елены, матери Константина I, сделавшего христианство официальной религией Римской империи. И, наконец, Ольга обратилась с просьбой, чтобы император официально назвал ее своей дочерью.

Кажется, что это само собой разумеется: если Константин VII выступает в роли крестного отца, то Ольга, естественно, – в роли крестной дочери. Но не об этом речь.

В раннем Средневековье такие понятия, как отец, сын, брат, дочь, в отношениях между монархами различных государств имели большой политический смысл.

Известны случаи, когда иностранные правители для возвышения своего престижа настойчиво старались получить для детей титул "сына византийского императора".

Крещение Ольги.

Если верить летописи, крещение Ольги произошло между ее первым и вторым визитом к императору.

Во время второго визита император нарек ее своей дочерью, преподнес ей прощальные дары – золото, серебро, драгоценные сосуды, дорогие ткани. В ответ он получил обращение русской княгини прислать ему дары из Киева т оказать военную помощь.

Вернувшись домой, Ольга стала осторожно, но весьма настойчиво уговаривать своего сына Святослава принять крещение.

Но тот, как сообщает летопись, хотя и не возбранял крещения, сам креститься не хотел и насмехался над христианами:

"Неверньмъ (неверующими) бо вера хрестьянска уродьство (юродство) есть".

На иные уговоры матери Святослав тоже отвечал отказом, апеллируя к своей дружине:

"Како азъ хочю инъ законъ прияти единъ? А дружина моя сему смеятися начнуть".

(Как я могу один принять другую веру? А дружина моя надо мною смеяться станет".)

И вновь мать уговаривала его: крестишься ты – крестятся и другие. Но Святослав стоял на своем.

Хотя до разрыва между Ольгой и Святославом дело не дошло, но стало очевидно, что в Киеве четко оформились две политические группы: одна выступала за введение христианства и расширение связей с Византией, а другая была за язычество и против Византии.

Мужающий Святослав стоял во главе второй. Но и Ольга не испытывала особенных симпатий к Константинополю, хотя сумела добиться от императора определенных политических привилегий.

Мучившие княгиню после отъезда из Константинополя чувства, наконец, получили простор, когда весной следующего года византийские послы явились в Киев закрепить договоренность об обещанной военной помощи.

Русская княгиня припомнила им, как она неделями ждала приема во дворце у императора. Летопись лаконично передала эти чувства княгини: когда послы напомнили ей, что она, прощаясь, обещала Константину VII "воинов в помощь", а также собиралась преподнести императору ответные дары, то Ольга велела послам передать ему:

"Постоиши у мене в Почайне, яко же азъ в Суде, то тогда ти дам" (то есть Ольга насмешливо предлагала императору прибыть к ней и ждать в гавани на Днепре столько, сколько она прождала в бухте Константинополя).

Горькая обида, уязвленное самолюбие, а также ирония слышатся в этих словах, приведенных летописью. Возможно, летописец описал события по собственному разумению, возможно, воспользовался какой-то древней легендой или прежними записями. Но ясно одно: русская княгиня осталась очень недовольна результатами визита в Византию, несмотря на видимые успехи и оказанные ей высочайшие знаки внимания.

.

А вот что было с княгиней Ольгой после возвращении в 957 г. их Константинополя. Согласно ПВЛ...

"Жила же Ольга вместе с сыном своим Святославом и учила его принять крещение, но он и не думал прислушаться к этому; но если кто собирался креститься, то не запрещал, а только насмехался над тем. "Ибо для неверующих вера христианская юродство есть";

"Ибо не знают, не разумеют те, кто ходят во тьме", и не ведают славы Господней; "Огрубели сердца их, с трудом уши их слышат, а очи видят".

Ибо сказал Соломон: "Дела нечестивых далеки от разума"; "Потому что звал вас и не послушались меня, обратился к вам, и не внимали, но отвергли мои советы и обличений моих не приняли";

"Возненавидели премудрость, а страха Божьего не избрали для себя, не захотели принять советов моих, презрели обличения мои".

Так и Ольга часто говорила: "Я познала Бога, сын мой, и радуюсь; если и ты познаешь – тоже станешь радоваться".

Он же не внимал тому, говоря: "Как мне одному принять иную веру? А дружина моя станет насмехаться".

Она же сказала ему: "Если ты крестишься, то и все сделают то же".

Он же не послушался матери, продолжая жить по языческим обычаям, не зная, что кто матери не послушает – в беду впадет, как сказано:

"Если кто отца или матери не послушает, то смерть примет". Святослав же притом гневался на мать, Соломон же сказал:

"Поучающий злых наживет себе беды, обличающего же нечестивого самого оскорбят; ибо обличения для нечестивых, как язвы. Не обличай злых, чтобы не возненавидели тебя".

Однако Ольга любила своего сына Святослава и говаривала:

"Да будет воля Божья; если захочет Бог помиловать род мой и землю Русскую, то вложит им в сердце то же желание обратиться к Богу, что даровал и мне".

И, говоря так, молилась за сына и за людей всякую ночь и день, воспитывая сына до его возмужалости и до его совершеннолетия.

Далее по ПВЛ в Гардарике был мир ибо ах до 963 г. никаких важных событий не происходило.

В год 6464 (956).

В год 6465 (957).

В год 6466 (958).

В год 6467 (959).

В год 6468 (960).

В год 6469 (961).

В год 6470 (962).

В год 6471 (963).

Но это так пишет ПВД, а вот из византийских источников известно только об одном визите Ольги в Константинополь.

Константин Багрянородный описал его подробно в сочинении "О церемониях", не указав года события. Зато он указал даты официальных приёмов: среда 9 сентября (по случаю прибытия Ольги) и воскресенье 18 октября. Такое сочетание соответствует 957 и 946 годам.

Однако Константин нигде не упомянул о крещении Ольги, как и о целях её визита.

В свите княгини был назван некий священник Григорий, на основании чего некоторые историки (в частности, академик Рыбаков Борис Александрович) предполагают, что Ольга посетила Константинополь уже крещённой.

В таком случае возникает вопрос, почему Константин именует княгиню её языческим именем, а не Еленой, как это делал Продолжатель Регинона.

Другой, более поздний византийский источник (XI века) сообщает о крещении именно в 950-х годах:

"И жена некогда отправившегося в плаванье против ромеев русского архонта, по имени Эльга, когда умер её муж, прибыла в Константинополь. Крещеная и открыто сделавшая выбор в пользу истинной веры, она, удостоившись великой чести по этому выбору, вернулась домой"

О крещении в Константинополе говорит и процитированный выше Продолжатель Регинона, причём упоминание имени императора Романа свидетельствует в пользу крещения именно в 957.

Свидетельство Продолжателя Регинона может считаться достоверным, поскольку под этим именем, как полагают историки, писал епископ Адальберт Магдебургский, возглавивший неудачную миссию в Киев (961) и имевший сведения из первых рук.

Согласно большинству источников княгиня Ольга приняла крещение в Константинополе осенью 957, и крестили её, вероятно, Роман II, сын и соправитель императора Константина VII, и патриарх Полиевкт.

Решение о принятии веры Ольга приняла заранее, хотя летописная легенда представляет это решение как спонтанное.

Ничего не известно о тех людях, кто распространял христианство на Руси.

Возможно, это были болгарские славяне (Болгария приняла крещение 865), так как в ранних древнерусских летописных текстах прослеживается влияние болгарской лексики. О проникновении христианства в Киевскую Русь свидетельствует упоминание соборной церкви Ильи пророка в Киеве в русско-византийском договоре (944).

Дата начала самостоятельного правления Святослава достаточно условна, русские летописи считают его преемником на престоле сразу же после убийства древлянами отца его Игоря. Святослав находился всё время в военных походах на соседей Руси, передоверяя матери управление государством.

Когда в 968 году печенеги впервые совершили набег на Русские земли, Ольга с детьми Святослава заперлась в Киеве.

Вернувшийся из похода на Болгарию Святослав снял осаду, но не пожелал оставаться в Киеве надолго.

Когда на следующий год он собирался уйти обратно в Переяславец, Ольга удержала его:

"Видишь – я больна; куда хочешь уйти от меня?" – ибо она уже разболелась. И сказала: "Когда похоронишь меня, – отправляйся куда захочешь".

Через три дня Ольга умерла, и плакали по ней плачем великим сын её, и внуки её, и все люди, и понесли, и похоронили её на выбранном месте, Ольга же завещала не совершать по ней тризны, так как имела при себе священника – тот и похоронил блаженную Ольгу".

Монах Иаков в сочинении XI века "Память и похвала князю русскому Володимеру" сообщает точную дату смерти Ольги:11 июля 969 года.

Ольга была похоронена в земле (969) по христианскому обряду.

Её внук князь Владимир I Святославич Креститель перенёс (1007) мощи святых, включая Ольгу, в основанную им церковь Святой Богородицы в Киеве.

По Житию и монаху Иакову тело блаженной княгини сохранилось от тлена.

Её "светящееся яко солнце" тело можно было наблюдать через окошко в каменном гробу, которое приоткрывалось для любого истинно верующего христианина, и многие находили там исцеление. Все же прочие видели только гроб.

Скорее всего, в княжение Ярополка (970-978) княгиня Ольга начала почитаться как святая.

Об этом свидетельствует перенесение её мощей в церковь и описание чудес, данное монахом Иаковом в XI веке. С того времени день памяти святой Ольги (Елены) стал отмечаться 11 июля, по крайней мере, в самой Десятинной церкви.

Однако официальная канонизация (общецерковное прославление) произошла, видимо, позднее – до середины XIII века.

Её имя рано становится крестильным, в частности, у чехов.

В 1547 году Ольга причислена к лику святой равноапостольной.

Такой чести удостоились ещё только 5 святых женщин в христианской истории (Мария Магдалина, первомученица Фёкла, мученица Апфия, царица Елена Равноапостольная и просветительница Грузии Нина).

Основные сведения о жизни Ольги, признанные достоверными, содержатся в "Повести временных лет", Житии из Степенной книги, агиографической работе монаха Иакова "Память и похвала князю рускому Володимеру" и сочиненииКонстантина Багрянородного "О церемониях византийского двора".

Иоакимовская летопись сообщает о казни Святославом за христианские убеждения своего единственного брата Глеба во время русско-византийской войны 968-971 годов.

Глеб мог быть сыном князя Игоря как от Ольги, так и от другой жены, поскольку та же летопись сообщает о наличии у Игоря других жён.

Православная вера Глеба свидетельствует в пользу того, что он был младшим сыном Ольги.

А вот что пишут о княгине Ольги церковные историки уже от имени РПЦ МП.

Житіе святыя великія княгини Ольги.

Святая великая княгиня Олга родися въ плесковской странѣ, въ веси зовомыя Выбуто. Отца имѣаше невѣрна сущи, такожъ и матерь некрещену отъ языка Варяжска; и отъ рода не княжска, ни отъ велможъ, но отъ простыхъ бяше человѣкъ.

О имени жъ отца и матере писаніе нигдѣжъ изъяви. Образомъ бяше святая тиха и кротка и любима ко всѣмъ и мудра зѣло. Посемъ князь Рускій Игоуръ поня ю за ся за премногую ея добродѣтель и добронравіе. По времени жъ родися сынъ има Святославъ, еще бо въ невѣрствіи има сущи.

Посемъ Древяне убиша великаго князя Игоуря. Сыну жъ его Святославу въ то время еще младу сущу, оста отца своего и сѣде въ Кіевѣ. Святая же княгиня Олга, по смерти мужа своего Игоря, просвѣщена бывши Божіею благодатію, и иде въ землю греческую, въ царствующій градъ взыскати вѣры Христовы, идѣже христіянъство утвердися.

И паки пришедъ святая въ царствующій градъ, и испроси отъ патріярха святаго крещеніа. Посемъ царь въсхотѣ пояти святую за ся, понеже бо мудра бѣ и красна зѣло. И абіе Божіею помощію упремудри царя и глагола: царю, не подобаетъ христіяномъ поганыхъ поимати.

Посемъ царь же с патріархомъ самъ крести, споима рукама, святую, въ имя Отца и Сына и Святаго Духа, и нарекоша имя ей: Елена.

И паки поучивъ ю патріархъ отъ божественыхъ писаній. Посемъ святая даде патріярху блюдо злато з драгими камыкі, иж женчюгомъ устроено, на послуженіе святому олтарю соборны церкви. И паки царь глагола святѣй: пойди за мя: сее уже крещена еси.

Святая же глагола: царю, не подобно ти есть поняти; понеже породилъ мя еси въ купѣли святаго крещеніа.

Царь же, помысливъ, и патріярхъ, яко не подобаетъ поняти ей, и даде святей дары многи, – царь такожъ и патріярхъ; и отпустиша ю съ великою честью въ землю Рускую к людемъ своимъ.

И посемъ святая нача требища и кумиры сокрушати по многимъ мѣстомъ, и въ тѣхъ мѣсто нача кресты Христовы поставляти: кресты же тѣ Христовы знаменіа и чюдеса творятъ и до сего дни, идѣже святая поставила бяше.

Посемъ же святая хожаше по градомъ и по мѣстомъ, учаше вѣры Христовѣ, и уроки легкіи и дани полагаше на людехъ. И паки пріидѣ святая на мѣсто Плесковы рѣки и Великіе, и възлюби мѣсто вельми; бяху бо на мѣстѣ томъ лѣсъ великъ и дубровы многи.

И ту видѣ лучю трисіятельнаго Божества, и на мѣстѣ томъ крестъ постави: крестъ же той стоитъ и до сего дни въ память святыя.

Святая же пророчески глагола бояромъ своимъ и рече: на мѣстѣ семъ будетъ церковь Святыа Троицы; градъ же будетъ великъ и славенъ зѣло, и изобиліа въ немъ будеть многа. И посемъ святая пріиде къ сыну своему Святославу и живяше съ нимъ.

И абіе нача святая учити сына своего Святослава о вѣрѣ Христовѣ; сынъ же святыя нимало внятъ о семъ, но хожаше въ мнозѣ силы, и плѣняше грады и языцы, и дани многи полажаше на нихъ, и послѣди и самъ Святославъ въ невѣріи убьенъ бысть отъ агарянъ.

И посемъ святая посла много злата на Плескову реку, идѣже видѣ лучю трисіятельнаго Божества, на поставленіе церькви Святыа Троица. И посемъ по крещеніи живяше лѣтъ 15 и угоди Богу, и съ миромъ предавъ святую свою и честную душю въ руцѣ Христу Богу въ лѣто 6477, мѣсяца Іюля въ 11 день.

И посемъ, времени многу минувшу по преставленіи святыа, внукъ же ея – блаженный князь Владимеръ въспомяну о мощехъ святыа бабы своеа, и пріиде на мѣсто самъ с митрополитомъ и со всѣмъ священнымъ соборомъ и съ фимяномъ, и раскопавше землю, и обрѣтоша честныа мощи святыя бабы своея княини Олги цѣлы и нерушимы пребывають. Они же прославиша Бога, и въземъше мощи, и положиша въ церкви Святыа Богородица, въ гробѣ каменѣ мале; и на верху гроба того честнаго оконце сътвориша: и тудѣ видять блаженныа тѣло лежаше цѣло и тлѣнію непричастно, но свѣтяшеся яко солнце.

А иже кто пріидѣтъ съ вѣрою ко гробу святыя: и оконце оно, иже на гробѣ святыа, само о себе отверзется, и видятъ честное тѣло и мнози пріемлютъ исцѣленіе неоскудно; а другимъ, иже не съ вѣрою приходящимъ къ честному ковчегу святыа, не отворится оконце гробное, и не видятъ святаго и честнаго ея тѣла, но токмо гробъ видяху святыя (Рук. Рум. Муз. XVI в. N397, л. 380 об.,Восток. Опис. стр. 601).

Источникъ: Исторія Русской Церкви. Макарія, Архіепископа Харьковскаго. Томъ I. – Второе, исправленное изданіе. – СПб.: Типографія Юлія Андр. Бокрама, 1868. – С. 276-278.

И как сам видит неубеждённое настроенный читатель что в поисках правды о княгине Ольги не рекомендуется читать ее церковное "Житие". Там все что можно было извратить и покрутить извращено и перекручено.

Ну а нам пора дать и ответ на вопрос "Кем была княгиня Хельга-Ольга-Елена: хитрою, святою, мудрою.

Мой вариант ответа хитромудрою, но никак уж не святой и тем более не равноапостольной.

(конец ч.12)



Коментарі
(Ольга желала, по всей видимости, предотвратить подпадание Руси под сферу влияния Византии)
Описані "житія" єпископів Лібуція, Адальберта, Бруно, яких на прохання Ольги посилали на Русь німецькі королі.
Зацікавлення Ольги зрозуміле. Король (на відміну від князя) – незалежний правитель. При прийнятті ж християнства від Візантії князь ставав по-суті васалом імператора.
На Заході ж після коронації Папою він ставав королем.









© 2007 - 2012, Народна правда
© 2007, УРА-Інтернет – дизайн і програмування

Передрук матеріалів дозволяється тільки за умови посилання на "Народну правду" та зазначення автора. Використання фотоматеріалів із розділу "Фото" – тільки за згодою автора.
"Народна правда" не несе відповідальності за зміст матеріалів, опублікованих авторами.

Технічна підтримка: techsupport@pravda.com.ua