Пошук на сайті:
Знайти



Народні блоги

Додати стрічку статей сайту до свого iGoogle
Останні публікації
Киев   городской   парк   Шато   де   Флер

Киевский "Шато де Флер" ч.1


2
Рейтинг
2


Голосів "за"
3

Голосів "проти"
1

Забытая история киевского "Городского парка"

Киевский ''Шато де Флер'' ч.1
ШАТО де ФЛЕР ч.1

В этой работе уважаемый читатели мы с вами припомним занимательную историю одного из существующих и ныне киевских парков, да и заодно совершим по нему виртуальную прогулку.

В ходе нашего виртуального путешествия, мы рассмотрим все его достопримечательности и заветные уголки. Сам же этот парк нынче скромно называется "Городским" и расположен он между улицей Грушевского и стадионом "Динамо" и далее и вглубь зданием Верховной Рады Украины.



Но, вот в прежние времена парк носил другие названия.

Первоначально созданный, то есть "разбит" садовниками парк был назван "Царским" поскольку окружал, царский путевой дворец.

Вдоль края верхней террасы тянулась дорога на Подол (Петровскую аллею "прорыли" в некогда едином массиве горы только в 1902-1912 годах).

Верхняя терраса парка была спланирована в регулярном стиле, другая часть – в пейзажном, а в лощине, где теперь расположен стадион, находилось искусственное озеро и оранжереи.

На склонах между верхней террасой и лощиной впоследствии появилась "долина роз". Парк, как и дворец, первоначально находился в ведении удельного ведомства.

Но примерно в 1850 году "Царский парк" был передан из государственной собственности городу. Причем передан, увы, в запущенном состоянии.

Поэтому для его поддержки было принято решение о передаче на 12 лет в бесплатную аренду садовнику Рожновскому, с условием заботы о состоянии сада.

В 1856 году Рожновский, который был не в состоянии содержать огромный парк, передал аренду известному киевскому садовнику К. Христиани.

Новый арендатор сначала тоже содержал весь парк, но впоследствии создал акционерное общество, передал городу верхнюю часть парка, а на месте бывшего водоема решил создать платный парк с развлекательными заведениями ("кафешантан").



И уже в мае 1863 года новый парк "Шато-де-Флер" принял первых посетителей.

Главным украшением парка были не деревья, а цветы, откуда он и получил свое название. Кроме поля для прогулок, украшенного многочисленными клумбами, в парке был "вокзал" (ресторан), летний театр, танцевальный зал и пивной бар.

В 1868-1878 годах в парке построено стационарное помещение для кафе с танцевальным залом, галереями и балконом.

На его сцене начали выступать танцовщицы, куплетисты, гимнасты, велосипедистки.

Все это привело к тому, что именно в киевском "Шато-де-Флер" в 1879 году было основано "Русское драматическое общество", которое уже начало организовывать и координировать в России проведения спектаклей российскими и украинскими труппами.



В процессе работы над материалом я нашел статью Анатолий МАКАРОВ о буднях "Шато де Флер"

"Посетители парка открыто, при газовом освещении пьют коньяк и отплясывают канкан, к великому соблазну учащейся молодежи"

"Когда несколько предпринимателей во главе с известным киевским садовником Карлом Карловичем Христиани взялись за создание первого в городе увеселительного парка Шато-де-Флер, основанного на чисто коммерческих началах, они не сомневались в успехе своего дела.

Но едва ли догадывались, что появление парка (он располагался возле Мариинского дворца) вызовет столько споров, упреков и обвинений в их адрес...

Императору Александру II предлагали возобновить в старом Государевом саду царскую резиденцию

Если верить некоторым старым мемуаристам, с появлением Шато-де-Флер вся многовековая культура киевского досуга, где было место и отдыху в кругу семьи, и дружеской беседе, и созерцанию красот природы, вдруг рухнула, и появилось нечто бессмысленно шумное, пошлое и вечно пьяное.

Это безобразие, говорили они, произошло при попустительстве городских властей в угоду кучке дельцов, жаждущих обогащения.

Вот что, например, писал редактор "Киевских епархиальных ведомостей" протоиерей Петр Лебединцев:



"Царский сад (сейчас здесь Мариинский парк. – Авт.), с его роскошной растительностью, содержался в образцовой чистоте и порядке, наполняясь с утра до вечера избранной публикой, находившей здесь отдых и прохладу под тенью высоких лип и кленов; никаких ночных оргий и ночных гуляний с ракетами и фейерверками здесь не было.

Сад служил для удовольствия городской публики, а не для извлечения доходов городских от разных вертепов".

Еще мрачнее выглядел Шато в описании известного киевского педагога, первого биографа Тараса Шевченко Михаила Чалого.

Старый Царский парк, утверждал он, пал по сговору городской думы и киевского генерал-губернатора Анненкова с кучкой проворных негодяев, которые превратили его в грязный притон и рассадник пороков.

"Сюда, – возмущался мемуарист, – собирается киевская публика, невысокой, причем пробы, не с целью насладиться красотами природы, а подышать воздухом, пропитанным запахом керосина и фейерверочным чадом, да позабавиться зрелищами, извращающими природу.

Для первоначального устройства Шато жадный к наживе антрепренер Карл Христиан, с согласия городской думы, вырубил почти всю нижнюю часть сада.

Под секирой этого вандала-немца пали и стройные вековые тополи, краса нашей украинской природы, и сотни фруктовых деревьев.

Исчезли и великолепные клумбы цветов; погибла бесследно и памятная всем нам "аллея влюбленных", укрывавшая во время оно не одну стыдливую парочку от нескромных взглядов гуляющих.

Правда, нынешние посетители шумного Шато вовсе не нуждаются в таком таинственном убежище для своих рандеву: они открыто, при газовом освещении пьют коньяк и шампанское и отплясывают канкан, к великому соблазну учащейся молодежи, преждевременно вкушающей здесь от запретного плода Вакха и Венеры".

Известный религиозный писатель и царедворец Андрей Николаевич Муравьев также возмущался нравами Шатои требовал немедленного его закрытия.



Не добившись ничего от городской думы, он обратился в 1867 году с письмом к императору Александру II, где предлагал возобновить в старом Государевом саду царскую резиденцию ("для остановки царствующих особ во время их переезда в Крым"), восстановить сад, а заодно и изгнать из него Шато.

План Муравьева удался наполовину. Царскую резиденцию возобновили, но старый сад восстанавливать не стали. В удельное ведомство была возвращена лишь небольшая его часть, а все остальное по-прежнему оставалось в распоряжении думы. Что же касается призывов Муравьева к гонениям на новые городские развлечения, они вообще остались без внимания.

В ноябре 1871 года царица осмотрела обновленный дворец. Парк был завален снегом, но императрица обошла его и всем осталась довольна.

В честь новоселья состоялся званый обед. Муравьев за столом долго беседовал с царицей, и в результате было решено, что писатель напишет еще одно письмо об ужасном влиянии увеселительного парка на жизнь и нравы Киева, а Мария Александровна передаст его своему августейшему мужу.

Но из этой затеи также ничего не получилось. Александр II упорно отказывался начинать гонения на новые парковые увеселения. У него были другие заботы.

Тем не менее письмо Муравьева по-своему интересно. Возможно, в нем впервые прозвучала мысль о вступлении города в новую эпоху, символом которой и стал для многих киевлян того времени парк Шато.

"Шато-де-Флер, – писал Андрей Муравьев, – совершенно убил всю патриархальность Киева пренебрежением его священных преданий; под самые большие праздники Лавры гремела там музыка и лопались фейерверки к общему соблазну православных.

Неоднократно говорил я о том и даже писал местным властям, навлекая на себя их неудовольствие, но все было напрасно, потому что тут замешались городские интересы. Пора бы, однако, хотя бы теперь, при обновлении дворца, очистить Царский сад от такой проказы".

Говоря о "городских интересах", писатель имел в виду интриги в думе. Но о том, что увеселительный парк действительно был нужен городу, ни Муравьев, ни другие критики парковых гуляний не думали.

Они не обращали внимания на огромную популярность Шато среди многих горожан и особенно у молодежи. Это объясняется тем, что к моменту открытия парка в мае 1863 года его критики были людьми уже не первой молодости.

Многолюдные гуляния их не интересовали. Да и не для таких, как они – интеллигентов старой романтической закваски, создавались эти шумные и не совсем трезвые городские развлечения.

Студенты и гимназисты не видели ничего ужасного в увеселениях Шато

А вот молодое поколение не скрывало своей симпатии к Шато.

Окончивший в 1865 году Киевскую духовную академию Иван Семенович Левицкий, ставший впоследствии известным писателем Нечуем-Левицким, посвятил парку несколько восторженных страниц в романе "Тучи".



Писатель с удовольствием вспоминал первые гулянья в новом киевском парке и царившую на них атмосферу беззаботного веселья.

Не находил ничего ужасного в увеселениях Шато и мемуарист Алексей Паталеев.

В 1860-х годах он был еще гимназистом, но, несмотря на юный возраст, изучил все программы Шато, а на старости лет подробно описал их в своих мемуарах.


"Основатели Шато, считал он, делали большое и нужное дело. Никаких старинных аллей они не вырубали. Напротив, бережно перепланировали запущенный Нижний сад, наполнили его цветами, музыкой и привлекли сюда толпы гуляющих горожан. И если в быту Шато случались конфузы, то только из-за невоспитанности самих киевлян.

"В начале 60-х годов, – пишет мемуарист, – ни скверов, ни благоустроенных садов для общественных гуляний в Киеве еще не было.

Учитывая такую потребность населения, предприниматели в лице садовника Христиани, повара Фридриха и буфетчика Сутербрика задумали устроить общественные гулянья в центре города.

Заарендовав часть Царского парка, они спланировали местность, сохраняя ее деревья, провели широкие аллеи, построили большой двухэтажный деревянный вокзал, напротив которого устроили крытый павильон для оркестра, построили летний театр для драматических спектаклей, деревянный кегельбан и тир для стрельбы в цель по разным механическим фигурам.

Большая входная аллея и все аллеи вокруг фонтана в изобилии были засажены роскошными цветами, что дало предпринимателям основание назвать этот сад Шато-де-Флер (Замок цветов).

Впоследствии, убедившись, что для такой роскоши наша публика, уничтожавшая дорогие посадки, еще не воспитана, предприниматели прекратили их, сохранив лишь одно название Шато-де-Флер.

Оркестр, называвшийся варшавским, состоял из 25-30 хороших музыкантов... Репертуар оркестра был легкого характера – бальный, что вполне соответствовало пониманию публики. Первое в нем место было отведено входившим в моду вальсам Иоганна Штрауса, кумира петербургских дам того времени.

По воскресеньям и праздничным дням в Шато-де-Флер играл еще и оркестр военный. Сад в эти дни был иллюминирован бесчисленным множеством китайских бумажных фонариков, производивших в темноте особенный эффект.

На террасах возле вокзала за бесчисленными столиками сидели семейные киевляне и, распивая чай, слушали музыку и глазели на нарядную публику".

В таких же доброжелательных тонах описывается Шато во многих других мемуарах, письмах и стихах.

Так что же, в самом деле, произошло в Киеве в мае 1863 года? Отчего одни киевляне ожесточенно ругали новый парк, а другие защищали и хвалили его?

Если мы вспомним, что открытие Шато почти совпадает по времени с выходом романа Тургенева "Отцы и дети" (1862 год), то ответ напрашивается сам собой. "Отцы" тех лет считали вкусы "детей" нестерпимо вульгарными.

В свою очередь, молодежь глубоко презирала "романтизм" и "идеализм" прежних времен. Радикально настроенная молодежь шла еще дальше. Она отвергала высокое искусство как нелепый "феодальный пережиток".

Старые романтические прогулки, располагавшие к созерцанию природы и философическим размышлениям, ее не устраивали. И в этом отношении Шато, где вообще не было никаких видов, но зато были пивная, буфет и эстрада, появилось как нельзя кстати.

Даже защитники нового парка признавали, что его развлекательные программы рассчитаны на самый простой и непритязательный вкус

До постройки дома Купеческого собрания лучшим местом для концертов считался зал старой биржи на Институтской улице.


Здесь выступали известные артисты, звезды европейского музыкального мира. На Масленицу и в дни Великого поста давались концерты духовной музыки, пел хор университета, играли Пабло де Сарасате, Генрих Венявский, И. Иоахим, Франц Ондржичек... Но чем лучше была программа, чем знаменитее исполнитель, тем труднее было попасть в зал.

Среди слушателей Рубинштейна или Иоахима были и такие, которые ради хорошей музыки готовы были терпеть тесноту и духоту старого зала. Но многие с удовольствием послушали бы и что-нибудь похуже или попроще, но в более комфортной обстановке.

Им было все равно кого слушать, лишь бы приятно провести вечер, побывать в "приличном обществе".



"Новые люди" были скорее всеядны, чем требовательны. Если на сцене появлялся виолончелист, они слушали музыку Сарасате или Брамса, но не возражали, если вслед за этим выступали негры, плясавшие под дребезжащие звуки банджо. Публика Шато с восторгом встречала "ученых собак" и внимала игривой пошлости куплетистов.

Даже защитники Шато охотно признавали, что развлекательные программы этого заведения были рассчитаны на самый простой и непритязательный вкус.

"По временам, – писал мемуарист, – предпринимателями приглашались акробаты, жонглеры, шпагоглотатели, фокусники, между которыми в моей памяти живо стоит известный Блонден, когда-то проходивший по туго натянутому канату через Ниагарский водопад, да еще персиянин Гуссейн Али в остроконечной барашковой шапке, танцевавший на канате босиком под звуки персидского марша, впервые мною услышанного.

Хористы итальянской оперы, застрявшие на лето в Киеве, сидя в бутафорской гондоле, под звуки гитар распевали народные рыбачьи песенки. Все это по совокупности развлекало и нравилось неприхотливому тогда обывателю".



Вечера в Шато обычно завершались так называемым бриллиантовым фейерверком и бенгальским огнем, наполнявшим сад удушливым дымом.

Последний марш военного оркестра давал публике знать, что гулянье окончено и пора идти по домам.

Шато, с одной стороны, создал условия для культурного отдыха многих более-менее обеспеченных горожан.



И в этом его заслуга. Но в то же время о художественном уровне его программ не могло быть речи.

Устроителей Шато интересовало не искусство, а прибыль. Их развлекательные программы прививали горожанам терпимость к пошлости и бездарности.

С появлением Шато каждую весну в Киев направлялись десятки бойких дельцов от искусства, умевших поразить обывателей своими мнимыми талантами. Благодаря им, так называемая парковая публика постигала, что искусство – всего лишь разновидность "приличных развлечений", дозволенных полицией, и никакого таинства в нем нет".



Но как бы ни было хорошим описание Шато де Флер сделанное А. Макаровым и его можно дополнить двумя интересными фактами!

Но самая главная новость я состоит в том, что именно в Шато де Флер впервые появился Русский национальный цирк или Цирк братьев Никитиных в Киеве!



"В 1892 году Никитины арендуют цирковое здание Л. Л. Гусевой в заведении "Шато-де-Флер".



В сезон 1897-1898 гг. труппа Никитиных выступает во временном помещении в верхней части улицы Николаевской (между нынешней улицей им. Заньковецкой и площадью И. Франко).

Никитины давали представления в Киеве в течение девяти сезонов – больше, чем кто либо из антрепренеров, и каждый раз, приезжая в Киев, стремились чем-либо поразить зрителей, порадовать новинками, готовили неожиданные сюрпризы для своей публики, которые становились, что называется "гвоздем программы".

Именно Никитины первыми из цирковых антрепренеров в декабре 1897 года начали показывать в цирке в Киеве сеансы кинематографа Люмьера.

Это новое зрелище пользовалось огромным успехом у публики, хозяева других цирков последовали примеру Никитиных.

Вторая сенсация, преподнесенная Никитиными киевлянам связана с борцом И. М. Поддубным.







... Конец ХІХ века был ознаменован важным событием в спортивной жизни Киева. Под влиянием первой Олимпиады 1896 года группа из 23 киевлян добилась в 1899 году утверждения Устава "Киевского атлетического общества", основанного врачом Е. Ф. Гарнич-Гарницким и А. И. Куприным.

"Одно время он страстно увлекался цирком, – писал о А. И. Куприне Ф. Д. Батюшков – критик и историк литературы, бывший долгие годы в дружеских отношениях с Куприным, – организует в Киеве атлетическое общество..., близко сживается с деятелями цирковой арены и черпает отсюда материал для целого ряда очерков..." ("Киевское атлетическое общество" в 1901 году получило название "Киевское атлетическое и гимнастическое общество", а позднее – "Русский сокол".



Основатель общества Е. Ф. Гарнич-Гарницкий много сделал для развития спортивной жизни Киева: был начальником гавани и вице-командором киевского Яхт-клуба, неизменным председателем "Атлетического и гимнастического общества", основателем киевского клуба автомобилистов, членом обществ: велосипедного спорта, туристов, воздухоплавания, председателем подкомиссии по вопросам физического воспитания молодежи при киевском учетном округе, выступал с лекциями по вопросам спорта и др.).

Сын украинского народа, потомок запорожских казаков – Поддубный приехал уже знаменитостью. Его радушно встретил Аким Никитин с женой Юлией. Поддубный с интересом гулял впервые по улицам "матери городов русских"...

Никитин, прежде всего, предложил ему сшить черкеску и отрастить усы:

Негоже, Иван Максимович, запорожскому казаку без усов, – хлопая артиста, с усмешкой заявил он. После первого выступления Поддубного у Никитиных в Киеве – 17 апреля 1898 года, борец получил прибавку жалованья, номер в хорошей гостинице и лучшего портного, который сшил ему модный костюм.

Теперь Вы уже не грузчик, а борец, артист. И артист известного цирка. Положение, мой друг, обязывает. Кстати, зайдите к нашему фотографу – сфотографируйтесь, мы вставим Ваш портрет во всех магазинах на Крещатике.

Так появился портрет Поддубного с усами, в черкеске с газырями и кинжалом с надписью: "Прославленный борец "на поясах" – казак Иван Поддубный". А ниже, строчка поменьше: "Выступает в цирке братьев Никитиных".

Аким Никитин познакомил Поддубного с Куприным. Оказалось, что он хорошо знает Поддубного, интересуется им. Рассказал о многих борцах, эпизоды из истории борьбы как вида спорта, и посоветовал заняться французской борьбой".

Но вся эта история Шато де Флер закончилась сразу после революции 1917 года. Началась гражданская война, и ветры перемен навсегда унесли из городского парка его шикарное увеселительное заведение.

Сейчас городской пак это очень тихое и спокойное место.

Покой отдыхающих разве что изредка нарушают футбольные матчи на стадионе им В. Лобановского. Но они там проводятся все реже и же.

И стадион тоже как бы стал исторической достопримечательностью если не спортивным музеем.

И, тем не менее, теперь, когда мы знаем подлинную историю "Городского парка" то самое время прогуляется по его аллеям и поглазеть на достопримечательности, да и полюбоваться тихим, солнечным, летним днем.

И заметьте, что это место находится буквально в двух шагах от Европейской позади, где заканчивается улица Крещатик...





















































,

А этот ресторан не "Шато де Флер"!



Но, вот посидеть таком летнем ресторанчике, да летним вечерком, да в хорошей компании то лучшего места в Киеве сразу и не найти...

(конец ч.1)










© 2007 - 2012, Народна правда
© 2007, УРА-Інтернет – дизайн і програмування

Передрук матеріалів дозволяється тільки за умови посилання на "Народну правду" та зазначення автора. Використання фотоматеріалів із розділу "Фото" – тільки за згодою автора.
"Народна правда" не несе відповідальності за зміст матеріалів, опублікованих авторами.

Технічна підтримка: techsupport@pravda.com.ua